26. Полина

1 января

Я не могла уснуть.

Еще никогда в жизни мое тело не было таким насытившимся, и тяжелым, и теплым, но мозг никак не хотел отключаться. Мысли постоянно возвращались к Дарлин, и к беспокойству за нее примешивалось чувство вины за то, что для нее эта ночь сложилась совершенно противоположным образом, нежели для меня.

Я приподняла голову, лежавшую у Вани на плече. Тепло окутывало кровать, нашу кожу и пространство между нами. Он спал глубоким сном, и на его красивом лице не было написано ни тревоги, ни боли. Я улыбнулась и вдруг заметила на его левом бицепсе затянувшийся ожог в форме неаккуратного круга с буквой «Х» внутри. Я догадалась, что это был сувенир, который он принес с собой из тюрьмы.

– Мой преступник, – прошептала я, снова поражаясь тому, что всегда чувствовала себя рядом с ним в безопасности. Но сейчас, лежа обнаженной в его кровати, я ощущала это еще ярче.

У меня никогда такого не было.

И никогда больше не будет.

У меня было мало парней, и с каждым из них секс воспринимался как что-то само собой разумеющееся. Когда мы общались с парнем достаточно долго, я понимала, что пора начинать этим заниматься, и в конечном итоге это происходило. И каждый раз я надеялась испытать хотя бы крошечную долю тех ощущений, которые в эту ночь мне подарил Ваня.

Я даже не представляла, что секс может быть таким. Не думала, что парень может одновременно окутать заботой и заставить меня почувствовать себя желанной. Этот мог быть грубым и диким, но вместе с тем очень нежным. Вожделение и желание Вани были яркими пятнами краски самого прекрасного цвета, а нежный пыл в его глазах передавал все, что жило в его сердце – и было написано на моем несмываемыми чернилами.

Когда все закончилось, Ваня держал меня в руках так, словно никогда не отпустил бы. Он целовал меня, пока усталость не взяла над ним верх, и он не уснул. Но даже во сне он продолжал удерживать меня в объятиях.

Я опустила голову обратно и снова попыталась заснуть. Бесполезно. Я пролежала без сна еще около часа, пока Ваня не начал шевелиться. Проснувшись, он нежно высвободился из-под меня, чтобы сходить в туалет.

Дверь за его спиной щелкнула и закрылась. Увидев, что я осталась одна, мои старые страхи выползли из своих нор. Может быть, Ване нужно было побыть одному? Возможно, я нарушала его личное пространство? Вдруг он чувствовал себя обязанным обнимать меня после секса? Большинство парней, которых я знала, ненавидели подобные нежности.

Дверь в туалет открылась. Ваня залез обратно в постель и, обняв, притянул меня к себе, чтобы я могла снова улечься у него на плече. Через десять секунд все мои ощущения пропитались им. Теплым, чистым запахом его кожи со слабой соленой ноткой пота. Щекой я чувствовала его сладкое дыхание.

Именно в этот момент я перестала скрываться от своих чувств. Перестала возводить вокруг себя идиотские барьеры, которые раньше строила всякий раз, когда чувствовала себя хотя бы капельку уязвимой.

Вместо этого я обняла Ваню и прижалась к его груди. А потом закинула ногу ему на бедро – так, чтобы мы с ним переплелись, как виноградные лозы. Не знаю, как, но я почувствовала его улыбку.

– Ты поедешь со мной в больницу утром? – прошептал он.

– Конечно. Я очень люблю Дарлин.

Ваня провел рукой по моим волосам.

– Спасибо.

– За что?

– За то, что ты здесь, – ответил он. – За то, что поедешь со мной. За то, что поддерживаешь меня, когда я сталкиваюсь с чем-то неприглядным и трудным. Я знаю, она и твоя подруга тоже. Просто я уже проходил через это раньше, но легче все равно не становится.

– Я буду с тобой. – Я провела лбом по его ключице, а потом взяла его за руку и крепко ее сжала. – Теперь я всегда буду с тобой.

Бум!

