Наказание

В связи с последними событиями, а именно то, что я люблю побить подозреваемых, ну как побить - треснуть, мне выдали наказание, в виде на моей левой руке наручники, вторая часть наручников на правой руки у капитана. Металлический браслет холодно жал запястье. Теперь куда он, туда и я.. Идею этого наказания выдвинул Круглов, заменявший полковника в её отсутствие. Фраза «для её же безопасности и безопасности окружающих» прозвучала из его уст с непроницаемостью гранитной глыбы. Аргумент был железным: за последнее время я «нейтрализовала» трех потенциальных свидетелей, оставив на них следы, которые патологоанатом Артёмка потом с прискорбием описывал в протоколах как «множественные гематомы неясного генеза, полученные, предположительно, при падении». 

- Ну вот и за что мне это наказание и почему именно к тебе? - возмущалась я. - Я на твоём фоне прикованная к тебе выгляжу, как преступник. Тем более, они сами виноваты!

- Они провоцировали, ты реагировала, - спокойно, как будто читая сводку погоды, ответил капитан. - Но реакция у тебя, зая, слишком... сокрушительная. Круглов считает, что это мешает расследованию.

- Ты ещё скажи, что ты с ним согласен. Вообще убью.

- Тогда воздержусь.

- Между прочим из вас всех в этой конторе лупасили людей не только я, но и ты, Рита... Все я знаю. Даже полковник может вывернуть руки при допросе.

- Сравнила. Когда последний раз я и Рита били подозреваемых или потенциальных свидетелей?

- Я злопамятная, не забывай.

- Помню. И что у тебя за кипа дел?

- Отчёты делаю до сих пор. Месяц прошёл, а я все ещё их делаю.

- Это дела, которые мы пропустили, когда отдыхали на море?

- Как ты догадался? Ты такой умный, - язвительно проговорила я, косо посмотрев на мужа.

В этот момент вошёл Толя в комнату отдыха, оттуда я все ещё не выходила. Он нес отчёт по баллистике.

- Что у тебя? - спросил сразу капитан.

- Мы с Андреем провели данные по пуле. Ничего уникального, оружие массовое... - Толя запнулся, увидев сцену. Он старался не смотреть на наручники, но получалось плохо. - Э-э-э... Принести тебе кофе?

- Принеси два, - кивнул капитан, - одной рукой пить неудобно.

Толя сделал кофе, поставив две чашки на стол с данным напитком. Капитан взял одну, вторую поставил передо мной. Я мрачно посмотрела на напиток, потом на мужа.

- И как я буду пить?

- Я могу тебе помочь, - предложил капитан с едва заметной улыбкой.

- Лучше я буду пить из блюда, как кот, - фыркнула, но все же пододвинула чашку поближе к себе, и сделала глоток без помощи рук.

- Хотел бы я спросить по поводу наручников, - все же решил спросить Толя.

- Наказание Круглова. Видите ли он решил, что я много бью людей.

- Ломает?

- Не поверишь, очень хочу ударить кого-то, но могу это сделать только с помощью капитана. Хотя у меня ещё ноги есть.

О наказании знали только я и капитан, поэтому в основном у всех были вопросы касательно этих прекрасных браслетов с цепью. Теперь капитану необходимо было спуститься в морг.

- Пойдём, - сказал он, вставая.

Пора быть строптивой ещё больше. 

- Не-а, я никуда не пойду, - объявила я, упираясь ногами в пол. - Мне нечего там делать.

Капитан вздохнул. Он посмотрел на её упрямое лицо, потом на дверь. Без лишних слов он развернулся, и одним движением, привычным и отточенным, перекинул меня через плечо, как мешок с картошкой.

- Капитан! Поставь меня на землю! Я тебе щипцы поставлю! - громко возмущалась я, болтая ногами, пока он спускался по лестницей.

В коридоре нас встретил уже Артёмка. Увидев капитана со мной через плечо, он лишь поднял бровь.

