6. Часть Акт 5: Стажировка: Ожидание

На следующий день после ухода Аямэ – поздним вечером того же дня – все ждали начала классного часа, надеясь, что им наконец расскажут о происходящем, чёткого ответа на что они так и не услышали...

На классный час Айзава пришёл в состоянии ещё более измотанном, чем обычно. Казалось, он вот-вот потеряет сознание прямо перед ними и рухнет на пол. Всё из-за бессонной ночи – он отказался покидать аппаратуру прослушки, пока не убедится, что жизни его ученицы ничего не угрожает.

Слушая записывающиеся звуки, он по-настоящему испугался. Не верил, что его ученица способна так разговаривать и так себя вести, даже просто придерживаясь необходимого образа злодея. Словно актерская игра, не была игрой.

Ночноглаз рядом восторженно записывал каждое полученное слово, каждую деталь новейшей информации, а Баблгёрл едва не умирала от волнения из-за той грубости и наглости проявляемой девушкой в столь опасной ситуации.

Однако когда та вошла в комнату, где ей выделили место для сна, и та тихо своим голосом произнесла: «Устала», Айзава выдохнул с облегчением. Он понял: что бы с ней там ни происходило, внутри она оставалась собой. Только тогда он смог оставить всю остальную работу на Ночноглаза, с условием, что каждые два часа ему будут докладывать о состоянии его ученицы.

Теперь же ему предстояло каким-то образом объяснить ситуацию остальным ученикам. Особенно Бакуго, которому сейчас было тревожнее всех.

– Извините, дети, но я не могу вам ничего рассказать о том, чем сейчас занимается Аямэ. – Айзава говорил сухо, стараясь не выдать собственной усталости. – Могу лишь с уверенностью сказать, что сейчас она работает, не покладая рук, и её жизни ничего не угрожает.

Вопросов было много, ответов – мало.

– Айзава-сенсей, простите, но может это быть как-то связано с расследованием, которое ведёт Сэр Ночноглаз? – Мидория, конечно, не удержался и задал этот вопрос, который его так сильно волнует.

– Мидория! – голос учителя стал предупреждающе жёстким, – Вас же предупреждали не распространяться на эту тему.

– Мы никому не рассказывали, что это за расследование... – парень виновато опустил голову.

– Угх... – Айзава потёр переносицу, чувствуя, как к глазам подступает усталость. – Всё верно, это связано с текущим расследованием. Но больше я ничего сказать не могу.

– Что значит не можете?! – Бакуго вскочил, стул с грохотом отлетел назад. – Ни где она, ни что с ней – вы ничего не говорите! Слова о том, что «работает, не покладая рук» и «её жизни ничего не угрожает», звучат совершенно неубедительно!

– Бакуго, – Айзава посмотрел на него с усталостью, но в этом взгляде было что-то, от чего Кацуки замер. – Я знаю, что вы расстались не на самой лучшей ноте. И знаю, что ты за неё переживаешь. – Он сделал паузу, подбирая слова. – Но с этой работой не справился бы никто другой. Поэтому... – Айзава слегка склонил голову. – Прошу вас, потерпите. Подождите, пока она не закончит со своей работой.

В классе повисла тишина. Даже Бакуго не нашлось, что ответить на искренбю просьбу учителя подождать. Бессловно, он поднял упавший стул одной рукой и недовольно сел обратно, уставившись на пустое место за первой партой перед ним.

* * *

Этот день прошёл. Обычный, ничем не отличающийся от других, кроме одного – отсутствия одной ученицы за передней партой. Её не было всего сутки, но в классе будто поселилась тревога, которую чувствовали даже входящие учителя. Мик приглушил звук на своих уроках, потому что даже ему было тяжело работать в этой подавленной атмосфере.

На второй день стало только хуже. А вечером произошёл тот случай с разбитой чашкой.

Когда Бакуго поднялся в комнату, первым делом пальцы сами нащупали цепочку на шее. Он открыл кулон, посмотрел на фотографию. Чтобы убедиться, что человек, мыслями о котором занята вся голова, вообще существует. Потом достал телефон. Набрал её номер. Знал, что бесполезно, но всё равно набрал. Смотрел, как на экране высвечивается её имя на фоне белых гипсофил и оранжевых сердечек по краям. Он только недавно это заметил – в тот раз, когда в забытьи случайно позвонил ей.

