Слезы на подушке и раны брата, Часть 31

Хлоя ушла за полночь, завалив меня обещаниями молчать и тревожными взглядами. Я заперла дверь и осталась одна в тишине своей квартиры, которая вдруг показалась слишком большой и пустой. Запах больницы, казалось, въелся в меня, в мою кожу, в волосы. Я зашла в душ и стояла под почти кипящими струями воды, пока кожа не покраснела, пытаясь смыть с себя этот вечер. Смыть воспоминание о хрусте костей, о его бледном лице, о крови на моих руках, когда я пыталась ему помочь.

Но больше всего я пыталась смыть с себя страх. Не тот животный ужас перед пьяными хулиганами, а глубинную, леденящую душу боязнь за него. В тот момент, когда стекло вонзилось в его бок, и его лицо исказилось от боли, мир перевернулся. Я не думала о том, что он мафиози, что он опасен. Я думала только о том, что он может умереть. И от этой мысли сжималось горло и подкашивались ноги.

Я ненавидела насилие. Я бежала от него всю жизнь. А он был его воплощением. Холодным, эффективным, безжалостным. И в то же время...тем самым человеком, который нежно держал меня за руку и чьи губы шептали мне самые искренние слова, что я слышала за долгое время.

Я легла в постель. Тень, почуяв мое состояние, забрался ко мне под бок и уткнулся мокрым носом в мою ладонь, тихо мурлыча. Я обняла его маленькое теплое тельце и разревелась снова. Я плакала не от страха и не от отвращения. Я плакала от боли за него. От осознания той пропасти, что разделяла нас. Он был из мира, где драки и кровь – обыденность. А я – из мира, где самое страшное – пролить красное вино на белое платье невесты. Как мы могли быть вместе? Это было невозможно. Безумно. Опасно.

И все же...я хотела этого. Безумно, опасно и невозможно.

В слезах я и уснула, а проснулась от вибрации телефона на тумбочке. Было три часа ночи. Сердце ушло в пятки. Сообщение.

От «Д.М».

«Не могу уснуть. Боли нет, все хорошо. Не переживай. Просто хотел убедиться, что ты дошла и ты в порядке.»

Слезы снова навернулись на глаза, но на этот раз – от облегчения. Он жив. Он думает обо мне.

Я потянулась за телефоном дрожащими пальцами.

«Я дома. С Тенью. А ты точно в порядке? Ты же должен отдыхать, а не писать сообщения.»

Ответ пришел почти мгновенно, словно он действительно не спал и ждал.

«Отдыхать скучно. А писать тебе – нет. Прости еще раз за сегодня. Начало было... идеальным. Я все испортил.»

«Ты меня спас. Ничего не испортил. Просто...напомнил, что мы из разных вселенных.» – я отправила это, сама удивившись своей прямоте.

На его ответ ушло чуть больше времени.

«Вселенные иногда сталкиваются. Иногда – самым болезненным образом. Но это не значит, что они не могут сосуществовать. Я еще заглажу свою вину. Следующий вечер будет лучше. Обещаю. Без драк и визитов в травмпункт.»

Я рассмеялась сквозь слезы. Он шутил. Он пытался меня развеселить.

«Спи. Твои вселенные требуют восстановления.»

«Спокойной ночи, Кассандра. Сладких снов.»

«Спокойной, Доменико. Выздоравливай.»

Я положила телефон и перевернулась на спину. Тень перебрался мне на грудь и устроился там, громко мурлыча. Тяжелый камень на душе куда-то ушел. Он был жив. Он шутил. Он думал обо мне. И, кажется, он не собирался отступать. И в этом была какая-то сумасшедшая, пугающая надежда.

На следующее утро я проснулась с ощущением, что кошмар позади. Я покормила Тень, который уже вовсю бегал по квартире, как ни в чем не бывало, и заварила себе кофе. Я пыталась работать, но мысли постоянно возвращались к ночной переписке.

Примерно в полдень раздался звонок в дверь. Я подошла к глазку и удивилась. На пороге стоял Лука. Без костылей. Он опирался на толстую, резную трость, и лицо его было бледным и напряженным от усилия, но он стоял сам.

Я открыла дверь.

– Лука? Что случилось? Ты должен быть на реабилитации!

– Соскучился по сестренке, – буркнул он, переступая порог. Его взгляд упал на Теня, который с любопытством обнюхивал его ботинки. – И что это?

– Это Тень. Мой новый сосед, – я подняла кота на руки. – Он вежливый, только не надо на него кричать.

Лука фыркнул, но протянул руку, чтобы погладить кота. К моему удивлению, Тень не зашипел, а потыкался носом в его пальцы и позволил себя чесать за ухом.