- Новый метод конвоирования, Степа? Или супружеская ссора?

- Оба варианта, - сухо ответил капитан, проходя мимо. - Что по нашем чиновнику?

В морге, пока капитан обсуждал детали с Артёмом, и я, в конце концов, устав от неудобной позы, соскользнула с его плеча на пол, но осталась стоять рядом, как на привязи пес, которому скучно. Именно когда мы возвращались обратно в комнату отдыха, случилось то, чего так боялся Круглов, но в совершенно ином ключе. Из кабинета полковника выскочил нервный, костлявый мужчина, один из мелких клерков, проходящих по делу как свидетель. Он был в состоянии, близком к истерике.

- Это вы! Вы все испортили! - закричал он, и прежде чем кто-либо успел среагировать, он подбежал ко мне сзади и изо всех сил стукнул меня по затылку сложенной папкой с бумагой.

Я вскрикнула от боли и неожиданности. Капитан рванулся ко мне, чтобы прикрыть, его свободная рука инстинктивно потянулась к оружию. Но я среагировала быстрее. Удар был болезненным, в глазах потемнело от ярости и обиды. Не думая, на чистейшем рефлексе, я развернулась и нанесла короткий, мощный удар правой рукой - той самой, что не была прикована к мужу - прямо в солнечное сплетение нападавшего. Воздух вышел из лёгких мужчины со свистом. Он сложился пополам и рухнул на пол, силясь вдохнуть. Наступила мертвая тишина. В коридоре появились Андрюша и Толя, прибежавшие на шум. Я, тяжело дыша, потерла затылок. Потом мой взгляд упал на согнувшуюся фигуру на полу, на своего мужа, который смотрел на меня с целой гаммой чувств - от ужаса до гордости, и на свои наручники.

- Что? Больно? - выдохнула я, в моем голосе звучало неподдельное недоумение. - И он первый начал.

- Зай, у меня к тебе вопросов совершенно нет, - отрезал капитан. - Но у Круглова будут.

- И ладно.

- Пойдём искать лед для твоей головы. А этого... - он кивнул на задыхающегося клерка, - пусть Ломов с Холодовым разбираются.

Мы пошли в сторону комнаты отдыха искать лед для моей головы. Но зато я нашла занятие для себя, пока мы связаны. Это ещё больше издевательств для него, чем для себя. Ха-ха, ему не выжить. Расследование убийства чиновника Замоскворецкого напоминало попытку собрать пазл в кромешной тьме. Все детали были серыми и не стыковались. Атмосферу в конторе усугубляло одно «особое условие», введенное временным начальником. 

Но, я хоть и являюсь вторым начальником, однако наказание несу весело пока что, кроме того, что меня тягают как мешок с картошкой через плечо. Формальная причина того, что я в наручниках: «непропорционально жёсткие методы работы с подозреваемыми и свидетелями». Я не бью свидетелей, только один раз и то он сам виноват. 

Реальная - Круглов, заменявший полковника, пытался таким образом «охладить» мою пылкую натуру, которая за неделю умудрилась отправить в медпункт троих граждан, оказавшихся при проверке крайне агрессивными. Особой пыткой были бытовые моменты. Санузел стал полем для самых неловких сцен, «Капитан, отвернись. И уши закрой. Сильнее. Нет, я знаю, ты все равно слышишь, но сделай вид, что не слышишь!» - командовала я, запираясь в кабинке. 

Капитан, краснел до корней волос, упирался лбом в стену, стараясь не думать ни о чем, и молился, чтобы в этот момент мимо не прошел какой-то коллега. Расследование буксовало ещё и потому, что я, будучи высокопоставленным офицером ФСБ, обладала информацией, которой не было в ФЭС. Но делиться ею, будучи в наручниках, чувствуя себя провинившимся подростком, наотрез отказалась. Это вызывало трения.