Выживание

- Ань, может хватит дуться? - как-то попробовал вразумить меня Олежка, пока мы втроём анализировали карту связей Замоскворецкого. - Дело страдает.

- А я и не дуюсь. Я соблюдаю субординацию, - ледяным тоном парировала я. - Все вопросы к товарищу Круглову. К моему «тюремщику».

Капитан вздыхал. Он ловил на себе понимающие взгляды Ломова и Холодова из лаборатории, которые, проходя мимо, старались смотреть в пол. Артемка, единственный, не стеснялся в комментариях.

- Степа, у тебя новый служебный талисман? - поинтересовался он, встретив нас у лифта. - Очень цепкий.

- Я вообще шикарная, - сказала я.

Ситуация взорвалась, когда понадобилось срочно ехать на вызов - нашли возможного очевидца. Человек был нервным, соглашался говорить только с капитаном.

- Я еду, - заявил капитан, поднимаясь из-за стола.

- А я нет, - объявила я, упираясь в кресле.

Времени на уговоры не было. Капитан, не говоря ни слова, наклонился, подхватил меня на руки и понёс к машине, пока я бормотала ему на ухо обещания «страшной мести». На месте, в заброшенном цеху, свидетель и впрямь оказался пугливым. Увидев, что капитан приехал не один, а с прикованной мной, он запаниковал. И, как это часто бывало с людьми, которых допрашивала я, решил атаковать первым. Пока капитан отвлёкся, осматривая помещения, мужчина с криком выскочил из-за угла и ударил меня по голове куском трубы. Удар был болезненным. 

Я вскрикнула. Капитан рванул ко мне, но было поздно. Второй раз за два дня. Рефлекс сработал быстрее мысли. Несмотря на оглушающую боль, я, будучи правшой, нанесла молниеносный удар правой рукой - в живот нападавшего. Тот согнулся и рухнул. Олежка, подбежавший на шум, застыл в ступоре. Капитан, держась за наручники, смотрел то на меня, треплющую затылок, то на корчащегося на полу свидетеля.

- Что? Больно?

- И когда ты перестанешь это делать? - устало спросил капитан, протирая свою переносицу.

- А что ты хотел? Сами сковали мне левую руку с твоей правой. Я же правша.

Вечером того же дня капитан стоял перед массивные столом Круглова. Тот слушал его рапорт с каменным лицом.

- Аня, тебе надо держаться, - спокойно сказал Круглов.

- Надо, но они сами виноваты.

- Аня, до конца расследования ты будешь в наручниках. Ещё раз кого-то ударишь наручники будут твоим наказанием надолго, но плюс я завяжу тебе ещё и ноги.

- А ноги то за что?

- Ты ими тоже умеешь драться.

- А ходить как?

- На плече у Степы.

- Только командовать мной не надо, у вас не то звание, чтобы командовать мной и полковник кстати тоже... Надеюсь, она не знает о наказании?

- Нет.

Теперь наша жизнь превратилась в ад абсурда. Мне это терпеть до конца расследования, если я сержусь наручники снимут, если нет, пиши пропало ноги тоже будут скованы. Ходить в санузел стало пяткой высшего уровня.

- Капитан, стена. Уши. Ясно? Если услышу хоть слово - пиши пропало, - командовала я, запираясь в кабинке. 

Капитан покорно утыкаясь лбом в кафель, чувствовал себя полным идиотом. Олежка, мой верный «слуга», старался в такие моменты охранять коридор, отгоняя любопытных, вроде язвительного Артёма. С мужиками ходить в санузел намного проще, и им тоже проще ходить. Расстегнул, достал, поссал и ушёл. Расследование практически остановилось. Я, обладая данными ФСБ, намеренно их замалчивала, наблюдая со злорадным удовольствием, как Круглов бьётся в тупике. Хоть где-то я могу позлорадствовать так и располагать информацию. 

Я могла в любой момент остановиться и отказаться идти дальше, заставляя мужа либо уговаривать, либо, сжав зубы, переносить меня через плечо, как непослушного ребёнка, под сдержанный смех коллег. Кульминация наступила на складе, где мы втроём проверяли очередного свидетеля - грубого охранника. Тот, увидев хрупкую на вид меня в наручниках, решил, что я - слабое звено. Пока капитан и Олежка осматривали ящики, мужчина сзади, с размаху, ударил меня по голове замком. 

