Chapter 31. This is not enough

Мортиша

Май, 2031

Прошло около двух недель, за которые Майклсоны успели выдохнуть. Пусть, как выяснилось немного позже, с пробуждением Элая, Далия не мертва, а, вероятно, стала вампиром, — угрозы в качестве ведьмы она более не представляла. Ее поисками занимались гибриды Клауса и вампиры Марселя. После стольких лет беготни, посягательств на семейное счастье четы Майклсон — она заслуживала самой страшной кары.

Впрочем, не все было столь радостно. Реджине и в особенности Элаю знатно влетело от отца, страшно за них переживавшего. Не будь он гибридом, его виски давно бы осеребрила седина. Дети смиренно вынесли гневную тираду родичей и наказание в виде отнятых гаджетов. Под конец Клаус признался, что как никогда горд тем, какие у него дети. Реджина по-свойски заулыбалась, удостоившись отцовского поцелуя в лоб, а Элай замер, точно ожидая сурового взгляда, которого, к счастью, не последовало.

Он остался с отцом наедине, где тот, промочив горло виски, впервые за долгое время говорил прямо и честно: как гордится им, как дорожит его успехами и как страшится не оказаться рядом в нужный момент, когда сыну угрожает опасность. Элай растаял, совершенно не заметив, как отец вовлек его в крепкие объятия, ставшие доказательством того, что он его тоже любит — искренне, со всей отдачей.

«— Ты сделал то, что не смог ни один из нас, Элай. Я бесконечно горд тем, что ты мой сын», — важно заявил Клаус с искрящейся искренностью во взгляде.

После того разговора отношения отца и сына наладились. Между ними исчезла неловкость вкупе с недосказанностью, и недавняя ссора успешно позабылась обоими.

Как считала Кэтрин Пирс, с годами не утратившая интереса к психологии, великий Никлаус Майклсон отпустил историю прошлого, сумев спасти сына от рук древней ведьмы, тем самым завершив давний гештальт — «отец-провал». Вслух она сего, разумеется, не озвучила, однако своими мыслями с Элайджей поделилась, отыскав в нем единомышленника.

И покамест с лица Элая не сходила улыбка, наслаждающегося приятной переменой в отношениях с отцом, его мать места себе не находила, пыхтя от злости. Мортиша винила Клауса в том, что их дети отважились на встречу с Далией. Он своей вины не признавал, однако всеми силами пытался наладить их отношения, заметно похолодевшие — Мортиша не пускала его в постель.

Виной тому стала новость о Люсьене, который устроил охоту на оборотней Луизианы, о чем Клаус и Элайджа не спешили рассказать. Более того, они изначально не считали нужным посвящать хоть кого-то в дела, грозящие их семье бедами. Мортиша случайно узнала о ныне неизвестных замыслах Люсьена, как и о его пребывании в Новом Орлеане.

— Мам, ты на меня еще злишься?

Заглянув в родительскую спальню, Элай несмело потоптался у порога, не решаясь войти. Наблюдая за тем, как мать проходится щеткой по длинным волосам, он улыбнулся. Было время, когда он, будучи трехлетним ребенком, подолгу не мог заснуть, и она укладывала его, рассказывая сказки, пока он играл с ее темными локонами.

— Да, Элай, — Мортиша выдохнула с натугой, отложив щетку на туалетный столик. — Я злюсь не за то, что ты сделал. Признаю, ты повел себя храбро и безрассудно. Не ухмыляйся! Я злюсь на то, как глупо ты себя повел, подвергнув себя и сестру опасности.

Поднявшись с мягкого пуфика, Мортиша потянула сына за руку на софу и, коснувшись кончиком пальца его подбородка, поймала его взгляд. Она его хорошо знала и видела, что он ни капли не сожалеет о свершенном поступке.

— Ты ведь знаешь, как много ты и Реджина для меня значите. Вы — вся моя жизнь, так почему же ты играешь моим сердцем, Элай? Как бы я жила, если бы с вами что-то случилось?

— Мам, — протянул Элай, стыдливо опустив взгляд. — Обещаю, я буду думать головой.

