Приставание

- Капитан, у меня затекла рука, - жалобно сказала я, дергая цепь наручников, которая теперь тянулась через весь салон к нему на переднем пассажирском сиденье. - Потри.

- Аня, мы через пять минут на месте, - попытался возразить он.

- А мне через четыре минуты будет больно! - парировала я. - Олег, останови машину! Капитан отказывается оказывать медицинскую помощь заключенной!

Воеводин, пряча улыбку, пробормотал: «Начальник, давайте уж потерпите, а то до дела не доберемся». Капитан, покраснев, обернулся и принялся массировать моё запястье. Я с удовлетворением закрыла глаза.

- Спасибо, зая. А теперь спинку. Немножко. Слева, выше лопатки.

На складе царила гнетущая атмосфера. Пахло пылью и разложением. Я, несмотря на капризы, мгновенно переключилась. Моя капризность испарилась, сменившись холодной профессиональной собранностью. Я шла, прикрывая своим телом капитана (что выглядело сюрреалистично, учитывая наручники), мои глаза выхватывали каждую деталь.

- Смотри, - я дернула цепь, указывая на свежие следы шин на пыльном полу. - Кто-то был здесь недавно. Олег, левее, в той темноте.

Воеводин кивнул и двинулся в указанном направлении. Вдруг из-за угла выскочила теневая фигура и бросилась наутек. Рефлекс сработал у всех троих одновременно. Капитан рванулся вперед, но я была быстрее. Я не побежала, а резко уперлась ногами, создавая якорь, и крикнула:

- Стой! Стрелять буду!

Фигура не остановилась. И тут все увидели разницу в табельном оружии. Пока капитан доставал пистолет, я, одной левой рукой, с невероятной ловкостью скинула с плеча свой автомат (мне пришлось изловчиться, чтобы не задеть капитана), перекинула его на грудь и вскинула, целясь бедром.

- Последнее предупреждение! - мой голос прокатился по складу, не оставляя сомнений в серьезности намерений. - Я стреляю метко.

Беглец замер и медленно поднял руки. Олег уже подбежал к нему и скрутил.

- Видишь? - обернулась я к мужу, снова вешая автомат на плечо. Мои глаза поблескивали. - Автомат — это убедительнее. Тебе бы, капитан, вместо пистолета дубинку дать. Для симметрии.

Капитан лишь вздохнул. Спорить было бесполезно. Вернувшись в контору, они застали в коридоре Тукаева, Холодова и Ломова. Те, увидев нас, оживились.

- Ну что, любовные птички, нашли чего? - поинтересовался Тукаев, с насмешкой оглядывая наручники.

- Птички нашли, а ты сейчас в морге будешь нового клиента принимать, если не отстанешь, - огрызнулась я, но беззлобно. Эти трое были ее друзьями, и она позволяла им то, что не прощала другим.

- Аня, а правда, что ты капитана на руках по всему складу носила? - подключился Ломов с ухмылкой.

- Он у меня легкий, - парировала я. - Практически невесомый. В отличие от твоего IQ, Толя.

Холодов, всегда более сдержанный, просто улыбался. Воеводин, стоя рядом, качал головой:

- Ребята, вы бы делом лучше занялись. Мы там подозреваемого привезли.

Но друзья-коллеги были неумолимы. Они создавали тот самый фон, на котором абсурдность ситуации с наручниками становилась не унизительной, а почти забавной. Я, чувствуя их поддержку, отыгрывалась на муже с удвоенной энергией. Вечером, когда я и капитан остались одни в кабинете, я снова принялась за свое.

- Капитан, я устала. Донеси до машины. На ручках.

- Аня, мы только что прошли два километра по складу, - устало заметил он.

- То работа, а это - личное, - заявила я, садясь на край стола и болтая ногами. - Я хочу, чтобы меня понесли. Как принцессу.

Капитан посмотрел на меня. На мои капризно поджатые губы и хищный блеск в глазах. И снова сдался. Он подошел, подхватил меня на руки и понес к выходу. Я обняла его за шею, прижалась щекой к его плечу.