Потом начал писать. Сообщения улетали в никуда, но он всё равно отправлял их одно за другим. «Вернись ко мне». «Прости». «Я идиот». «Я люблю тебя». Бесполезно. Экран оставался тёмным.

Он закрывал глаза, и перед ним всплывало всё: их первая встреча, когда он ещё не понимал, что она для него значит; их ссора, уничтожившая столько времени, которое они могли бы провести рядом. И тот день в кафе, когда они готовились к полугодовым тестам, а потом начался ливень.

Аямэ и Киришима, два ненормальных, выскочили под дождь и начали танцевать. А он остался стоять под козырьком, наблюдая за ними. И только сейчас понял, кто на самом деле был глупцом.

«Ты ещё пожалеешь, что не присоединился» – всплыли в памяти слова какой-то женщины, стоявшей рядом.

– Какой же я идиот... – прошептал он в пустоту комнаты.

* * *

На третий день Мидорию, Киришиму, Урараку и Асуи по срочным обстоятельствам вызвали в офис Сэра Ночноглаза. Там уже были Айзава, Гран Торино и их наставники по стажировке – все, кого они знали лично.

– Спасибо за предоставленную информацию. Расследование значительно продвинулось, – начал Сэр, после чего всех пригласили в конференц-зал.

– Учитель, а вы почему здесь? – Асуи и Урарака сразу подошли к Айзаве.

– Не мог не прийти, – коротко ответил он, давая понять, что расспросы бесполезны.

Дальше их посвятили в дела «Восьми заветов» – об их деятельности, о нелегальном обороте наркотиков с эффектом допинга для причуд. Но когда один из героев заметил, что ученикам. UA здесь не место, вмешался Жирно Жвач.

– Не говори так! Эти двое – самые заинтересованные лица! – он так резко вскочил со стула, что того отбросило назад. Киришима ничего не понимал, а Тамаки мечтал провалиться сквозь землю.

Затем разговор снова вернулся к наркотикам. И тут выяснилась самая важная деталь – появился новый препарат, способный лишать человека причуды.

Айзава объяснил принцип работы своей причуды, но это коренным образом отличалось от действия нового наркотика. А потом он похвалил способности Бакуго – благодаря ему они получили цельную пулю с этим препаратом. Но дальше открылась новая, ужасающая правда.

– Мы выяснили ещё одну вещь, – герой сделал паузу. – Внутри пули была человеческая ДНК.

Ребят бросило в холодный пот, ужас застыл на их лицах. А затем Ночноглаз рассказал, чья именно это ДНК и откуда её берут. Мидорию и Мирио проняло особенно сильно – они видели эту девочку собственными глазами.

– Но мы не можем быть уверены на сто процентов! – возражали другие герои.

– Можем, – перебил Ночноглаз. – Несколько дней назад мы внедрили своего человека на территорию «Восьми заветов» под видом пропавшего без вести злодея. Благодаря этому человеку все наши догадки подтвердились, и теперь мы знаем точное расположение базы.

– Кто-то смог внедриться в ряды «Восьми заветов» и не раскрыть себя? – герои не верили. – Такой человек вообще существует?

– Этот человек до сих пор там, – голос Ночноглаза стал жёстче. – Оказывает девочке поддержку и ждёт, когда мы начнём действовать.

Мидория прокрутил в голове всё услышанное. «Несколько дней назад внедрили своего человека... Оказывает поддержку девочке...» Потом вспомнил слова Айзавы: «Она работает, не покладая рук... Это связано с расследованием Ночноглаза...» И сопоставил факты.

– Почему Аямэ здесь нет? – спросил он тихо. А потом его осенило. – Сэр! Только не говорите, что тот, кто отправился к «Восьми заветам»... Это Аямэ?!

Все замолчали. Ребята переглянулись – действительно, не хватало только её.

– Всё верно. Туда отправилась ученица  UA, проходившая у меня стажировку – Тодороки Аямэ.

У первогодок лица исказились. Они пытались переварить мысль, что их одноклассница уже несколько дней находится в логове врага.

– Этого не может быть... – Киришиму чуть не вывернуло от услышанного.

– Мидория, Асуи, Урарака, Киришима, – Айзава посмотрел на них строго. – Вы никому не расскажете об этом.

– Но учитель! – Киришима бросил взгляд в сторону, где должен был сидеть Бакуго.

