Два года спустя, Часть 43

Спустя два года

Они пролетели, как один долгий, безжалостный день, разделенный на бесчисленные ночи. Я сидела на заднем сиденье черного внедорожника с затемненными стеклами, глядя на мелькающие за окном огни Нью-Йорка. Мои пальцы в черных кожаных перчатках механически проверяли обойму в «Глоке 19» у меня на поясе. Оружие стало таким же естественным аксессуаром, как и часы на запястье.

Машина была тихой и быстрой. За рулем сидел один из моих людей — молодой парень по кличке «Тишина», получивший ее за свое умение растворяться в тени и никогда не произносить лишних слов. Он был эффективен. Я ценила эффективность.

Мой взгляд, холодный и отстраненный, скользил по улицам, автоматически отмечая потенциальные угрозы, слепые зоны, пути отхода. Два года назад этот город был для меня полон света и возможностей. Теперь он был шахматной доской. И я научилась играть.

В ухе тихо щелкнула миниатюрная рация.

— Босс, у вас входящий. Частный номер. Перенаправить?

— Перенаправь, — мой голос прозвучал ровно, без эмоций.

Послышались гудки, а затем в ухе раздался взволнованный, слегка писклявый голос.

— Алло? Это мисс Коста? Меня зовут Амели Вандербильт. Мне порекомендовали вас как лучшего организатора...вы вообще еще занимаетесь свадьбами?

Я закрыла глаза на секунду, переводя мысли с одного языка на другой. С языка силы, крови и решений — на язык цветов, тканей и сладких иллюзий.

— Да, мисс Вандербильт, я все еще организую свадьбы, — мой голос мгновенно изменился. Он стал мягче, теплее, в нем появились профессиональные, ободряющие нотки. Я говорила с ней о ее мечте, о планах, о палитре Pantone для букета невесты, а в это время мои глаза продолжали сканировать улицу, а пальцы все так же лежали на рукояти пистолета. — Конечно, шампанское и белые орхидеи. Я свяжусь с поставщиком лично. Будьте уверены, все будет идеально.

Я положила трубку, и маска упала. Снова став собой. Той, кем я стала.

Я поймала свое отражение в тонированном стекле. Два года изменили меня. Мои когда-то длинные темные волосы были теперь коротко стрижены каре с резкой, асимметричной чёлкой, закрывающей левый висок. Прядь волос у виска была выкрашена в пепельно-серебристый цвет — единственный намек на цвет в моем нынешнем образе. В нижней губе, справа, поблескивал маленький серебряный шпильк-пирсинг. Черная водолазка из тонкой шерсти, черные узкие брюки, черные ботинки на плоской подошве, позволяющие бесшумно двигаться. Элегантно. Смертоносно.

На рукаве водолазки, чуть выше запястья, виднелось небольшое темное пятно. Не грязь. Засохшая кровь. Не моя. Сегодняшняя «встреча» с одним непокорным поставщиком оружия из Бронкса закончилась быстро и убедительно. Для него — навсегда.

Машина бесшумно подъехала к служебному входу отеля «Плаза». Все то же место. Та же «Плаза». Но теперь я входила в нее не через парадные двери, а через черный ход, ведущий прямо в служебные помещения.

— Жду сигнала, — бросила я Тишине, выходя из машины.

Он молча кивнул.

Я поднялась на лифте и вошла в небольшой, функциональный кабинет, который я арендовала для подготовки к мероприятиям. Здесь пахло кофе, бумагой и моей старой жизнью. Я заперла дверь, сняла пистолет и спрятала его в сейф, встроенный в стену за зеркалом. Потом сняла перчатки. Под ними не было ни колец, ни краски на ногтях. Только чистые, ухоженные руки с коротко подстриженными ногтями. Практично.

Я сняла водолазку, и на мгновение в зеркале мелькнуло мое тело — подтянутое, сильное, с парой новых, аккуратных шрамов, которых не было два года назад. Я быстро надела простое, но элегантное черное платье с длинными рукавами, которое висело тут же, на вешалке. Оно скрывало все.  И шрамы, и ту девушку, которой я была когда-то.

Я собрала чёлку и заколола ее невидимкой, открыв лицо. Макияж. Быстро, профессионально. Тонирующий крем, чтобы скрыть темные круги под глазами, тушь, помада нейтрального оттенка. Я смотрела на свое отражение. Кассандра Коста, блестящий организатор свадеб. Почти.

Я провела пальцем по щеке. Там, у виска, осталось едва заметное пятнышко засохшей крови. Я не заметила его, когда умывалась холодной водой в подвале того самого склада в Бронксе.

В этот момент дверь открылась без стука. Вошла Хлоя.

Она выглядела, как всегда — ярко, жизнерадостно, в платье цвета фуксии, которое заставляло глаза болеть. Ее рыжие волосы были уложены в сложную прическу. Увидев меня, она улыбнулась, но ее глаза, всегда такие живые и понимающие, на секунду стали серьезными.

— Ну, что, крестная, все под контролем? — она подошла ко мне, ее взгляд скользнул по моему лицу и остановился на том самом пятнышке. Она не сказала ни слова. Просто достала из своей бездонной сумочки влажную салфетку и протянула мне. — У тебя тут... пудра размазалась.

Я взяла салфетку и без комментариев стерла следы чужой жизни со своей кожи. Наши взгляды встретились в зеркале. В ее глазах не было ни страха, ни осуждения. Только знание. И печаль. И безусловная поддержка.

— Спасибо, — тихо сказала я.

