Танец теней и пламя преданности

Площадь перед штабом «Призрачного Завета» превратилась в филиал ада. Здание горело, отбрасывая длинные, пляшущие тени на асфальт. Повсюду кипела схватка: Изана с холодным изяществом отбивался от братьев Хайтани, Сенджу в прыжке блокировала удары Санзу, а Чифую и Инуи, прикрывая друг другу спины, сдерживали натиск рядовых бойцов «Бонтена».

Но когда из охваченного дымом холла вышел Такемичи, битва начала стихать сама собой. Люди инстинктивно замирали, чувствуя, как воздух становится тяжелым, словно перед мощнейшим грозовым разрядом.

Майки стоял неподвижно. Его пустые глаза впились в фигуру Ханагаки. — Ты всё-таки пришел, — голос Майки был тихим, но он перекрыл шум пожара. — Ты пахнешь смертью, Такемичи. Но внутри тебя что-то живое… и оно скалится на меня.

Такемичи не ответил. В его голове в этот момент бушевал шторм. Хиро не просто проснулся — он требовал выхода.

*«Посмотри на него, мой Такемичи...»* — шептал Хиро, и его голос вибрировал в позвоночнику Ханагаки. — *«Этот человек — дыра. Он хочет забрать твой свет. Дай мне его… дай мне разорвать его на куски за то, что он посмел прийти сюда».*

— Тише, — одними губами произнес Такемичи.

Он сделал шаг вперед. И в этот миг реальность словно треснула. За спиной Такемичи из сгущающегося дыма и тьмы начала проступать гигантская фигура. Она была соткана из черной энергии, но её очертания были пугающе четкими. Беловолосый гигант с лицом, точь-в-точь как у Такемичи, но более резким и хищным, склонился над ним, положив свои призрачные ладони на плечи носителя.

Хиро не был виден обычным бойцам, но они чувствовали его присутствие как невыносимое давление на психику. Только Майки, обладатель своего «импульса», видел Хиро отчетливо.

— Так вот кто это, — Майки едва заметно усмехнулся. — Твое проклятие… имеет лицо?

— Это не проклятие, Майки, — Такемичи поднял руку, и Хиро синхронно повторил его движение. — Это единственный, кто никогда меня не предавал.

Майки сорвался с места. Его знаменитый «ядерный» удар ногой должен был снести голову Такемичи, но… Ханагаки даже не шелохнулся. В последний миг призрачная рука Хиро материализовалась в физическом мире, поймав голень Майки. Раздался глухой звук удара металла о бетон.

Все замерли. Никто и никогда не блокировал удар Майки так легко.

— Мой, — прорычал Хиро. Этот голос услышали все. Он не был человеческим, он шел из самой земли, из каждой тени на площади. — Он принадлежит мне. Ты не коснешься его, жалкая тень.

Такемичи нанес ответный удар. Это была не просто физическая сила — это была мощь черного импульса, сконцентрированная в одном кулаке. Майки отлетел на десять метров, пробив собой припаркованную машину.

— Такемичи! — закричал Чифую, пытаясь прорваться к другу, но Изана перехватил его за руку.— Не смей, — холодно бросил Курокава, его глаза лихорадочно блестели. — Это не тот Такемичи, которого ты знал. Это… нечто за гранью. Смотри и запоминай: так рождается истинный бог этого города.

Майки поднялся из обломков машины. Его лицо было залито кровью, но глаза впервые за долгое время горели — не жизнью, а безумным интересом. Его собственный черный импульс начал окутывать его тело липкой черной аурой, похожей на нефть.

— Еще… — прошептал Майки. — Дай мне еще этой боли!

Битва превратилась в столкновение двух стихий. Они двигались так быстро, что обычный человеческий глаз видел лишь вспышки и слышал звуки ударов, похожие на раскаты грома. Такемичи сражался с яростью берсерка, но его движения были идеально выверены — Хиро направлял каждое его действие, оберегая тело носителя, словно самую дорогую драгоценность.

В какой-то момент Майки удалось зацепить Такемичи, рассекая ему бровь. Капля крови упала на асфальт.

Мир вокруг Такемичи мгновенно замер. Время остановилось. В его сознании Хиро взвыл от ярости. — *ОН ПРОЛИЛ ТВОЮ КРОВЬ!*

Хиро материализовался прямо перед Такемичи в его разуме. Он схватил Ханагаки за плечи, его белые волосы развевались, а черные глаза были полны безумной любви и боли.— *Я об ещал тебе счастье! Я не позволю им причинять тебе боль в этом гнилом мире!*

Хиро прижался своим лбом ко лбу Такемичи. — *Отдай мне всё, Такемичи. Не бойся. Я не заберу твою душу, я просто стану твоей кожей, твоими костями. Мы будем едины. Мы уничтожим их всех и построим наш рай на их костях.*

— Делай что хочешь, Хиро, — выдохнул Такемичи, закрывая глаза. — Я доверяю тебе больше, чем себе.

В реальности Такемичи вдруг выпрямился. Его аура из черной стала ослепительно-серебристой, смешанной с мраком. Он поднял взгляд на Майки, и тот впервые за всю свою жизнь почувствовал первобытный, ледяной ужас.

Такемичи (или Хиро в его теле) просто исчез. В следующую секунду Майки был вжат в землю. Такемичи стоял над ним, его рука сжимала горло главы «Бонтена».

— Ты проиграл, Манджиро, — голос Такемичи двоился, в нем отчетливо слышались интонации Хиро. — Твой импульс — это пустота. Мой импульс — это любовь. А любовь всегда уничтожает пустоту.

Такемичи замахнулся для финального удара, который мог бы снести Майки голову, но… его руку перехватил Инуи. — Хватит, Такемичи! Если ты убьешь его сейчас, ты никогда не вернешься!

Хиро внутри Такемичи взревел, желая убить Инуи за дерзость, но Такемичи силой воли удержал его. Он тяжело дышал, глядя на своих «знакомых» из банды, которые смотрели на него со страхом.

— Уходим, — сухо бросил Такемичи, отпуская Майки. — «Бонтен» сегодня пал. Город наш.

Он развернулся и пошел сквозь пламя, не оборачиваясь. Чифую, Инуи, Изана и Сенджу последовали за ним, как тени за своим королем.

Той ночью, в новом, временном штабе, Такемичи сидел в темноте. Хиро снова ушел внутрь, но теперь он не молчал. Его тихий, довольный шепот баюкал Такемичи.

*«Спи, мой король… Скоро мы будем только вдвоем. Я построю для нас мир, где никто не посмеет коснуться тебя. Мы будем счастливы… я обещаю».*

Такемичи закрыл глаза. Он знал, что он больше не человек. Он знал, что он одержим сознанием, которое любит его слишком сильно. Но в этом холодном мире, полном предательства, эта безумная любовь Хиро была единственным, что казалось ему настоящим.

Битва закончилась, но война за душу Такемичи только начиналась. И Хиро не собирался проигрывать.