– Видимо, бандиты чувствуют друг друга, – проворчал Лука, но в его голосе не было злости.

Мы прошли на кухню. Я налила ему кофе. Он сидел, смотря в чашку, и я видела, как ему тяжело далось это путешествие.

– Как дела? – спросила я, нарушая тягостное молчание.

– Ноги? Или в целом?

– В целом.

Он пожал плечами.

– Терпимо. Отец строит планы. Говорит, надо отвечать тем придуркам за тот беспредел на свадьбе. – Он посмотрел на меня. – Ты же ничего не видела там? Никого не узнала?

Мое сердце екнуло. Я покачала головой, опустив глаза.

– Нет. Было темно, все произошло быстро.

Он кивнул, поверив или сделав вид.

– Ладно. Не твое дело. Тебе лучше держаться подальше от всего этого.

Мы говорили еще о чем-то – о маме, о погоде, о его новой трости. Было странно и... нормально. Как в старые времена, до всех этих войн и смертей.

И тогда, поддавшись внезапному порыву, я спросила:

– Лука...а что было тогда? Когда мы вышли...я видела, ты был с Джиа Марчелли. Она... помогла тебе?

Эффект был мгновенным. Его лицо помрачнело, глаза стали холодными и колючими. Он отставил чашку с таким грохотом, что Тень испуганно прыгнул с моих колен.

– С чего ты взяла?

– Я видела. Она поддерживала тебя.

– Тебе показалось, – он резко встал, схватившись за трость. Его лицо исказила гримаса боли и гнева. – Она ничего мне не делала. И ты забудь об этом. Поняла?

– Но Лука...

– Я сказал, забудь! – он ударил тростью об пол. – Она – Марчелли! Дочь того ублюдка! Сестра того, кто... – он не договорил, сжав зубы. – Не смей даже думать о них! Не смей даже упоминать их имена в своем доме!

Он развернулся и, тяжело опираясь на трость, заковылял к выходу. У двери он обернулся. Его взгляд был полон такой ярости и боли, что мне стало страшно.

– И выброси нахрен этого кота. Надоест тебе он через неделю.

Дверь захлопнулась. Я стояла посреди кухни. Он что-то скрывал. Что-то, что было между ним и Джиа. Что-то важное. И это что-то разрывало его изнутра.

Тень подошел и терся о мои ноги, мурлыча, пытаясь утешить. Я подняла его и прижала к себе, чувствуя, как его маленькое сердечко бьется ровно и спокойно.

– Все хорошо, малыш, – прошептала я ему. – Он просто...ему просто тяжело.

Но внутри я знала, что все не хорошо. Стены между нашими мирами были не просто высокими. Они были живыми, и они кровоточили. И любая попытка прикоснуться к ним причиняла боль всем вокруг.

Спустя неделю была новая свадьба, дорогая и просто невероятно красивая, гостей было много, но веселье было знатное.  Дочь российского олигарха выходила замуж за американского IT-магната. Все было пропитано деньгами и желанием произвести впечатление. Я руководила процессом на автопилоте, мои мысли были далеко – то с Тенью, то с ночным сообщением Доменико, то с болезненным визитом Луки.

Я проверяла рассадку в главном зале, когда услышала знакомый, сладковатый и немного визгливый голос:

– Кассандра Коста? Боже правый, это ты? Узнаю тебя сразу! Все такая же серьезная и деловая!

Я обернулась. Передо мной, сияя ослепительной улыбкой и тоннами тонального крема, стояла Ванесса Ллойд. Наша с Хлоей бывшая одноклассница, королева школы, главная сплетница и интриганка. Время пощадило ее – она все еще была высокой, пышногрудой блондинкой с кукольными, но холодными голубыми глазами. Рядом с ней стоял красивый, но немного потерянный на ее фоне мужчина, смотрящий на нее с обожанием и державший ее сумочку.

– Ванесса, – я вынудила себя улыбнуться, принимая правила этой игры. – Давно не виделись. Рада тебя видеть.

– О, милая, я просто счастлива! – она бросилась обнимать меня, одаривая облаком тяжелого, цветочного парфюма. – Я сразу сказала Брэду – смотри, это же Кассандра! Наша самая умная! Никто в школе не мог с ней сравниться по математике, правда? Правда, за ней никто из мальчиков никогда не бегал, бедняжка, вся в учебниках сидела, но зато теперь, я смотрю, преуспела! – Она сказала это с такой сладкой ядовитостью, что у меня зашевелились волосы на руках.

Ее парень, Брэд, смущенно улыбнулся.

– Приятно познакомиться, Кассандра. Ванесса часто вспоминала школьные годы.