Улыбнувшись, Мортиша крепко обняла сына, опустившего голову на ее плечо. Не открывая глаз, он вдохнул ее запах — цветочный аромат, словно бы вернувшись на мгновение в детство.

Когда Элай отошел ко сну, в комнату вошел Клаус. Скрестив на груди руки, он устремил взгляд в окно на ночной город, беря несколько минут на раздумья, чтобы завести разговор с той, кто на него не глядела. Статная, гордая, знающая себе цену, Мортиша наказывала его холодом, и он велся на ее манипуляции, да только извинений не приносил — не в его стиле.

— Мне ты таких слов не говорила, — ревностные нотки взыграли в голосе Клауса, обернувшегося к супруге.

По кистям рук Мортиша растирала крем, не обращая внимания на муженька, вьющегося за ней, точно дворовый пес, требующий ласки.

Прищурившись, Клаус быстро понял, что ему нужно вывести ее на эмоции, дабы она соизволила с ним заговорить. Немедля он усмехнулся, сказав жестко:

— Ты говоришь нашему сыну о том, что не сможешь жить без него и Джины, — начал он важно, расхаживая по комнате с заведенными за спину руками. — Скажи вот что, как они будут жить без тебя, когда ты... умрешь от старости в лучшем случае?

— Клаус, — сквозь зубы процедила Мортиша, не желая вновь и вновь возвращаться к его попыткам обратить ее в вампира.

— Ты хочешь, чтобы мы покинули Орлеан. Снова бежали, потому что давний враг семьи, Люсьен, замышляет нечто опасное, о чем мы наверняка не знаем. Поскольку он нам не друг и, как Аврора в свое время, точит на нас зуб, конкретно на меня, — какова вероятность, что он не захочет мести? Что он не станет действовать через наших детей?! Один раз мы с тобой допустили промах, Мортиша.

Вскипев, Мортиша подорвалась с места. Оттолкнув в грудь Клауса, совершенно не сопротивляющегося ее напору, она отвесила ему пощечину и снова толкнула, оказавшись в ловушке его объятий.

— Бей меня, кричи, гони прочь, но не уходи, — шептал он ей на ухо, не позволяя отстраниться. — Наша семья в тебе нуждается. Я не представляю своей вечности без тебя...

Мортиша затихла, совсем скоро обмякнув в руках Клауса, спустившего бретельки ее ночной сорочки с плеч. Он ощутил, как увлажнилась его рубашка на груди от того, что она не сдержала слез. Годами он подкидывал ей возможные сценарии угроз их семье, в частности детям, молча умоляя перестать упорствовать в нежелании стать вампиром, чего она не хотела и чего страшно боялась, что голод вернется.

— Хватит меня мучить, — взмолилась она сорвавшимся голосом.

Отстранившись, Клаус в нежном жесте обхватил лицо супруги ладонями.

— Ты мучаешь всех нас. Всю нашу семью, которая боится тебя потерять. Как мы будем жить без тебя? Еще лет двадцать в лучшем случае Фрее удастся сохранять твой юный облик, а что потом? Твое тело не молодеет. С возрастом придут болезни или, того хуже, случится несчастье, в момент которого никто из нас не успеет. Может случиться все что угодно: пьяный водитель грузовика, сорвавшийся булыжник со здания, пожар... любая катастрофа способна отнять тебя у меня. У всех нас. Неужели ты этого не понимаешь?

Охваченная дрожью, Мортиша разрыдалась, скрыв лицо руками. В защитном жесте Клаус прижал ее к своей груди, ладонями поглаживая по голове. Она затихла лишь тогда, когда он повел ее в постель, позволив отыскать покой на своей груди.

— Я подумаю, — не своим голосом прохрипела Мортиша, обнимая мужа за торс. — Я подумаю, только... не нужно больше этих разговоров. Я не выдерживаю.

Клаус остался молчалив к ее просьбе. То был один из действенных вариантов, которые подстегивали ее думать наперед, а не жить моментом человеческой жизни, непростительно короткой.