– Особенно ты, Киришима. Особенно Бакуго. – Айзава выделил каждое слово. – Если вы кому-нибудь расскажете, вы только усугубите ситуацию. И стажировку для первогодок закроют всем без исключения.

Ребята поняли, в какой тяжёлой ситуации оказались. Теперь у них была своя, непосильная ноша.

* * *

Пока взрослые решали свои вопросы, дети вышли в зал ожидания. Там Мидория и Тогата рассказали остальным о встрече с Чисаки и о том, как тогда поступила Аямэ.

– Почему она пошла туда одна? – спросил Мидория.

– Мидория, – к ним подошёл Айзава, – это была целиком её инициатива.

– В смысле? – Урарака не верила. – Она сама это придумала?

– Я и сам не понимаю, как она до такого додумалась. – Айзава потёр лицо, чувствуя усталость. – Но идея целиком её. Ночноглаз только помог с реализацией. – Он помолчал. – В тот день, после стычки с Чисаки, она подошла к Ночноглазу и предложила такой вариант: они находят подходящего пропавшего злодея, которым она могла бы притвориться, распускают слухи о его появлении и внедряют её туда. До сих пор не понимаю, как ей удалось уговорить Ночноглаза и получить разрешение директора. На мои вопросы они оба просто молчат.

Айзаве не забыть той ссоры, которую он устроил директору, когда узнал об этом. Он тогда готов был кабинет разнести. Но директор был непоколебим. Даже тот факт, что там могла оказаться Лига злодеев, его не остановил.

– Я очень за неё беспокоился, – продолжил Айзава тише. – Но она справляется. Как обычно. – Он посмотрел на ребят. – Я мог бы дать вам послушать записи с её костюма, но не стал бы. Это слишком тяжело для адекватного восприятия.

Сколько им ни объясняли, ребята всё равно не могли принять тот факт, что Аямэ сейчас там, среди врагов. И Айзава был прав, что не рассказал им всей правды – иначе они впали бы в ещё большее уныние.

– Знаете, – сказал он неожиданно, – я изначально хотел сегодня объявить вам об окончании стажировки.

– Что?! – Киришима сразу взвился. – Вы думаете, мы сможем сидеть на месте, зная, где она?!

Айзава обвёл взглядом остальных. Их лица выражали то же самое.

– Я всё никак не перестану поражаться своим ученикам, – вздохнул он. – Пока одна настолько упряма, что лезет в самое пекло по собственному желанию, остальные готовы лезть туда же следом. Хорошо бы вы хоть немного походили на неё в плане осторожности. Особенно ты, Мидория.

Он подошёл и сел перед ним на корточки, глядя прямо в глаза.

– Ты же всё равно окажешься в самой гуще событий. Я тебя знаю.

Айзава понимал: Мидория из тех, кто вмешивается во всё, где чувствует чужие проблемы. Поэтому лучше дать ему действовать там, где можно контролировать ситуацию, чем потом разбираться с последствиями. Так что все ребята официально подключились к операции, полностью осознавая риски. Всё ради Эри. И ради Аямэ.

* * *

Где-то неподалёку, в подвальном помещении базы якудза, Аямэ сидела с Эри на руках. Над девочкой снова провели очередные процедуры, и Аямэ снова было трудно её отпускать – она успела нанести себе удары уже два раза, а не один.

– Эри, хочешь, я спою тебе одну песню? – тихо спросила она. – Я когда-то давно услышала её от одной женщины и до сих пор не могу забыть.

«Удивительно, что я её помню. Даже самая сильная неприязнь не способна затмить такие особенные моменты жизни».

Аямэ вспомнила, как ещё совсем маленькой, когда её пеленали и носили на руках, мать пела ей колыбельные. Они были разными, но в память врезалась только одна. Тот день был спокойным, слегка ветреным. Шото спал в кроватке, старшие где-то резвились неподалёку, а мама вышла на улицу и села на край деревянного крыльца. Она сидела тихая, умиротворённая, напевала что-то себе под нос, и этот голос красиво смешивался со звоном нескольких ветровых колокольчиков на углах крыши. Посидев немного и покачав маленькую Аямэ на руках, мама посмотрела на неё с такой ласковой улыбкой, какой она больше никогда в жизни не видела. А потом тихо запела своим красивым и нежным голосом:

– Под улыбкою луны, день ушёл, закроем двери, улыбнись же звёздам ты...

