Трон из пепла и зов пустоты

Прошло две недели с момента «воскрешения». Такемичи стоял на крыше высокого заброшенного небоскреба, который служил штабом «Чёрного Эдема». Ветер нещадно трепал полы его длинного чёрного плаща, на спине которого красовалась эмблема банды — змея, пожирающая солнце.

Его тело быстро восстанавливалось. Физическая мощь Такемичи всегда была аномальной, но теперь, после комы, она казалась какой-то концентрированной, тяжелой. Каждый его шаг заставлял подчиненных внизу инстинктивно вжимать головы в плечи. Они не любили его. Они его боялись. И Ханагаки это устраивало.

— Ты снова здесь, — раздался за спиной голос Сенджу. Она подошла к краю, глядя на ночной Токио. — Изана созвал верхушку. Есть информация, что «Рокухара Тандай» пронюхали о том, что ты жив. Они собирают силы, чтобы нанести удар по нашему портовому складу сегодня ночью.

Такемичи не обернулся. Он смотрел вдаль, туда, где огни города сливались в одну размытую линию.

— Пусть приходят, — холодно ответил он. — Мне нужно размяться.

— Ты всё еще не слышишь его? — Сенджу пристально посмотрела на его профиль. Её не заботило его душевное состояние, её заботило, будет ли он тем несокрушимым монстром, который одним присутствием подавляет волю врага.

— Уходи, Сенджу, — отрезал Такемичи.

Когда она ушла, он сжал перила так, что металл под его пальцами начал деформироваться. «Хиро...» — позвал он внутри себя. — «Посмотри на них. Они смотрят на меня как на вещь. Им нужен ты, а не я. Им нужна твоя ярость. Но мне... мне нужен только ты сам».

В ответ — тишина. Но в этой тишине Такемичи внезапно почувствовал странное тепло в груди. Не ярость, не тьму, а что-то похожее на меланхолию. Хиро был там, он был жив, но он словно отгородился стеной. Может быть, он злился? Злился на то, что Такемичи не сдержал обещание и не умер? Что они не отправились в ту самую «счастливую следующую жизнь»?

Порт встретил их запахом соли и ржавчины. Более трехсот бойцов вражеской банды уже окружили склад. Изана стоял впереди, скрестив руки на груди, его лицо выражало высшую степень скуки. Рядом с ним были другие лидеры подразделений — холодные, расчетливые, готовые убивать по первому приказу.

— Наш «покойник» соизволил явиться, — усмехнулся Изана, когда из тени вышел Такемичи.

Враги замерли. Среди них пополз шепот:— Ханагаки? Это же Ханагаки Такемичи! Он же сдох! — Это призрак!

— Я не призрак, — Такемичи шел вперед, не останавливаясь. — Но я сделаю призраками вас.

Бой начался мгновенно. Это не была драка — это была резня. Такемичи двигался с пугающей скоростью. Он не использовал приемы, он просто сокрушал. Удар — и кости врага ломаются со звуком сухого хвороста. Еще удар — и противник отлетает на несколько метров, выплевывая кровь.

Но чем больше он сражался, тем сильнее была пустота внутри. Обычно в такие моменты Хиро забирал контроль. Его смех звучал в голове Такемичи, черный импульс окрашивал мир в багровые тона, а движения становились звериными. Сейчас же Такемичи был один. Он чувствовал каждое столкновение, каждую каплю чужой крови на своем лице.

В какой-то момент его окружили сразу десять человек с арматурами. Один из них замахнулся и ударил Такемичи по затылку. Тяжелый металл встретился с черепом.

Мир на секунду поплыл. Такемичи упал на одно колено.

— Смотрите! Он слаб! Он просто человек! — закричал кто-то из «Рокухары».

Изана и Сенджу стояли поодаль, наблюдая. Они не вмешались. Они хотели увидеть, проснется ли оно.