Когда Мортиша доверчиво заснула, окутанная теплотой его объятий, Клаус прошептал тихо:

— Все ради твоего блага.

Этой ночью он пробрался не просто в ее мысли — он проник в ее сон, заставив пережить потерю каждого из членов семьи, оставив Реджину и Элая напоследок. На рассвете Мортиша пробудилась в поту и слезах, не обнаружив рядом супруга, оставившего ее ради усиления оказанного эффекта.

Жесткий, эгоистичный, доминант — Клаус был готов пойти на многое, если не на все, чтобы удержать подле себя Мортишу; чтобы не дать их семье развалиться, потеряв ее.

В полдень следующего дня в Новый Орлеан прибыл Кай прямиком из Будапешта, которому Мортиша рассказала о своем сне. Он отреагировал неоднозначно: с одной стороны, догадывался, кто стоял за режиссурой ее сновидений; с другой стороны настаивал на том, что сон непременно пророческий. Затем и вовсе провел психологический анализ, заявив, что таким образом сознание миссис Майклсон кричит о главном ее страхе, призывая действовать.

— ...Я бы его на части разорвала, — заведенная разговорами о силе и мощи, присущей вампирам, Мортиша, меряя шагами гостиную, взглядом уперлась в пол. — За все, что он сделал, в чем повинен. Если бы я только могла... убила бы не раздумывая.

Отпив крепкий виски, Кай улыбнулся самодовольно. Он скучал по неудержимому нраву подружки-вампирши, вот уже более пятнадцати лет засидевшейся в теле человека.

— Возможно, сейчас ты не можешь его прикончить своими руками, но не забывай, что у тебя есть я. Твой личный еретик!

Заинтересовавшись, Мортиша вскинула голову, опустив плечи.

— На что ты намекаешь?

— Не намекаю, — оставив стакан на журнальном столике, Кай поднялся на ноги, пригладив лацканы кожаной куртки. — Предлагаю совершить рейд в жилище врага.

Словно бы не веря, Мортиша медленно потянула губы в ухмылке. По правде, она подумывала наведаться в логово Люсьена, да только не решалась сделать это в одиночку из-за своей человеческой уязвимости.

— И как же ты войдешь?

— Предоставь это дело мне, — прокрутив на указательном пальце кольцо-печатку с говорящей «М», Кай подтолкнул Мортишу к выходу, держа ладонь на ее лопатках. — Фреюшка, не жди, мы вернемся поздно.

Уходя, Кай, не сбавляя шага, на ходу чмокнул растерявшуюся Фрею в щеку.

— Куда вы?

— Гулять, — обернувшись, ответил Кай. — Не ревнуй, я все равно люблю тебя сильнее.

Хихикнув, Мортиша пожала плечами, заметив растерянный взгляд Фреи, за годы так и не сумевшей до конца привыкнуть к манере общения Кая. Он не был похож на мужчин, которых она встречала и знала раньше, что ее, несомненно, в нем привлекало. Одновременно с тем страшно пугало от того, что Кай не вписывался ни в один тип известных ей парней, а значит, ожидать от него можно было всего.

Мортиша и Кай проникли в пентхаус Люсьена после того, как Кэтрин отправила емкое сообщение: «Путь чист». Известно ей было многое от Элайджи, сегодняшним днем вместе с Никлаусом похитившего давнего недруга, ставшего причиной, по которой Элай активировал ген оборотня. Марсель же в это время вместе с приближенными вампирами разрушил так называемую лабораторию мистера Касла.

— Ты говорил, что у тебя есть план, — напомнила Мортиша, цинично ухмыльнувшись.

Кай, не рассчитывавший задержаться на пороге, плечом прислонился к дверному косяку. Он протянул подруге кинжал, молча давая понять, что пора бы ей провести по ладони лезвием, дабы ее кровь разрушила магический заслон, не позволяющий ему войти внутрь.