Аямэ запела сама. Тем же тихим, монотонным голосом, вкладывая в песню те же чувства, что когда-то вкладывала мама. Счастье. Радость. Любовь к своему ребёнку. Конечно, Эри не была её дочерью, но всё же... Ей очень хотелось, чтобы этот ребёнок был счастлив, как когда-то этого желала мама для неё.

– Утром счастье к нам примчится, сбудется твоя мечта. Та, что пусть тебе приснится... Засыпай, любовь моя...

Хроностазис, стоявший в углу, был в шоке. Он никак не ожидал такого мягкого исполнения от столь эгоцентричной особы. Но вынужден был признать – колыбельная звучала идеально.

– Ты хочешь спать, Эри. Ложись, а я тебе ещё раз спою.

– Поспишь со мной? – Эри попросила сама. Впервые.

– Конечно. Ты ещё спрашиваешь? Я для тебя что угодно сделаю. Только попроси.

Аямэ легла на кровать, повернувшись лицом к Эри. Сначала не знала, куда деть свои огромные лапы, но малышка сама нашла им место – ухватилась маленькими ручками за её страшную когтистую ладонь и расслабилась. Ей было уютно и тепло рядом с этой странной девушкой. А потом снова полилась колыбельная, тихая и монотонная, пока дыхание Эри не стало ровным и спокойным.

Свободной рукой Аямэ натянула одеяло на маленькое истерзанное тело, укрывая его со всей возможной заботой. Если бы не этот серый взгляд из угла и эти неуклюжие лапы, всё было бы почти идеально.

«Интересно, что сейчас делают остальные? Сегодня же собрание, да? Или завтра? Я уже сбилась со счёта... Не знаю, сколько ещё здесь пробуду... Эри, даже если за нами не придут, я обещаю – я вытащу тебя отсюда любой ценой. Просто потерпи немного. Пока одна партия препарата не будет готова... Прости, что из-за моего эгоизма тебе приходится так страдать».

* * *

На следующий день всё шло своим чередом: обычные уроки, затем практические занятия. Но по тому, как Киришима настойчиво избегал Бакуго, тот начал подозревать, что у друга есть информация, которой с ним не делятся. Урарака и Асуи тоже вели себя подозрительно тихо. У любого бы возникли вопросы.

В обед Мидория сидел с Иидой и Тодороки и чувствовал, как депрессия накрывает его с головой. Аппетита не было совсем, даже любимый кацудон стоял нетронутым.

– Ты в порядке? – осторожно спросил Иида.

– Ты с самого начала стажировки сам не свой, – добавил Тодороки. – И сестра тоже. С ней что-то произошло?

– Тодороки... – Мидория посмотрел на него с недоумением. – Как ты можешь быть таким спокойным? Ты же, наверное, переживаешь за неё больше всех.

Тодороки чуть улыбнулся – спокойно, но в глазах мелькнуло что-то тёплое.

– Я переживаю. Очень. Но я знаю её. Чем бы она ни занималась, она справится. Я верю в неё больше, чем волнуюсь.

Никто из них не догадывался, насколько сильно он на самом деле взволнован.

Иида, как всегда, попытался привести свои цитаты, но в этот раз они сработали против самого Мидории – слова, которые он когда-то сказал Ииде, вернулись к нему. И он не выдержал, пустил скупую слезу, которую быстро вытер, чувствуя облегчение от того, что друзья рядом и всегда поддержат.

* * *

Ночью всем участникам спасательной операции пришло уведомление о начале. На базе «Восьми заветов» тоже готовились к побегу – для Эри и Восстановителя. Аямэ должна была участвовать, поэтому осталась с девочкой.

«Скорее всего, буду нести её вместе с Чисаки к выходу, пока Тогата-семпай нас не догонит».

Суматоха началась рано утром. Аямэ вызвали из комнаты Эри на общее собрание всех «Восьми заветов». Там же оказались Тога и Твайс из Лиги злодеев. К счастью, они её не узнали – иначе начались бы серьёзные проблемы.

– «Восемь заветов» объединились с Тогой и Твайсом, – предупреждал Ночноглаз своих. – Так что будьте вдвойне осторожны. Они знают о нашем нападении, у них есть план отступления. Нейтрал будет двигаться с целью, так что мы отследим их по датчикам в костюме.