Когда на следующее утро мы приехали в Пресвитерианскую больницу Нью-Йорка, родственники Дарлин уже находились там. У ее мамы и сестры были такие же густые каштановые волосы, яркий макияж и объемные драгоценности, как и у нее самой. Ее отец оказался мужчиной солидного вида с внимательными серыми глазами. Я заметила, что женщины разговаривали между собой, но он сидел от них на некотором отдалении, положив руки на колени и поджав губы.

Хайди, Уэс и Найджел вместе вышли из комнаты Дарлин.

– Как она? – спросил Ваня.

– Не очень хорошо, – ответил Уэс. – Со здоровьем все нормально, но ранним утром к ней приходил инспектор. Сказал, что порекомендует судье назначить ей продление периода условно-досрочного освобождения и лечение в реабилитационном центре. Но у меня возникло ощущение, что он не такой человек, который станет отговаривать судью упекать кого-то за решетку, если до этого дойдет дело.

Ваня потер щетину на подбородке.

– Черт.

– Да, и она приняла это близко к сердцу, – добавил Найджел. – Еще и от этого придурка Кайла ничего не слышно.

Мы с Ваней зашли в палату Дарлин. На фоне больничных простыней ее лицо казалось очень бледным, а из ее правой руки торчали иголки, соединенные с трубочками, по которым в ее вену текла какая-то жидкость из прозрачного пластикового пакета, висевшего над ее кроватью.

Она смотрела в окно и не повернула голову, когда мы вошли.

– Привет, – мягко проговорил Ваня, присаживаясь на краешек ее кровати. Она покачала головой, как будто ей было тяжело даже взглянуть на него.

Я подошла к другой стороне кровати и осторожно ее обняла. Она отстранилась, но в следующую секунду все же слабо прижалась ко мне, роняя слезы на мое плечо.

– Я делаю это с собой снова и снова, – сквозь слезы произнесла она. – Я порчу свою собственную жизнь.

– Все будет хорошо, Дар, – произнесла я, опускаясь на край матраса так, чтобы она могла на меня опереться.

– Ты думаешь? – спросила Дарлин, вытирая глаза. – Я просто не знаю, как я смогу с этим справиться, понимаешь? Когда Кайл ушел, внутри меня снова образовалась эта огромная пустота, и мне нужно было чем-то ее заполнить.

– Ты только что описала, как чувствует себя каждый человек на этой планете, – сказала я. – Нам всем нужно чем-то заполнять пустоту внутри себя. – Я откинула прядь волос с ее лица. – Просто так получилось, что ты для этого выбрала незаконное вещество, вызывающее тяжелую зависимость.

Дарлин шмыгнула носом и рассмеялась, а потом в первый раз за то время, что мы были в палате, взглянула на Ваню. Ее лицо тут же осунулось, а глаза наполнились слезами.

– Ох, Ваня, – проговорила она и потянулась к нему, чтобы взять за руку. – Мне так жаль.

– Тебе не за что извиняться, – сказал Ваня.

– Я знаю, но ты всегда был таким хорошим и таким сильным…

– Нет, не был, – проговорил он. – Я просто механически выполнял одни и те же действия изо дня в день. Хоть я и не принимал наркотики, но все равно притуплял свои чувства, просто другим способом. – Ваня поймал мой взгляд. – До недавних пор. Если ничем не рисковать, то ничего и не получишь. Ты очень храбрая, Дарлин. Никогда об этом не забывай.

Дарлин снова расплакалась, а потом вытерла глаза. Ее друзья и родственники заходили и снова выходили, пока часы для посещения не подошли к концу. Пришла медсестра и начала всех прогонять, но я хотела ненадолго задержаться. Я сжала руку Вани и наклонилась к нему, чтобы его поцеловать.

– Я сейчас приду. Дай мне, пожалуйста, минутку.

Дарлин, наблюдавшая за нами, широко улыбнулась, и на ее глаза снова навернулись слезы.

– Вы двое…

Я кивнула и снова уселась рядом с ней.

