Глава 25. Дочь Барона

Слова Турбо повисли в воздухе салона, тяжелые и невыносимые. «Ты единственная, кто может это решить». Он предлагал ей стать живым щитом, разменной монетой в смертельной игре с вышедшим из тюрьмы Бароном.

Динара сидела, не двигаясь, глядя в темноту за окном. Но внутри у нее все кричало. Кричало от ужасающей, чудовищной иронии судьбы. Потому что она знала то, чего не знал никто. Ни Турбо, ни, возможно, даже сам Барон.

Она была его дочерью.

Это была тайна, которую ее мать унесла с собой в могилу, проговорившись лишь однажды, в бреду, перед самой смертью. «Ты... ты в отца... Упрямая... как он... тот бандит...» Имя названо не было, но детали, оброненные матерью за годы — «знакомство на вокзале», «сильные руки», «страшная ссора» — сложились в единую картину лишь недавно, когда она услышала кличку «Барон» и историю его заключения. Возраст сходился. Все сходилось.

И теперь этот человек, ее биологический отец, вышел на тропу войны против человека, которого она... которого она любила. А тот просил ее выйти к нему на переговоры.

«Ул сине күрәчәк... һәм ул минем күзләремдә сине күрәчәк.» (Он увидит тебя... и он увидит в моих глазах тебя.)

Сердце разрывалось. Если Барон узнает в ней свою кровь — что он сделает? Использует как самое мощное оружие против Турбо? Или, наоборот, отступит? Она не знала этого человека. Она боялась его.

А Турбо... За что у них контры? Она повернулась к нему. Его лицо в полумраке было искажено старой болью.

— Турбо... — ее голос дрогнул. — За что? За что у вас с ним война? Что он тебе сделал?

Он сжал руль так, что костяшки побелели. Секунду ему казалось, что он не ответит. Но потом он заговорил, глядя в пустоту дороги.

— Ул минем абымны үтерде. (Он убил моего брата.)

Слова прозвучали тихо, но были тяжелыми, как надгробие.

— Без яшь идек. Абым аны кимчелектә тотты... кечкенә нәрсә өчен. Ул аны киштенә үтерде. (Мы были молоды. Мой брат поймал его на слабости... из-за ерунды. Он зарезал его в переулке.) Он закрыл глаза. Мин анда идем. Миңа унҗиде яшь иде. Мин күрдем... (Я был там. Мне было семнадцать. Я видел...)

Вот он, корень всей ненависти. Не территория, не деньги. Кровь. Семейная кровь.

И теперь она, дочь убийцы его брата, сидела рядом с ним, и он вручал ей свою судьбу, даже не подозревая, какое проклятие связывает их еще сильнее.

Что ей делать? Признаться ему сейчас? «Турбо, тот, кто убил твоего брата, мой отец». Это уничтожит его. Уничтожит то хрупкое доверие, что возникло между ними. Он увидит в ней не себя, а своего заклятого врага.

Молчать? Пойти на встречу с Бароном, надеясь, что он не узнает ее? Или... или надеясь, что узнает? Может, это единственный шанс остановить бойню? Если Барон увидит в ней свою дочь, он может остановиться. Но пощадит ли он Турбо, зная, что она с ним? Или его месть станет еще изощреннее?

Она оказалась в самом центре смертельного торнадо, где каждая правда была похожа на нож.

— Мин аңлыйм, — тихо сказала она, не в силах вымолвить больше ничего.

Он посмотрел на нее, и в его взгляде была благодарность за то, что она не требует большего.

Динара откинулась на спинку кресла, закрыв глаза. Ей нужно было время. Чтобы подумать. Чтобы решить. Как выкрутиться? Пути назад не было. Она должна была сыграть свою роль в этой трагедии до конца. Но теперь у нее был страшный секрет, который мог стать как спасением, так и приговором для них всех. Она была дочерью Барона. И от того, как она распорядится этой истиной, зависели жизни всех, включая жизнь человека, которого она любила, — человека, поклявшегося отомстить ее отцу.