— Не за что. — Она улыбнулась снова, и печаль исчезла, уступив место привычной энергии. — Так, слушай сюда. Жених, тот самый наследник империи йогуртов, уже на третьем бокале виски и пытается рассказать анекдот про медведей. Невеста побагровела. Твои люди уже на подхвате?

Я кивнула, и на моем лице наконец появилось что-то похожее на улыбку.

— Да. Сальваторе уже ведет его «подышать воздухом» на балкон. Через пять минут он будет трезв, как стеклышко, и будет помнить только, как сильно любит свою Джессику.

— Боже, как я люблю твою эффективность, — Хлоя вздохнула с облегчением. — На моей последней свадьбе жених дополз до алтаря на четвереньках, крича, что он Наполеон. Пришлось импровизировать.

Мы посмотрели друг на друга и вдруг рассмеялись. Это был старый, добрый смех, который бывал все реже, но оттого был еще дороже. В эти мгновения я могла забыть. Забыть о крови, о решениях, о весе ответственности на плечах. Я была просто Касс, а она — просто Хлоя.

Свадьба прошла, как всегда, безупречно. Жених, протрезвев, произнес трогательную речь. Невеста сияла. Гости были счастливы. Я руководила процессом из-за кулис, мои люди были моими глазами и ушами, беззвучно и эффективно устраняя любые проблемы. «Grande Sogno» процветала. Это был мой легальный фасад. Мой якорь. И моя отдушина.

Когда все закончилось и зал опустел, мы с Хлоей стояли среди хаоса из смятых скатертей и пустых бокалов.

— Я просто умираю от голода, — заявила Хлоя, скидывая туфли. — По-настоящему поесть. Не эти канапе для птиц. Марк опять закопался на работе. Едем в «Кармине»? У них такие равиоли с трюфелями, что плакать хочется.

«Кармино» был маленьким семейным ресторанчиком в Сохо, нашим старым местом. Я колебалась. Выход в свет без охраны, без причины...это был риск.

— Касс, пожалуйста, — в голосе Хлои послышалась мольба. — Хотя бы на час. Как в старые времена.

Я посмотрела на ее умоляющее лицо и сдалась.

— Хорошо. Но ненадолго.

Мы поехали на ее машине. Я сидела на пассажирском сиденье, сняла туфли и закинула ноги на торпеду, как делала всегда. Она включила какую-то дурацкую попсу, и мы пели ее во весь голос, смеясь над собственной безголосостью.

В ресторане мы устроились в углу. Пахло чесноком, пармезаном и свежим хлебом. Настоящей едой. Настоящей жизнью.

— Ты не представляешь, что было на той неделе, — Хлоя, набив рост равиоли, жестикулировала вилкой. — Ваннеса! Та самая! Решила, что ее новый бойфренд — это реинкарнация Леонардо да Винчи. Заставила его расписывать потолок в ее спальне! Он упал с лестницы и сломал руку. Теперь она ухаживает за ним и говорит, что это «романтично» и «трагично».

Я фыркнула, запивая вином.

— Бедный парень. Надеюсь, он хотя бы хорошо рисует.

— Он маляр! Обычный маляр! — Хлоя закатила глаза. — Но для Ваннесы он — гений, непонятый при жизни. Говорю же, она — ходячий сериал.

Мы смеялись, болтали о всякой ерунде, и я чувствовала, как каменная маска понемногу тает. Здесь, с ней, я могла быть просто собой. Не боссом. Не дочерью Коста. Не убийцей. Просто Кассандрой.

— А как твои... дела? — осторожно спросила Хлоя, откладывая вилку. Она не смотрела на меня, делая вид, что изучает вино в бокале. Она имела в виду не свадьбы.

Я сделала глоток вина. Оно было терпким и холодным.

— Все стабильно. Территории спокойны. Новые поставки идут без помех. — Это был наш код. «Территории» — наш бизнес. «Поставки» — оружие, наркотики, что угодно. «Без помех» — значит, конкуренты либо договорились, либо устранены.

Хлоя кивнула, не задавая лишних вопросов. Она знала ровно столько, сколько нужно, чтобы понимать, но не чтобы быть в опасности. Ее принятие было моим спасением.

— Главное, чтобы ты была в порядке, — тихо сказала она.

— Я в порядке, — ответила я, и в этот момент это была почти правда.

Мы доели, расплатились и вышли на улицу. Ночь была прохладной. Я вызвала свою машину.

— Может, я тебя подброшу? — предложила Хлоя.

— Нет, спасибо. Меня заберут.

Мы постояли в молчании, потом она обняла меня крепко.

— Береги себя, Касс. Ты мне нужна целая и невредимая.

— Я всегда осторожна, — улыбнулась я ей. — Спокойной ночи, Хлоя.

— Спокойной.

Я села в подъехавший внедорожник. Тишина был за рулем, так же молчалив, как и всегда. Я откинулась на сиденье, глядя на удаляющиеся огни машины Хлои.

Она умчалась в свою нормальную, яркую жизнь. А я поехала в свою — жизнь из теней, решений и крови. Но сегодняшний вечер, этот кусочек нормальности, был как глоток свежего воздуха для утопающего. Он напоминал мне, что где-то там, под слоями стали и льда, все еще жива та девушка, которая смеялась на катке и верила в любовь.

Я закрыла глаза, позволяя усталости наконец накрыть себя с головой. Завтра будет новый день. Новые встречи. Новые решения. Но сегодня я ехала домой, и на моих губах все еще играла тень улыбки, подаренной лучшей подругой. И этого пока что было достаточно.

(тгк https://t.me/nayacrowe.)