- Вот видишь, как хорошо? - прошептала я. - А ты сопротивлялся.

- Я всегда сопротивляюсь, пока ты не добьешься своего, - улыбнулся он.

- Это потому что я твой начальник, - кокетливо щелкнула я его по носу.

- Нет, - тихо ответил муж, прижимая меня к себе. - Потому что я тебя люблю. Даже с наручниками. И особенно с автоматом.

Я рассмеялась, и этот смех звучал уже без ехидства, а счастливо и светло. Я понимала, что наше странное наказание — это не только испытание, но и самая странная и дорогая романтическая история в моей жизни. А расследование, тем временем, ждало своего часа. Совещание у Круглова затягивалось. Николай Петрович монотонно бубнил о межведомственном взаимодействии, а в воздухе витала скука, густая, как кисель. Я, сидевшая рядом с капитаном, изнывала от тоски. Моя свободная левая рука, скрытая под столом, давно вела свою тайную войну. Сначала я просто положила ладонь на его колено. Капитан вздрогнул, но не подал вида, уставившись в документы. Тогда мои пальцы начали медленное, почти невесомое путешествие вверх по внутренней стороне его бедра. Он сглотнул, чувствуя, как по телу разливается жар. Его правая рука, сцепленная с наручниками, лежала на столе, и он изо всех сил старался, чтобы я не дрожала.

- ...и поэтому, Данилов, вам нужно усилить контроль за этим направлением, - как раз в этот момент обратился к нему Круглов.

Он резко поднял голову.

- Так точно! - выпалил он неестественно громко, заставляя Воеводина и Ломова удивленно на него посмотреть.

Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Мои пальцы достигли цели, легонько коснувшись его через ткань брюк. Капитан замер, глаза его расширились. Он был пунцовым до кончиков ушей. Любой резкий движение мог выдать его, а мой палец, нагло и требовательно давящий на него, сводил с ума.

- Ты уверены, Степа? Ты выглядишь... возбужденным, - с легкой насмешкой заметил Круглов.

- Просто дело очень важное, Николай Петрович! - быстро нашелся муж, чувствуя, как по его спине струится пот. - Энергии много.

А я не унималась. Я принялась медленно водить пальцем туда-сюда, наслаждаясь его мукой. Он сжал кулак свободной левой руки так, что костяшки побелели. Единственным спасением была мысль, что стол скрывает все. Но от осознания, что происходит на глазах у всего руководящего состава, у него кружилась голова. Вдруг моя рука остановилась. Я легонько сжала его, заставив его чуть не подпрыгнуть на стуле, а потом так же медленно отвела руку обратно на его колено, как ни в чем не бывало. Капитан выдохнул, чувствуя себя так, будто пробежал марафон. 

Он рискнул посмотреть на меня. Я сидела с совершенно невинным видом, глядя на Круглова широко раскрытыми глазами, как прилежная ученица. Но уголок моих губ подрагивал от сдерживаемого смеха. Когда совещание, наконец, закончилось, капитан вскочил так резко, что чуть не опрокинул стул. Он молча, сжав зубы, потянул меня за собой из кабинета. Воеводин, шедший сзади, заметил его неестественную походку и алое лицо, и сдержанно кашлянул. В коридоре, за углом, капитан снова прижал меня к стене. На этот раз в его глазах горел не просто испуг, а ярость, смешанная с невероятным возбуждением.

- Ты совсем с ума сошла? - прошипел он, его дыхание было горячим. - При Круглове! При всех!

- А что такого? - я упиралась ладонями в его грудь, но не отталкивала. - Проверила боеготовность капитана. На высоте. Молодец. Мне нравится.

Он наклонился, чтобы поцеловать меня, но она отвернулась.

- А вот этого не будет. Ты сейчас слишком на взводе. Это нечестно.

- Анна... - в его голосе прозвучала настоящая угроза.

- Я знаю, что меня так зовут, но вечером, - пообещала я, вдруг став серьезной. Я провела пальцем по его разгоряченной щеке. - Дома. Если, конечно, доведешь меня благополучно. А сейчас веди себя прилично, капитан.