Игра

Капитан, сидевший с другой стороны, замер. Он знал, что это игра. Знал прекрасно. Но что-то дикое и утробное кольнуло его под ложечкой. Он видел, как Воеводин смущенно улыбнулся, польщенный вниманием. Цепь на руке капитана натянулась и звякнула. Я тут же почувствовала это.

Не глядя на мужа, я продолжила разговор с Олегом, но мои пальцы свободной левой руки под столом легли на колено капитана и начали медленно, обещающе гладить. Послание было ясным: «Я с ним, но я твоя. И я знаю, что ты ревнуешь». Это сводило его с ума еще сильнее. Смесь ярости и желания была взрывоопасной. Когда Воеводин, наконец, ушел, капитан схватил меня за запястье.

- Зачем? - прошипел он. Его глаза были темными.

- Что? - снова сделала невинное лицо. - Рабочий момент. Или тебе не понравилось, как я с ним поговорила?

В ответ он притянул меня к себе и впился губами в мою шею, в то место, что всегда сводило меня с ума. Не поцелуй, а скорее укус, метка. Я вскрикнула от неожиданности и слабости, которая внезапно пробежала по ногам. Ненавижу чувствовать себя слабой.

- Понравилось, - выдохнул он ей в ухо. - Но сейчас я покажу тебе, что происходит, когда я ревную.

Он не понес меня на руках. Он повел меня за собой в тот самый спортзал, и на этот раз все было иначе. Это был не порыв страсти, а медленная, методичная демонстрация власти. Он снова использовал наручники, но теперь не как досадную помеху, а как инструмент, чтобы удерживать меня в нужном положении, чтобы контролировать каждый ее вздох. Я понимала, что переиграла. Мне хотелось легкой ревности, щекотки для его самолюбия, а получила бурю. В прошлом это были бы моменты расставания, но сейчас мы женаты и это крест. И к своему ужасу, обнаружила, что это та самая грань, которая заводит меня больше всего. Когда он был не просто покорным мужем, а по-настоящему опасным. Выйдя из зала, мы молчали. Но теперь я шла не впереди, а чуть сзади, и мои пальцы нежно переплелись с его пальцами в звеньях цепи. Это было уже не издевательство, а что-то вроде перемирия.

- Муж и жена одна сатана, - проговорила я.

Садясь в «Панамеру», капитан запустил двигатель, и рык мотора заполнил салон. Он посмотрел на меня.

- Домой?

- Домой, - кивнула, глядя на него с новым, уважительным интересом. - И... капитан? Не ревнуй, я ж верна только одному человеку.

И он тронул с места, понимая, что наш брак — это вечная игра, где правила пишутся на ходу, а ставки становятся все выше. Но сходить с этой игровой таблицы он бы не согласился ни за что на свете. Моё умение читать по глазам было притчей во языцех во всей ФЭС. Я могла сидеть с каменным лицом или с улыбкой, слушая многочасовой допрос, и в самый неожиданный момент вставить одну-единственную фразу: «Вы сейчас солгали о времени. Почему?» — которая рушила все выстроенные обвиняемым хитросплетения. И сейчас, наблюдая за очередным подозреваемым — нервным бухгалтером, ворочавшим бумаги, — я тихо сказала мужу, не отрывая взгляда от стекла:

- Врет. Смотри, как зрачки дергаются, когда он говорит о переводе денег. Боится не нас, а того, кому эти деньги предназначались.

Капитан кивнул, делая пометку. Он полностью доверял моей интуиции. В профессиональной сфере я была несомненным доминантом, альфой. Мое слово часто было решающим, и даже Круглов к нему прислушивался. Но стоило переступить порог нашего дома, а точнее — оказаться в спальне, как роли менялись кардинально. Игры не заканчивались. Они просто перетекали в другую плоскость. 

Мои дерзкие прикосновения под столом, слова, доводившие его до белого каления, были лишь прелюдией. Разрядкой, финальным актом всегда был он. В тот вечер, вернувшись домой, я продолжила свою игру. Пока он разогревал ужин, я подошла сзади, обняла его за талию и прижалась к спине. Мои руки скользнули вниз, ладони легли на его живот, а пальцы начали медленно расстегивать ширинку.

- Поймать тебя я смогу везде, даже если ты будешь далеко, - прошептала я ему в спину, чувствуя, как его мышцы напряглись.