Мортиша медлила, осматриваясь. Что-то необъяснимое, на уровне интуиции, влекло ее. Будь рядом Фрея или Давина, открывшая свою лавку в Нью-Йорке под присмотром Нади Петровой, — в один голос сказали бы: «Тебя ведет твоя ведьминская чуйка». Пусть Мортиша была потомком Сайласа, но магии в ней — с каплю.

— Hey, guapa, ¿cómo estás? ¡Hola, hola!Эй, красотка, как дела? Привет-привет!

Позабыв о Кае, настаивавшем на том, что Мортише не следует в одиночку бродить по пентхаусу очередного злодея, она оставила его на том же месте.

— Подожди, — затерявшись в глубине комнат, Мортиша исчезла из виду друга, — кажется, здесь кто-то есть.

— Мортиша, черт возьми, вернись немедленно!

— ¿Qué tal? ¡Me encanta la piña colada y los culos jugosos!Как дела? Я люблю пинокаладу и сочные задницы!

В одной из просторных комнат Мортиша отыскала того, кого совершенно не ожидала увидеть, — попугая. Да не простого, а серого африканского попугая, одного из умнейших по интеллекту в своем роде. Он томился в высокой, довольно просторной клетке с толстыми прутьями.

— Боже мой, — шепотом сорвалось с губ Мортиши, и она заразительно рассмеялась.

В этот же миг Кай выдохнул с облегчением.

— Guapa, ¡sácame de aquí!Красотка, забери меня отсюда! — снова заголосил попугай, склонив голову чуть влево, словно не выпуская красавицу из поле зрения.

— Извини, дружок, я не по твою душу.

Продолжив осмотр чужого жилища, Мортиша щелкала пальцами правой руки, будто бы силясь воззвать к магии. Увы, на ее зов ни одной искорки не явилось. Однако, что примечательно, на выручку ей пришел тот, на кого она ставок не делала — попугай.

— Te voy a mostrar un secreto.Я покажу тебе секрет.

От неожиданности Мортиша едва не подпрыгнула, резко обернувшись и взглядом отыскав попугая, изрядно заскучавшего в одинокой клетке. Он, как и все птицы, рвался на волю.

— Секрет?

— Secreto.

Решив, что терять нечего, Мортиша подошла ближе и выпустила попугая из клетки. Он мгновенно вылетел, облетел комнату и, вернувшись, опустился на ее плечо. Не успев среагировать, она, не в силах удержать контроль над своим телом, запрокинула голову, неестественно выгнувшись в спине. Ее необычайно голубые глаза покрыла белоснежная пелена.

Перед взором Мортиши замелькали вспышки ярких картинок, меняющихся с необычайной частотой. Впрочем, подстроилась она быстро и совсем скоро поняла, почему Люсьен вел охоту на оборотней, какие тайны скрывал и кто стоял за его спиной, управляя им точно марионеткой. Обо всем этом, придя в себя, она торопилась рассказать семье, но прежде забрала с собой попугая.

— Su secreto está aquí.Его секрет здесь.

— Где? — Мортиша задержала дыхание, чуть покачиваясь. Она точно не знала, что с ней произошло, но могла поклясться, что попугай далеко не так прост, как ей показалось поначалу. — Покажи мне его секрет.

Повинуясь, попугай покинул женское плечо, на котором минутой ранее вполне удобно примостился, и, в очередной раз облетев комнату, устремился на второй этаж пентхауса. Мортиша мгновенно последовала за попугаем, все кликавшим ее красоткой. Там-то она и отыскала то, над чем Люсьен трудился не один год. То, что страшно себе вообразить и куда страшнее иметь.

— Ну что, дружок, пойдешь со мной?

***

Минули сутки с того дня, как Майклсоны избавились от Люсьена — жестоко убив его в своем непревзойденном стиле, чем заслужили вечный союз дружбы с оборотнями с болот, похоронив перипетии прошлого; как Мортиша рассказала семье о том, что узнала, — о замыслах Люсьена стать совершенным вампиром, создав сыворотку на основе магии крови и яда оборотней разных вожаков тринадцати стай. И, что более примечательно, в особняке Майклсонов появился новый член — попугай Аркан,Значение: от «Арканум» — тайна. по совершенно непонятным причинам способный магией транслировать чужие тайны, а порой фрагменты будущего.