– Всё равно не могу поверить, что там внутри ребёнок, да ещё и под прикрытием, – сказал герой с афро.

– Она выглядит как взрослая, так что они ничего не заподозрили, – пояснил Сэр. Ребята из класса согласно кивнули – Аямэ действительно не походила на ребёнка, скорее на взрослую с ещё юным лицом.

Дальше началось распределение на группы, которыми герои будут передвигаться во время миссии. И когда всё было подготовлено, а каждый знал свою роль, ровно в восемь тридцать началось наступление.

– Эри, пойдём, нам пора уходить, – Аямэ протянула к ней руки, и девочка без сопротивления пошла к ней.

– Выходит, я был прав, полагаясь на тебя. Она стала очень послушной, – Чисаки всё это время наблюдал за ними.

– А ты ещё сомневался?! Я обожаю таких детей, а если они ещё и такие особенные! – улыбка на её лице снова стала безумной, пока её лапы гладили белые спутанные волосы девочки. С таким выражением лица Чисаки не мог не поверить в искренность её одержимости.

– Пошли. У нас мало времени.

– Да-да! Идём! – Аямэ последовала за главой, а вместе с ними увязался и Хроностазис. Так они шли по тёмным коридорам, таким же, как и везде.

Когда в подземном комплексе начался обвал, стало очень шумно. Но здесь нечему было удивляться – одновременно в разных углах комплекса шли ожесточённые битвы, исход которых Аямэ знала наизусть.

Она шла, напевая себе под нос, слушая разговоры Хроностазиса и Чисаки. А ещё ей на глаза попалась та самая коробочка, ради которой она сюда пришла. Эта коробочка обладала огромной силой уже сейчас, потому что от неё могло зависеть будущее этого мира и будущее Эри, являвшейся источником для этого препарата.

– Теперь пришёл и ваш черёд вступить в дело, временные сообщники, – сказал Чисаки в тот момент, когда они проходили мимо Тоги и Джина.

В одну секунду взгляды двух девушек пересеклись, и Аямэ улыбнулась. По телу Тоги пробежал приятный холодок. А рука девушки, сейчас похожая на лапу, помахала ей, выставляя два пальца. Такой жест был совсем неуместен для почти незнакомых людей, поэтому до проницательной Тоги всё дошло быстро.

– Сестрёнка? – сначала она подумала, что это полнейшее безумие, но когда та на секунду обернулась и губами произнесла «это я», Тога залилась краской. Не смущающей, а краской удовольствия и восторга. – Боже, какая же она крутая! Даже «Восемь заветов» её обманулись... – последнюю фразу она прошептала, так что её услышал только Джин.

– Тога, ты о чём сейчас? – спросил Твайс, не понимая её странной реакции.

Тога подошла к нему и прошептала на ухо то, что только что поняла.

– Интересно, зачем она сюда пришла? – проведя в голове небольшой анализ, девушка предположила, что Аямэ здесь под прикрытием героев, а значит, она действует против якудза. – Это всё меняет! – в голове школьницы начал развиваться план. План мести и желания помочь своей подруге в столь тонкой ситуации. – Джин, давай устроим здесь заварушку!

Ходьба по пустым коридорам продолжалась очень долго. И в какой-то момент шум стал просто невыносимым. Стены начинали содрогаться даже в этом спокойном месте. Побелка посыпалась с потолка – значит, Тога и Твайс вступили в дело, разозлив управляющего всем подземным комплексом. А ещё герои в целом приблизились к идущим на отступление Аямэ с Эри на руках, Чисаки и Хроностазису.

– У вас точно всё под контролем?

«Тога, вы уж с Джином постарайтесь. Заставьте этих ублюдков пожалеть о своём высокомерии. А Мирио вот-вот должен появиться...»

Этот бесконечно длинный коридор уже начинал надоедать. Но вдали уже виднелась открытая площадка большого зала, где, собственно, и должны были произойти главные события.

«Значит, всё случится сейчас».

Аямэ сжала Эри на руках крепче.

– Извините, что беспокою, но позвольте отвлечь вас на пару слов?

«Пришёл всё-таки».

– Ты не должен был добраться сюда так быстро, – констатировал Чисаки.

– Я срезал путь и пришёл спасти девочку, – ответил Мирио.

– Значит, школьник решил проявить истинный героизм после нашей первой встречи? Небось та девушка тоже сейчас где-то среди вас? Вы уже тогда всё поняли, но сделали вид, будто не замечаете...

