Глава 32. Советчик

Прошла неделя с того вечера, когда Турбо назвал ее своей «кыйммэтлем» перед своими ребятами. И для Дины эти дни стали переломными. Она поняла, что быть просто драгоценностью, которую прячут в надежном месте, — значит оставаться слабым звеном. Уязвимостью, которой Барон мог бы воспользоваться.

Она начала с малого. Сначала просто слушала. Сидела в углу, когда Турбо обсуждал с Зималетдиновым, Мараткой и Вовой текущие дела. Она слушала о долгах, о спорных точках на рынках, о проблемах с арендодателями. И она начала видеть то, что ускользало от их взгляда, зашоренных привычной логикой силы и давления.

Однажды вечером Зималетдинов докладывал о проблеме с одним из мелких торговцев на рынке «Универсама». Тот задолжал за «крышу» и теперь прятался, а его точку разгромили в назидание другим.

— Ну, бәхәс тәмам, — заключил Зималетдинов. — Башкалар куркырлар. (Ну, спор окончен. Другие будут бояться.)

Все кивнули, кроме Дины. Она тихо сидела, обдумывая услышанное.

— Бу... начар идея, — тихо, но четко сказала она.(Это... была плохая идея.)

В комнате воцарилась тишина. Все смотрели на нее. Маратка усмехнулся. Вова скептически поднял бровь. Даже Зималетдинов смотрел с недоумением. Турбо повернулся к ней, его лицо было невозмутимым.

— Ничек? (Почему?) — спросил он без всякого вызова, с искренним интересом.

— Ул кеше ялкау түгел иде, — начала Динара, обращаясь больше к Турбо, чем к другим. — Ул хатыны авыру сәбәпле акча җыя иде. Сез аның нәрсәсен тәмәке табагы түгел кирәк идем, ә хатынына ярдәм. (Этот человек не был лентяем. Он собирал деньги на лечение жены. Вам нужна была не его палатка с сигаретами, а помощь его жене.)

Она сделала паузу, давая словам улечься.— Хәзер ул сезгә каршы. Һәм аның белән бергә барлык базар да. Алар куркалар, әмма хәзер аларда куркудан башка да нәрсә бар – нәфрәт. (Теперь он против вас. И вместе с ним весь рынок. Они боятся, но теперь у них есть кое-что помимо страха – ненависть.) — Она посмотрела прямо в глаза Турбо. — Курку вакытлыча. Нәфрәт – мәңгегә. (Страх временен. Ненависть – вечна.)

Зималетдинов медленно почесал затылок.— Ул... ул дөрес... (Она... она права...)

— Ничек булды? (Как это исправить?) — спросил Турбо, и в его голосе слышалось не просто любопытство, а уважение.

— Аның хатынына табиб табырга. Акча бирергә. Һәм барысына әйтергә: "Без үзебезнекеләрне ташламыйбыз". (Найти врача для его жены. Дать денег. И объявить всем: "Мы своих не бросаем".) — ответила Динара, как будто решение лежало на поверхности. — Ул сезгә тугры булыр, ә базар – хөрмәт итәр. (Он будет предан вам, а рынок – уважать.)

Турбо долго смотрел на нее, а потом медленно кивнул.— Эшләргә. (Сделать.) — Он повернулся к Зималетдинову. — Ишеттегезме? (Понял?)

С того дня все изменилось. Динара перестала быть просто молчаливой тенью. Она начала задавать вопросы. О бухгалтерии, о логистике, о том, почему некоторые дела велись так, а не иначе. Ее острый ум, не замутненный годами уличных «понятий», находил нестандартные решения. Она видела в цифрах то, что другие не видели, и чувствовала людей так, как они уже разучились.

Через несколько дней Вова Адидас, обычно молчаливый, сам обратился к ней:— Динара, бу контрактны карыйсызмы? Монда бер урында... (Динара, вы посмотрите этот контракт? Здесь в одном месте...) — он тыкал пальцем в пункт о штрафных санкциях.

Она подошла, внимательно прочитала и указала на подводный камень, который мог бы стоить им больших денег.

Маратка, сначала скептически настроенный, теперь, бывало, в разговоре с пацанами говорил: «Спокойно, щас к Динаре сходим, она мозги вправит».

Она стала своим. Но не так, как они. Она была их мозгом. Их совестью. Их стратегом.

Турбо наблюдал за ее преображением с тихой гордостью. Его драгоценность не просто сияла в безопасной шкатулке. Она оттачивала свои грани, превращаясь в самый ценный актив, который у него был. Она больше не была девушкой, которая просто с ними. Она была той, чье слово могло остановить драку или принести тысячи. И в этой новой роли она была прекрасна и опасна как никогда. Потому что Барон, без сомнения, уже знал, что его дочь стала не слабостью Турбо, а его силой. И это делало ее целью номер один.