Фрея, а вместе с ней Кай, пытались узнать природу происхождения попугая, прежде не встречая ему подобных животных. Он же, выбрав своей любимицей Мортишу, ластился лишь к ней, отчего Клаус ворчал чаще обычного. А кто бы поступил иначе? Аркан без тени страха насмехался над многими жителями особняка, соревнуясь с Деймоном и Каем в сарказме. И, надо сказать, пока выигрывал он.

А что до сыворотки?

Мортиша о ней никому не рассказала. Решила помедлить, не зная, чем может обернуться ее молчание, но куда страшнее было осознать, что эта самая сыворотка вполне способна призвать в Новый Орлеан не менее могущественных вампиров, схожих замыслами с Люсьеном. В конце концов, брат Авроры — Тристан де Мартель — не последний бессмертный, имеющий влияние в сверхъестественном мире. Если же ему стало известно о том, что Люсьен до своей кончины успел завершить создание сыворотки, — головы многих полетят.

В остальном все шло своим чередом — вампиры, оборотни и ведьмы вели охоту на Пустую, о которой вот уже несколько недель не было слышно. Но, что более тревожно, как считал Элайджа, Пустую не получалось отыскать при помощи магии, что раньше было хоть как-то возможно. Сейчас же гнетущая тишина. Также гибриды Клауса искали Далию, как выяснила Фрея, принявшую бессмертие, да растерявшую свою магию.

Более она не представляла угрозы, да только Клаус Майклсон был ведом местью. Сестрица матери кошмарила его семью, вынуждая каждого из них скитаться по разным уголкам мира, нигде надолго не задерживаясь. Преследуемые ее воронами, Майклсоны стали беглецами до возвращения в Новый Орлеан.

— Что же мне делать? — уронив голову в ладони, Мортиша прикрыла веки, пытаясь выровнять дыхание.

— Puedo mostrarlo, hermosa mía.Я могу показать, красавица моя.

Аркан, не имевший клетки в новом доме, который покидать не желал, опустился на колени девушки, клювом потянув за рукав ее блузы. Мортиша отняла руки от лица, нежно улыбнувшись.

— Предлагаешь заглянуть в будущее? Боюсь, что мне могут не понравиться его вариации. Честно тебе скажу, не знаю, что делать. Моя семья не самые образцовые... бессмертные. Как бы ни началась война за власть, Аркан.

Попугай пересел на плечо Мортиши, надежно спрятавшей сыворотку под половицей кровати, перед этим скрыв ее в проклятом артефакте. Болтая с ним об Испании, в которой он жил около года среди клана ведьм-девственниц, являясь их личным оракулом, она спустилась на кухню, вспомнив о порции мороженого, припрятанного в морозилке.

Заметив мелькнувшую тень в темноте коридора, Мортиша из любопытства выглянула, узнав в мужском силуэте сына, собравшегося покинуть дом на ночь глядя, что было на него непохоже.

— Элай, куда ты собрался? — нахмурившись, Мортиша отложила эскимо на столешницу. — Первый час ночи, ступай в постель.

Попугай щелкнул клювом.

Мальчишка обернулся. Непохожий на себя, он казался безэмоциональным, отстраненным, без намека на огонек в глазах, доставшийся ему от дядюшки Кола. Мортиша напряглась, не узнавая сына.

— Элай не вернется, — серо-голубые глаза парня засияли необычайно ярким голубым светом — холодным, безжизненным. — Элай мой.

— Что? Элай! Элай, вернись домой!

Мортиша выбежала на улицу вслед за сыном, словно бы растворившимся в темноте ночи. След его простыл. На ее крик сбежались те, кто находился в доме, — сонная Реджина, Деймон, Аврора и Кэтрин.

Паника накрыла Мортишу, у которой перехватило дыхание. Оседая на пол в руки старшего брата, она цеплялась за его рубашку, шепча в ужасе:

— Она забрала его... Пустая... забрала его.