Такемичи сплюнул кровь на бетон. Боль была резкой, пульсирующей. И в этой боли он внезапно почувствовал его.

Внутри сознания, в самой глубокой темноте, что-то шевельнулось. Огромное, черное, бесформенное. Это сознание было пропитано такой густой любовью и такой же густой ненавистью к миру, что у Такемичи перехватило дыхание.

«Мой... Такемичи...» — прошелестел голос, от которого по позвоночнику пробежали искры. Это был Хиро. Его голос звучал слабо, надтреснуто, как будто он плакал все эти четыре месяца.

«Хиро! Ты здесь!» — Такемичи почти улыбнулся, хотя из раны на голове текла кровь, заливая глаз.

«Зачем ты... проснулся? Мы же... должны были... быть вместе... там...» — в голосе Хиро слышалась нечеловеческая печаль. — «Этот мир... он причиняет тебе боль. Я ненавижу его. Я ненавижу их всех за то, что они заставляют тебя истекать кровью».

— Тогда помоги мне, — прошептал Такемичи вслух. — Давай закончим это вместе.

И в этот миг реальность содрогнулась.

Воздух вокруг Такемичи начал вибрировать. Тень под его ногами неестественно удлинилась и поползла вверх по его телу, обволакивая руки и плечи черным туманом. Глаза Такемичи, только что бывшие голубыми, мгновенно почернели, поглотив зрачок и радужку.

Это не был просто импульс. Это было слияние.

— Хиро... — выдохнул Такемичи, но голос теперь звучал двоиться, словно говорили двое одновременно.

В следующую секунду те десять человек, что окружали его, просто исчезли из поля зрения. Был лишь свист ветра и звук ломающихся тел. Такемичи (или то, что в нем проснулось) двигался так быстро, что человеческий глаз не успевал за ним следить.

Это была вспышка черной ярости. Через минуту всё было кончено. Триста человек лежали на земле. Те, кто мог бежать — бежали в ужасе, бросая оружие.

Такемичи стоял посреди порта, тяжело дыша. Черная дымка медленно впитывалась обратно в кожу. Он поднял руку и посмотрел на свои ладони, перепачканные в крови.

— Ты видел это, Изана? — Такемичи обернулся к своим «союзникам».

Изана смотрел на него с восторгом, смешанным с опасением. Сенджу заметно побледнела.

— Это было... впечатляюще, — медленно произнес Изана. — Ты вернулся, Ханагаки. По-настоящему.

Такемичи проигнорировал их. Он закрыл глаза, погружаясь внутрь себя. Там, в тишине, он снова увидел Хиро. Сознание импульса теперь выглядело как смутный силуэт человека, сотканный из теней, который сидел на полу в пустоте его разума.

Такемичи мысленно подошел к нему и опустился рядом.

«Прости, что обманул тебя с той жизнью», — подумал он.

Хиро поднял голову. У него не было лица, лишь два тлеющих уголька вместо глаз, но Такемичи чувствовал его взгляд — обожающий, собственнический и бесконечно преданный.

«Мне всё равно, где мы, Такемичи», — прошептал Хиро в его голове, и его призрачные руки обвились вокруг шеи Ханагаки. — «Пока ты мой... я буду твоим щитом. Но помни: я не поделюсь тобой с ними. Если они попробуют забрать тебя у меня... я сожру этот мир».

Такемичи почувствовал странное умиротворение. Его банда считала его оружием. Его враги считали его монстром. И только это сознание, этот «черный импульс», любил его самого.

— Мы будем счастливы и здесь, Хиро, — прошептал Такемичи, открывая глаза. — Я обещаю. Я построю для нас королевство на их костях.

Он пошел прочь от порта, не дожидаясь Изану и Сенджу. Он знал, что они последуют за ним. Не как друзья. Как верные псы, знающие мощь своего хозяина.

Игра началась заново. И в этот раз правила устанавливал не «Бонтен», а Такемичи и его верная тьма.