Доброе утро, издевательства

Когда мы вышли из кабинета, готовясь к выезду, их в коридоре встретил Круглов. Он с тревогой посмотрел на них.

- Вы куда? - спросил он, заметив деловой настрой в их глазах.

- Работать, Николай Петрович, - спокойно ответила я. В моем голосе не было ни вызова, ни покорности. Была простая констатация факта. - Капитан везет меня на повторный допрос. Без провокаций с моей стороны. Не обещаю, но попробую.

Круглов хотел что-то сказать, но только кивнул и отошел в сторону. Он видел, что что-то изменилось. И это изменение пугало его больше, чем ее прежнее открытое бунтарство.Капитан подошел ко мне.

- Ну что, начальник, на плечо? - спросил он с легкой ухмылкой.

- Не смей, - фыркнула, но в уголках губ дрогнула улыбка. - Пойдем как цивилизованные люди. Пусть они нас боятся, а не ржут над нами.

И мы пошли по коридору. Все так же связанные. Но теперь не цепью унижения, а одной целью. И капитан понял, что самый страшный противник - это не враг извне, а внутренние демоны. И когда его жена заставила их замолчать, она стала самой грозной силой, которую он когда-либо видел. Расследование только началось по-настоящему. 

- Хотя... давай на руки, мне понравилось, - проговорила я. 

Капитан послушно опустил руки, но ухмылка не сходила с его лица. Я, стараясь сохранять начальственный вид, не могла скрыть довольного огонька в глазах. Мысль о том, чтобы снова отправиться на задание в его объятиях, казалась мне забавной и... приятной. Нечто вроде секретного ритуала. Я обвила его шею, прижимаясь к груди. Цепь наручников мягко звякнула. Закрыв глаза, на секунду позволяя себе ощутить странное сочетание защищенности и бунтарства. 

Да, это было унизительно с точки зрения субординации. Но с точки зрения моей (жены), такая идиллия с мужем под носом у всего ведомства... в этом был свой шарм. Олег, ждавший у лифта, увидев эту картину, покачал головой, но промолчал. Он уже понял, что логике в этом деле места нет. Поездка в «Строй-Холдинг Север» прошла в напряженном молчании. Я, устроившись на пассажирском сиденье (наручники позволяли капитану водить только если ее рука лежала на его колене), изучала документы на планшете. Больше всего мне нравится кататься на задних сидениях, но тут выбора нет. 

- Смотри, - сказала я. - Все чисто на первый взгляд. Но вот эти субподряды... они уходят в никуда. Классическая схема обналичивания.

На месте их встретил тот самый бенефициар, Сергей Комков, дородный мужчина в дорогом костюме. Он попытался сохранить деловой вид, но его взгляд задержался на наручниках, и в глазах мелькнуло недоумение и злорадство.

- Капитан Данилов, мы уже все предоставили, - начал он натянуто-вежливо. - И ваша коллега... - он кивнул на меня, - уже была столь настойчива.

- Это не допрос, господин Комков, - холодно парировала я, дергая цепью. - Это консультация по вопросам соблюдения трудового законодательства. У вас высокий уровень производственного травматизма. Нас интересуют страховые случаи.

Я вела себя безупречно: задавала четкие, профессиональные вопросы, не давая волю эмоциям. Капитан стоял рядом, чувствуя, как по цепи передается ее собранная энергия. Комков постепенно терял уверенность. Присутствие «той самой скандальной оперативницы» в наручниках сбивало его с толку. Он ожидал истерики, агрессии, но получил ледяную, точную атаку по слабым местам его бизнеса. Вдруг я резко остановилась у стены с графиком работ.

- Вот этот объект, - ткнула она пальцем в планшет, который держал капитан. - Сроки сдачи сорваны на два месяца, но платежи идут по графику. По какой статье проходят расходы на «непредвиденные обстоятельства»?

Комков занервничал.

- Это технические детали, я не помню...

- Я помню, - перебила его. Мой голос стал тише и опаснее. - Они проходят по статье, связанной с услугами подрядчика, который... о, смотри-ка, был замечен в общении с покойным Замоскворецким за неделю до его смерти.

