Обитель в тенях и вкус вечности

Победа над «Бонтеном» не принесла Такемичи облегчения. Напротив, она сделала его мир тише, холоднее и… пустее. Теперь «Призрачный Завет» официально стал хозяином Токио. Изана уже вовсю перестраивал структуру города, Сенджу зачищала последние очаги сопротивления, а Коконой перекачивал активы Майки на счета новой организации.

Но Такемичи был далеко от этого. Он заперся в пентхаусе одного из небоскребов, который раньше принадлежал «Бонтену». Здесь, на высоте птичьего полета, он чувствовал себя в безопасности от чужих взглядов. Но не от своего «брата».

— Ты снова не ешь, — раздался тихий, бархатный голос Хиро.

Он больше не был просто голосом в голове. Его присутствие стало настолько густым, что в комнате падал иней. Хиро материализовался рядом с креслом Такемичи. Его белые волосы мягко светились в полумраке, а черные глаза смотрели на Ханагаки с такой нежностью, что это граничило с безумием.

— Я не голоден, Хиро, — ответил Такемичи, не отрывая взгляда от ночного города.

Хиро медленно обошел кресло и встал перед ним. Он был выше, шире и выглядел как совершенная версия самого Такемичи. Призрачный импульс опустился на колени перед своим носителем, положив руки на его бедра.

— Тебе грустно из-за них? — Хиро кивнул в сторону двери, за которой недавно стояли Чифую и Инуи, пытавшиеся уговорить Такемичи выйти к банде. — Они не понимают. Они видят в тебе человека, но ты — нечто большее. Ты — мой мир. Мой бог. Мой Такемичи.

— Они — мои друзья, Хиро. Единственное, что связывает меня с реальностью.

Хиро резко сжал пальцы на его ногах. В его взгляде промелькнула ревность — темная, древняя и всепоглощающая. — Я — твоя реальность! — прорычал он, и окна в пентхаусе задрожали. — Ты обещал мне счастливую жизнь! Ты сказал, что мы будем вместе! Эти люди… они только отнимают тебя у меня. Они заставляют тебя чувствовать вину, заставляют сомневаться.

Хиро поднялся и рывком поднял Такемичи из кресла, прижимая его к своей широкой груди. Такемичи почувствовал, что Хиро стал почти осязаемым — холодным, как лед, но твердым, как сталь.

— Знаешь, почему ты не умер тогда? — прошептал Хиро, зарываясь лицом в волосы Такемичи. — Потому что я не отпустил твою душу. Я держал её в коме, я сплетал твои раны своей силой. Я не позволю тебе уйти в «следующую жизнь», пока не наслажусь тобой в этой.

Такемичи закрыл глаза. Он знал, что это неправильно. Он знал, что Хиро — это его собственная тьма, обретшая волю и любовь. Но в этих холодных объятиях он чувствовал себя по-настоящему нужным. Не как лидер, не как «оружие», а как любимый человек.

В дверь постучали. Это был Чифую.

— Такемичи, Изана требует собрания. Он хочет обсудить судьбу выживших из «Бонтена»… и Майки. Майки всё еще в подвалах. Что нам с ним делать?

Хиро оскалился. Его зубы были идеально белыми и острыми. — Убей его… — прошептал он в ухо Такемичи. — Закончи это. Пусть он станет подношением нашему счастью.

Такемичи отстранился от Хиро. Его лицо снова стало маской холодного спокойствия. — Я выйду через минуту, Чифую.

Когда дверь за Чифую закрылась, Такемичи посмотрел на Хиро. — Ты хочешь его смерти?

— Я хочу, чтобы ты перестал смотреть на него, — ответил Хиро, его белые волосы разметались по плечам. — Я хочу, чтобы ты смотрел только на меня.

*

Собрание проходило в мрачной атмосфере. Изана сидел во главе стола, Сенджу чистила нож, Коконой просматривал цифры. Когда вошел Такемичи, все замолчали. Его аура была настолько тяжелой, что Чифую и Инуи невольно сделали шаг назад.

За спиной Такемичи колыхалось марево. Те, кто был наделен интуицией, видели огромную белую тень, которая собственнически обнимала Такемичи за плечи, пока тот шел к своему трону.

— Майки сломлен, — начал Изана. — Его черный импульс погас после твоего удара. Он больше не угроза. Я предлагаю устранить его и поставить точку.

— Нет, — голос Такемичи прозвучал как удар колокола.

Все уставились на него. — Почему? — нахмурилась Сенджу. — Он убил сотни наших. Он пытался убить тебя.

Такемичи почувствовал, как Хиро внутри него н апрягся. Но Ханагаки принял решение. — Майки останется жив. Он будет жить в изоляции. Я хочу, чтобы он видел, как я строю мир, который он разрушил. Это будет его наказанием.

«Милосердие…» — ядовито прошипел Хиро в его голове. — «Ты всё еще слишком добр. Это погубит нас».

— Изана, — Такемичи посмотрел прямо в глаза Курокаве. — С этого дня «Призрачный Завет» перестает быть просто бандой. Мы — закон. И если кто-то из вас решит, что он выше этого закона… мой импульс будет последним, что вы увидите.

В этот момент за спиной Такемичи Хиро проявился в полную силу. Его черные глаза вспыхнули, а по комнате пронесся ледяной ветер, сбрасывая бумаги со стола. Изана побледнел. Сенджу выронила нож. Даже Коконой замер, не в силах дышать.

Они поняли. Такемичи больше не был их «знакомым». Он был сосудом для чего-то древнего, мощного и абсолютно безумного в своей любви к нему.

Когда собрание закончилось и все разошлись, Такемичи остался в зале один. Но он не был один.

Хиро материализовался прямо перед ним на столе, глядя сверху вниз. Он протянул руку и стер невидимую пылинку с лица Такемичи.

— Ты злишь меня, мой король, — прошептал Хиро. — Но твоя воля — мой закон. Если ты хочешь, чтобы он жил — пусть живет. Но помни наше обещание. Счастье. Только ты и я.

Хиро наклонился и коснулся своими холодными губами лба Такемичи. Это был поцелуй, запечатывающий контракт.

— Знаешь, Хиро… — тихо сказал Такемичи, закрывая глаза. — Нам не нужна «будущая жизнь», чтобы быть счастливыми. Мы уже создали свой персональный ад. И мне здесь нравится, пока ты рядом.

Хиро довольно рассмеялся, и этот смех эхом разнесся по пустому залу. В ту ночь город Токио спал в страхе, не зная, что его судьба теперь в руках человека, который влюблен в собственную смерть, и смерти, которая обожает его больше жизни.

Обещание было исполнено. Но цена оказалась выше, чем кто-либо мог представить. Такемичи Ханагаки стал богом теней, а Хиро — его вечным, ревнивым стражем.