Это был третий раз. Боль пронзила череп. Ахнула. Капитан рванул ко мне, но моя реакция опередила его движение. Ярость от унижений, боль и профессиональный рефлекс слились воедино. Не глядя, правой рукой, намертво связанной с рукой мужа, я нанесла слепой, но точный удар локтем в солнечное сплетение нападавшего.

- Уфф! - охранник рухнул, силясь вдохнуть.

Воеводин замер с пистолетом в руке. Капитан, дергаясь от цепи, смотрел на меня, я трепала ушибленный затылок.

- Что? Больно?

- Думаю больно, - проговорил капитан.

- Третий раз! Это уже третий раз!

- Я уже сам стал считать сколько раз тебя бьют по голове.

- Мои полномочия здесь сейчас ограничены этой цепью, капитан. А данные ФСБ я использую тогда, когда сочту нужным. И пока я в этих цепях, дело расхлебывать будете сами.

- Быстрее разберёмся с делом, быстрее снимут с тебя наручники.

Капитан молча протянул мне телефон. Звонок цепочки наручников, лежащих на столе, прозвучал как символ временного перемирия. Я набрала номер быстрыми, точными движениями, пальцы, еще минуту назад сжатые в кулак от бессилия, теперь действовали уверенно.

- Мне нужна вся информация по Замоскворецкому Аркадию Викторовичу за последние шесть месяцев. Все его неофициальные контакты, транзакции через подставные фирмы, особенно те, что связаны со стройкомплексом и ВЭБом. Да, я знаю, что запрос уже был. Расширьте его по максимуму. Приоритет - высший. Отвечаю лично я. Жду на закрытые каналы через пятнадцать минут.

Я положила трубку. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь гулом системного блока. Я повернулась к капитану. В ее глазах горел знакомый огонь, тот самый, что видели ее подчиненные в ФСБ. Ровно через пятнадцать минут на мой защищенный планшет пришло уведомление. Я открыла файлы, и мы погрузились в изучение. Картина начала проясняться с пугающей скоростью. Замоскворецкий был не просто чиновником. Он был ключевым связующим звеном в огромной схеме откатов при госзакупках. И кто-то из его же партнеров решил убрать его, когда тот начал слишком много болтать или требовать.

- Смотри, - Анна показала на экран. - Все нитки ведут к «Строй-Холдингу Север». А бенефициар там... знакомое лицо.

Капитан присвистнул. Это был один из тех, кого они уже опрашивали. Тот самый, кто после пары острых моих вопросов «случайно» споткнулся и попытался меня ударить, получив сокрушительный ответ. Теперь его агрессия обретала смысл. Вошел Олег Воеводин.

- Ну что, Степа, Аня? Есть подвижки? - Он осторожно посмотрел на меня, ожидая очередной колкости.

Но я удивила его.

- Олежка, садись. Будет работа. - Я повернула к нему планшет. - Замоскворецкий был не жертвой, он был игроком. И его убрали свои же.

Воеводин удивленно поднял брови, но сел и начал вникать. Три оперативника, двое из которых были скованы одной цепью, начали вырабатывать план. Я дирижировала процессом, мой аналитический ум, наконец-то освобожденный от гнета обид, работал на полную мощность.

- Олег, тебе нужно осторожно, без лишнего шума, проверить алиби бенефициара на день убийства. Капитан, мы с тобой... - запнулась и с иронией посмотрела на наручники, - то есть, ты со мной на плече, поедем в тот самый строй-холдинг. Под видом... повторной проверки документов по технике безопасности. У них должны быть финансовые отчеты, которые они не успели подтереть.

Капитан не мог не улыбнуться. Да, формально наказание никто не отменял. Но теперь оно превращалось из оков в тактический элемент. Мысль о том, что он войдет в логово потенциального убийцы с генералом ФСБ на руках, была сюрреалистичной, но чертовски эффективной. Кто станет остерегаться капитана с прикованной к нему женщиной?