Комков побледнел. Он не ожидал, что они докопались до этого. Его рука непроизвольно дернулась к внутреннему карману пиджака. И тут случилось то, чего, казалось бы, не должно было случиться. Комков, доведенный до отчаяния, не выдержал. Вместо того чтобы наброситься на меня, он с ревом выхватил из кармана не пистолет, а толстую металлическую авторучку и пырнул ею в сторону капитана. Моя реакция была снова мгновенной. Но на этот раз - иной. Я не стала бить. Но я резко рванула цепь на себя, оттягивая руку капитана от удара, и одновременно увернулась, прикрывая его собой. Острие ручки лишь порвало рукав ее пиджака.

- Всем на пол! Руки за голову! - скомандовал капитан, уже доставая табельное. Воеводин, стоявший у выхода, блокировал дверь.

Комкова обезоружили и скрутили за считанные секунды. Он лежал на полу, тяжело дыша и бормоча проклятия. Я, все так же прикованная к Степану, стояла над ним. Она поправила порванный рукав.

- Нападение на сотрудника ФЭС и ФСБ при исполнении, - сухо констатировала я. - Кажется, у нас появился не просто свидетель, а главный подозреваемый, капитан.

Вечером, вернувшись в ФЭС и сдав Комкова под расписку, они сидели в своем кабинете. Наручники все еще были на месте. Но атмосфера была уже иной. Круглов, выслушав доклад, молча смотрел на них. Он видел порванный рукав Анны, видел их связанные руки.

- Вы молодцы, - наконец сказал он. Голос его дрогнул. - Но наказание... остается в силе. До полного завершения дела.

- Ладно.

Когда Круглов ушел, капитан повернулся ко мне.

- Ну что, на ручки? Домой? - спросил он с улыбкой.

Я посмотрела на него, и в ее глазах плескалась усталая нежность.

- Тащи, капитан. Заработалась я сегодня. И вообще... - я понизила голос до шепота, - зачем ходить, когда ты есть..

Капитан рассмеялся, снова подхватил меня на руки и понес к выходу. Мимо проходил Тукаев.

- Опять на руках? - поднял бровь патологоанатом. - У вас, капитан, служебный роман приобретает буквальные формы.

- Не отстанешь, будет тебе ещё больше работы, - ответила я. - Это сделать я тебе смогу, я драть люблю. Ты же знаешь. 

- Понял-понял. 

Капитан нес меня к машине, и я, прижавшись к нему, думала, что, возможно, это наказание — не такое уж и наказание. Иногда быть слабой и любимой — это лучшая тактика для сильной женщины. Особенно когда завтра предстоит снова быть генералом. Капитан защелкнул наручники на моем запястье с привычным уже щелчком. Утро начиналось как обычно.

- Ну что, капитан, план на день? - сладким голосом спросила я, томно потягиваясь, отчего цепь звенела. - Сначала кофе? Или сразу начнем с моих унижений?

- Аня, хватит, - вздохнул он, пытаясь открыть сейф с документами одной рукой.

- Ах, нет, милый тюремщик, - я подошла к нему вплотную, заглядывая в глаза. - Раз уж я в цепях, то и обращаться со мной надо соответствующе. Я, например, хочу кофе. С тремя сахарами. И чтобы ты мне его поднес. И подуть на него, если будет горячо.

Он посмотрел на меня с немым укором, но покорно направился к кофемашине. Процесс занял несколько минут: одной рукой держать кружку, другой - насыпать кофе, при этом я стояла рядом и критически оценивала каждый его шаг.

- Молоко слева, капитан. Нет, не из холодильника, а то свернется. И сахар вон в той синей банке. И размешай хорошенько, я не люблю кристаллы на дне.Когда он, наконец, с напряженным лицом поднес кружку к моим губам, я сделала маленький глоток и поморщилась.

- Фу, холодный. Разогрей.

В глазах капитана вспыхнули знакомые молнии. Он глубоко вдохнул.

- Прекрати. Мы на работе.

- А что такого? - я широко и невинно улыбнулась. - Я же просто пользуюсь своим положением. Положением заключенной. Или ты отказываешься исполнять мои скромные просьбы? Я могу пожаловаться Круглову на плохое обращение.