– Да, это было незабываемое время, – сухо ответила я, ловя на себе оценивающий взгляд Ванессы. Она изучала мой скромный, но дорогой костюм, отсутствие колец на пальцах.

– Так что, Кассандра, – она наклонилась ко мне, сделав вид, что делится секретом. – Неужто все еще одна? Никакого тайного воздыхателя? Может, какой-нибудь скромный миллионер, которого ты спасла от провала свадьбы? – она хихикнула, как будто это была самая остроумная шутка на свете.

В этот момент подоспела Хлоя с папкой в руках, мгновенно оценив обстановку. Ее рыжие волосы, собранные в высокий хвост, сияли, как медный шлем.

– Ванесса Ллойд? Ничего себе встреча! – воскликнула она с фальшивой радостью. – Ты не изменилась ни капли! Все такая же...яркая. А я вот чуть не ослепла от твоей улыбки, береги глаза, Брэд, – она подмигнула ошарашенному парню.

Ванесса на секунду смутилась, но быстро взяла себя в руки.

– Хлоя Бэнкс! Рыжая бестия! Я слышала, ты все еще рисуешь? Мило. Очень... нестандартно.

– О, да, – парировала Хлоя, ни на йоту не теряя самообладания. – Гораздо интереснее, чем, например, собирать сплетни или мучить невинных мужчин. Кстати, о мужчинах, – она повернулась к Брэду. – Вы герой. Ухаживать за Ванессой – это вам не на марафоне бегать. Тут выносливости олимпийской нужно. Касс, помнишь, как тот футболист из выпуска после свидания с ней слег с нервным истощением?

Я подавила смешок. Брэд покраснел и смущенно потупился. Ванесса же натянула улыбку еще шире, но ее глаза стали ледяными.

– О, Хлоя, всегда такая остроумная. Жаль, что остроумие не помогло тебе найти кого-то, кто оценит твой...уникальный стиль. А ты, Кассандра, – она снова перевела взгляд на меня, – если что, я знаю пару чудесных мужчин. Немного...скучноватых, но зато стабильных. Для тебя самое то.

– Спасибо за заботу, Ванесса, – я сохраняла ледяное спокойствие, хотя внутри все кипело. – Но я прекрасно справляюсь сама. И, кажется, вас зовут к столу. Приятного вечера.

Я взяла Хлою под руку и увела ее прочь, оставив Ванессу с ее натянутой улыбкой и смущенным Брэдом.

– Ненавижу ее! – выдохнула Хлоя, как только мы отошли. – Эта ядовитая змея! «Никто не бегал», ага! А как же тот красавчик из университета? А тот байкер, который чуть не подрался из-за тебя с ее тогдашним бойфрендом? Просто мы не выносили свои отношения на всеобщее обозрение, как она!

– Успокойся, – я улыбнулась, чувствуя, как напряжение понемногу спадает. – Она всегда была такой. Ее жизнь – это постоянное соревнование, в котором она должна быть на первом месте. Мне ее почти жаль.

– Жаль? Да я бы ей волосы в краску подмешала! – фыркнула Хлоя. – Но ты молодец. Держалась, как королева. А этот бедняга Брэд...он, кажется, действительно в нее влюблен. Ослеп, бедный.

– Любовь зла, – философски заметила я, глядя, как Ванесса, уже за столом, что-то эмоционально рассказывает, а Брэд смотрит на нее, как на икону.

– Кстати, о любви, – Хлоя опустила голос. – От него что-нибудь было?

Я кивнула.

– Написал ночью. Извинялся. Говорил, что следующий вечер будет лучше.

Хлоя присвистнула.

– Ну, хуже, наверное, уже не будет. По крайней мере, он пытается. В отличие от некоторых, – она кивнула в сторону Ванессы. – Ладно, забей на нее. Иди проверяй торт, а я пойду прослежу, чтобы эти два олигарха не передрались из-за места рядом с невестой.

Она ушла, а я осталась стоять одна, наблюдая за бурлящим вокруг меня праздником. Слова Ванессы, как ни странно, не задели меня. Они были пусты и мелки. Но они стали каплей, которая переполнила чашу. Они напомнили мне о том, как меня воспринимает внешний мир – «серьезная», «умная», «одиночка». И каким контрастом на этом фоне выглядели мои истинные чувства – смятение, страсть, страх и та безумная, запретная связь с человеком, который был воплощением всего, против чего я всегда боролась.

Я была Кассандрой Коста для всех. Но только для одной себя – я была женщиной, которая с нетерпением ждала следующего сообщения от Доменико Марчелли. И это осознание было одновременно пугающим и по-настоящему освобождающим.