Тень «Призрачного Завета» против стали «Бонтена»

Прошло несколько дней с того момента, как Такемичи очнулся. Реабилитация в «Призрачном Завете» проходила не так, как в обычных больницах. Здесь не было заботливых медсестер. Были только капельницы с мощными стимуляторами, холодные отчеты Коко (который хоть и не входил в ближний круг доверия, но вел финансовые дела организации издалека) и тренировочные залы, где Такемичи заставляли восстанавливать форму.

Такемичи стоял перед огромным панорамным окном в штаб-квартире. Город внизу казался россыпью драгоценных камней, но он знал: каждый этот «камень» сейчас находится под пятой «Бонтена».

— Ты всё еще смотришь на этот город так, будто хочешь его спасти, — раздался холодный голос Изаны за спиной.

Изана вошел в комнату, его шаги были бесшумными. Он выглядел безупречно в своем белом костюме, контрастирующем с мрачным настроением Ханагаки.

— Я смотрю на него как на поле боя, — не оборачиваясь, ответил Такемичи. Его голос стал глубже, в нем вибрировала скрытая мощь, которая даже Изану заставляла подсознательно напрягаться.

— Хорошо. Потому что Майки не сидит на месте. «Бонтен» начал зачистку мелких группировок, которые мы использовали как прикрытие. Твое «воскрешение» должно быть громким, Такемичи. Нам нужно, чтобы ты подавил их своей силой. Но ты… ты сейчас пустой. Где твоя «тень»?

Такемичи сжал пальцы так, что костяшки побелели. — Он вернется.

— Надеюсь. Потому что без него ты просто очень сильный парень. А нам нужен монстр, — бросил Изана и вышел, даже не взглянув на Такемичи как на человека. Для него Ханагаки был лишь гарантией того, что он, Изана, снова окажется на вершине.

Вскоре в комнату зашли Чифую и Инуи. Они принесли еду и чистую одежду. В отличие от Изаны или Сенджу, которые заходили только по делу, эти двое смотрели на Такемичи с плохо скрываемой болью.

— Такемичи, ты не обязан делать всё, что они говорят, — тихо сказал Чифую, ставя поднос на стол. — Мы можем уйти. Мы с Инуи подготовили фальшивые паспорта. Ты можешь просто… исчезнуть. Жить той жизнью, о которой мечтал.

Такемичи посмотрел на своего лучшего друга. В глазах Чифую всё еще жил тот самый подросток, веривший в дружбу. Но Ханагаки знал: той жизни больше нет.

— Спасибо, Чифую. Но я обещал Хиро, — произнес Такемичи, и при упоминании этого имени в комнате словно похолодало. — Я обещал ему счастье. Но чтобы мы были счастливы, я должен уничтожить всё, что может нам помешать. Майки — это первое, что должно исчезнуть.

Инуи подошел к окну и встал рядом с Такемичи.— «Бонтен» — это не просто банда. Это культ Манджиро. И его импульс… он другой. Он разрушает Майки изнутри. Твой же импульс… он будто живет ради тебя. Это пугает, Такемичи.

*

Ночью Такемичи забылся тяжелым сном. И снова он оказался в том самом месте — в бесконечной пустоте своего сознания. Здесь не было ни стен, ни горизонта. Только серое марево.

— Хиро? — позвал он. Его голос эхом разнесся по пустоте.

— Ты звал меня так долго… — раздался шепот, от которого по коже пробежали мурашки.

Из тумана медленно вышла фигура. Хиро. Он выглядел так же, как и в тот день, когда Такемичи «умирал». Высокий, намного выше самого Такемичи, с ослепительно белыми волосами, которые казались живыми. Его лицо было идеальным, но в черных глазах, лишенных зрачков, плескалось безумие и безграничная, пугающая преданность.

Хиро подошел вплотную. Его движения были неестественно плавными. Он протянул руку и коснулся щеки Такемичи. Его ладонь ощущалась как лед.

— Зачем ты вернулся? — спросил Хиро. В его голосе слышалась обида, смешанная с обожанием. — Мы должны были быть там… где тепло. Где нет этих людей, которые используют тебя. Ты обещал мне.

— Прости, Хиро, — Такемичи не отстранился. Напротив, он прижался к этой холодной ладони. — Я не мог оставить их. Я не мог позволить Майки победить.

Хиро наклонился ниже, его белые пряди коснулись лица Такемичи. Он смотрел на него не как брат на брата, а как одержимый на свою единственную святыню.

— Эти люди в твоей банде… Изана, Сенджу… они не любят тебя. Они видят в тебе только мою силу. Я хо чу уничтожить их всех, Такемичи. Я хочу, чтобы в твоем мире остался только я.

— Хиро, они нам нужны, чтобы добраться до Майки, — твердо сказал Такемичи.

— Ладно… — Хиро обнял его, прижимая к себе так сильно, что Такемичи стало трудно дышать. Это была любовь сознания, не знающего границ. — Я дам тебе силу. Я буду твоим мечом. Но помни: ты принадлежишь мне. В этой жизни или в следующей — ты мой. Я не позволю тебе умереть снова, пока не заберу тебя сам.

В этот момент в реальном мире в штабе «Призрачного Завета» сработала тревога. Окна задрожали от взрывов.

Такемичи резко открыл глаза. Его зрачки мгновенно расширились, поглощая радужку. Черный импульс больше не спал. Он бурлил в венах, превращая кровь в жидкий свинец.

В дверь ворвалась Сенджу, её лицо было в саже.— Ханагаки! «Бонтен» здесь! Они нашли нас! Майки пришел лично!

Такемичи медленно поднялся с кровати. Он не чувствовал страха. Он чувствовал за спиной присутствие Хиро — незримого гиганта с белыми волосами, который уже предвкушал кровавую жатву.

— Изана и остальные на позициях? — спокойно спросил Такемичи, поправляя воротник своей черной формы.

— Да, но их слишком много, — Сенджу замерла, глядя на Такемичи. От него исходила такая аура, что ей захотелось опуститься на колени. Это был не тот парень, который лежал в коме. Это было нечто иное.

— Пусть приходят, — Такемичи направился к выходу. — Сегодня «Призрачный Завет» перестанет скрываться. Хиро хочет поиграть.

Он шел по коридору, и электрические лампы лопались над его головой одна за другой. В его голове звучал тихий, счастливый смех Хиро.

«Смотри, Такемичи… посмотри, как они дрожат. Скоро мы будем только вдвоем. А пока… давай покажем им, что значит настоящий Черный Импульс».

Впереди, на главной площади перед зданием, в свете пожаров стоял Сано Манджиро. Две силы, два проклятия наконец-то встретились лицом к лицу. Но за спиной Майки была пустота, а за спиной Такемичи стоял беловолосый демон, который любил его больше самой жизни.