Капитан замер у плиты, сжимая половник. Он знал, что стоит ему обернуться, и я отойду со смехом, превратив все в шутку. Проверяла границы, наслаждаясь своей властью над его телом. Леонида дома не было, на некоторое время он уехал из города, сказал, что хочет встретиться с другом. Вместо того чтобы обернуться, он положил половник, взял меня за запястья и прижал мои ладони к себе еще сильнее, не давая отступить.

- Если ты сейчас не остановишься, ужин подгорит. А я буду очень зол.

- В любой момент можно заказать поесть, а не готовить. Подгорит и ладно.

- Я хочу сам.

- И что ты сделаешь?

Капитан резко развернулся. Его глаза были темными и абсолютно серьезными. Он видел все — и мое желание, и страх, и надежду, что он снова возьмет управление на себя.

- Узнаешь, - коротко бросил он и, отпустив моё запястья, выключил плиту. 

Потом взял на руки — не как капризную принцессу, а как трофей — и понес в спальню. И там он доминировал. Полностью и безраздельно. Все мои попытки отшутиться, укусить, отыграть назад он парировал с той самой методичностью, которую перенял у меня на допросах. Он читал мое тело, как я читала глаза. Он знал, где прикоснуться, чтобы я вздрогнула, где замедлиться, чтобы я застонала от нетерпения, где быть жестким, чтобы я почувствовала его силу. Я сдавалась. С наслаждением, с облегчением, с восторгом. В эти моменты мне не нужно было быть сильной, не нужно было контролировать каждый шаг. Я могла просто чувствовать. Быть ведомой. И в этом для меня заключалась высшая форма доверия и свободы. После, лежа в темноте, я прижалась к его груди, слушая ровный стук его сердца.

- Ненавижу тебя, - прошептала я беззлобно.

- Знаю, - он поцеловал меня в макушку. - Поэтому и любишь.

- Кто тебе это сказал?

- Твои действия.

Я не стала спорить. Просто закрыла глаза, зная, что завтра все начнется сначала. Доминирование на работе — и тотальная капитуляция дома. И этот вечный, порочный круг был тем наркотиком, без которого я уже не могла жить. Тот случай в спортзале действительно был первым. Для меня секс на рабочем месте был не новым, острым опытом, но и не шокирующим. В моей жизни, полной командировок и спецопераций, были места и похуже заброшенного склада или темного угла в чужом городе. 

Азарт был моим топливом. А постоянная игра с мужем, эти пытки под столом, когда мои пальцы или даже носок туфли под столом находили свою цель, доводя его до сумасшедшего возбуждения, — это был самый сладкий, самый доступный наркотик. Я видела, как он сжимает зубы, как краснеют его уши, как он пытается сохранить деловой вид, пока моя нога медленно скользила вверх по его ноге. И это зрелище стоило любого риска. Но за этим азартом скрывалась простая и страшная для капитана правда. Я обожала рисковать. Фраза «Жить без риска — скучно» была моим жизненным кредо. 

Я лезла под пули, первой врывалась в логова преступников, провоцировала нападающих, чтобы получить моральное право ответить. И каждый раз капитан сходил с ума от страха. Все моменты, когда я попадала под удар он помнил.. Наше нынешнее положение — быть прикованными друг к другу — для него было не только наказанием, но и странным облегчением. Пока я рядом, он мог меня защитить. Только мне эта защита не нужна, я сама привыкла себя защищать. Расследование убийства Замоскворецкого, тем временем, выходило на финишную прямую. Оставалось найти последнее звено — человека, отдавшего приказ. 

Данные, полученные мной из ФСБ, и кропотливая работа моей команды указали на очень высокопоставленного чиновника. Круглов собирал оперативную группу для финального брифинга. Я и муж сидели рядом. Под столом моя нога снова нашла его ногу. Но на этот раз мои прикосновения были не игривыми, а твердым, почти успокаивающим. Я чувствовала его напряжение. Когда Круглов объявил имя финальной цели — вице-губернатора области — в кабинете повисла тишина. Это был уровень, при столкновении с которым любая служба испытывала трепет.

- Вылетаем завтра в шесть утра, - закончил Круглов. - Без лишнего шума. Данилов, Никитина, Воеводин — основной ударной группе быть наготове.