«Вот ублюдок, давить на Тогату таким способом?» – Аямэ начинала напрягаться от развивающейся ситуации.

Мирио шёл против них, несмотря на то, что пришёл один.

– Видимо, ты ещё не понял, в какой ситуации оказался. Что ж, скажу проще... – Чисаки с Хроностазисом развернулись. Парень в белом капюшоне сделал то же самое и с рядом стоящей девушкой, держащей на руках ребёнка.

– Идём. Нельзя задерживаться.

В этот момент Тогата рухнул от причуды одного из Заветов, который как раз вливал в себя бутылочку саке. А после появился ещё один, который стрелял из пушки и вытягивал из Тогаты информацию.

«Ещё немного продержаться – и всё будет хорошо».

Пройдя ещё буквально полминуты, Тогата догнал их и напал на Чисаки и Хроностазиса. Аямэ успела вовремя уйти из-под удара вместе с Чисаки.

– Зачем он это делает? Этот человек, он же убьёт его! – сказала малышка, сидящая на руках у девушки.

– Эри, пожалуйста, послушай меня, – Аямэ обняла девочку так крепко, как только могла. – Он ни за что не умрёт. А ты больше никогда не будешь страдать. Я этого не допущу. Так что, пожалуйста, поверь своей сестрёнке, хорошо? Мы обязательно спасём тебя, Эри.

Снова Эри почувствовала это странное чувство внутренней радости и тепла, которое вселяло в неё надежду.

– Сестрёнка?

– Прости меня. Прости меня за всё!

В этот самый момент Эри почувствовала, как её тело стало невесомым. Её руки больше не ощущали прикосновения к девушке, а тепло куда-то ушло.

Она поднялась в воздух, полетела туда, куда её только что отправила девушка, стоявшая с вытянутыми к Эри руками и грустно улыбавшаяся взглядом, словно продолжая просить прощения.

– Тогата! Позаботься об Эри! – громко крикнула девушка, прежде чем всё её тело обратилось в воду.

Парик, все приклеенные чешуйки, протезы лап ящерицы, одежда и даже макияж соскользнули с её водного скелета, падая на землю.

Мирио поймал девочку в полёте, пока взгляды злодеев были сосредоточены на девушке, ещё недавно бывшей их союзницей, проведшей с ними бок о бок несколько дней. Её тело полностью обратилось водой, и парни ужаснулись тому, насколько жестоко их обманули. Когда тело вновь приняло человеческую форму, перед ними стояла самая настоящая Аямэ Тодороки – со всеми своими шрамами, в геройском костюме, без куртки с ранцем и воздушным баллоном, без дыхательной маски и укороченного гольфа. Шорты, ботинки и перчатки были скрыты под камуфляжем искусственных механических рук и мешковатыми штанами. Чёрный парик сменился длинными двухцветными волосами, а лицо вернуло свою истинную форму.

– Ха-ха, чувствую себя так, будто заново родилась, – все утяжелители и лишний декор спали, так что теперь её тело ничего не сдерживало. – Ты не ошибся, Чисаки. Я пришла сюда со всеми остальными, но наведалась к вам немного раньше... – всё так же насмешливо произнесла она, от чего Хроностазиса бросило в дрожь. Этой девушке удалось притвориться сумасшедшей злодейкой, и теперь она стояла перед ними – героиня, превращённая в бессмертного монстра во время инцидента в Камино. – Надеюсь, я создала нужное впечатление и вы навсегда запомните моё геройское имя, ибо я уничтожу вас за все те мучения, которыми вы наградили это несчастное дитя! Молитесь о смерти перед героем, что вас истребит! Молитесь перед Нейтралом!

Эри увидела, как изменилась девушка в считанные секунды. Увидела, как сильно она испугала Чисаки и с какой яростью сейчас смотрела на них. Но сколько бы ни был сосредоточен её взгляд на разгневанной девушке, она находила её всё такой же красивой, а за её спиной видела большие ангельские крылья.

– Эри, не волнуйся, мы с ней и остальными обязательно спасём тебя! – говорил Мирио, принявший девочку на руки. На его лице была яркая и такая же добрая, как у Аямэ, улыбка. Столько разных людей посчастливилось ей встретить, и у каждого из них была такая добрая и нежная улыбка, которую ей не хотелось терять.