– Господи, как же я за вас счастлива. За вас обоих. Я всегда надеялась, что Ваня встретит такую девушку, как ты. Я никогда не смогла бы ей стать. Даже если не была бы безнадежной наркоманкой.

– Ты не безнадежная, – сказала я. – И хоть у тебя есть зависимость, она не определяет тебя как личность.

– Скажи это моему инспектору, – вздохнула Дарлин. – Или моему папе. Я так сильно его разочаровываю. Но разве может быть иначе? Ты только посмотри на меня…

Она обвела рукой больничную палату и трубки, торчавшие из ее руки.

– Я уже не раз смотрела на тебя, Дарлин, – сказала я и, достав свою сумку, положила ее на колени. – Я художница, и моя работа обязывает меня видеть человеческую природу. А так как я художница наивысшего калибра, мой взгляд на мир является абсолютной истиной.

Лицо Дарлин осветила слабая улыбка.

– Серьезно, что ли?

– На сто процентов, – проговорила я слегка подрагивающим голосом и, достав из сумки лист бумаги, вручила его ей. – Это тебе, Дарлин.

Дарлин взяла скетч, над которым я время от времени работала уже несколько недель. Она держала его обеими руками, словно что-то очень хрупкое. На рисунке была она – такая, какой я запомнила ее во время поездки в метро в тот день, когда мы покупали рождественские гирлянды. Она рассмеялась, уткнувшись лицом себе в плечо, а потом широко улыбнулась. Ее ясные глаза ярко сияли.

– Поль, – прошептала она.

К моему горлу подступил комок.

– Это ты. Поняла?

Дарлин кивнула, вытерла со щек слезы и сделала глубокий вдох.

– Поняла, – проговорила она. – Я люблю тебя.

– И я тоже тебя люблю, – сказала я и быстро ее обняла, а потом стала собираться уходить.

Стук в дверь. Когда она приоткрылась, в палату заглянул светловолосый молодой человек с татуировками на шее. В руке он держал букет розовых роз.

Глаза Дарлин округлились.

– Кайл?

– Знаю, я поздно, – сказал он, заходя в палату. – Медсестры пытаются меня отсюда выставить, но я не мог не прийти. Боже, Дарлин, ты в порядке? Я только узнал, что ты здесь.

Я поднялась на ноги и накинула сумку себе на плечо.

– Оставлю вас двоих…

– Нет. Подожди, – попросила Дарлин, не отводя глаз от Кайла. – Что ты тут делаешь?

Он нахмурил брови.

– Навещаю тебя.

– Но мы же расстались, – надтреснутым голосом произнесла Дарлин.

– Расстались? – На лице Кайла отразилось замешательство. – Малыш, мы же просто поссорились. Не поняли друг друга. Такое иногда со всеми случается, разве нет?

– Но ты же ушел, – сказала Дарлин. – Я думала, что больше никогда тебя не увижу.

Я сделала пару шагов назад, и Кайл сел на мое место. Я хотела оставить их наедине, но все еще не до конца доверяла Кайлу и его версии этой истории. Тем не менее тревога, написанная на его лице, казалась искренней. Он взял руку Дарлин в свои и прижал ее к губам.

– Я просто расстроился, малыш. Я пошел подышать свежим воздухом. Я же тебе так и сказал.

Дарлин отвела взгляд.

– Я знаю, – слабым голосом произнесла она. – Я раньше уже слышала такие слова, но… Никто так и не вернулся.

Кайл сделал судорожный вдох и коснулся лица Дарлин другой рукой.

– Прости меня, малыш. Мне так жаль…

Я выскользнула за дверь. Оказавшись в коридоре, я прислонилась спиной к двери палаты Дарлин и выдохнула.

– Ты надрала ему задницу? – спросил Найджел. – Эта скользкая крыса проскочила мимо меня, прежде чем я успел сам этим заняться.

Я рассмеялась и вытерла глаза.

– Нет, надирать задницу не понадобилось. Все хорошо.

Я подошла к Ване и взяла его за руку. Он бросил на меня озадаченный взгляд.

Я подняла голову и улыбнулась ему.

– Я все объясню, когда мы придем домой.