7. Часть Акт 5: Стажировка: Спасение

Когда Чисаки понял, как жестоко его обманули, он преисполнился такой яростью, что воздух вокруг него, казалось, загустел от злобы. Он был уверен, что эта девушка не врала о своём безумстве – её глаза просто не могли лгать. В них точно было безумие, безудержное, дикое, с желанием уничтожить всех врагов. Но теперь эти же глаза смотрели на него с холодной насмешкой.

– Какого чёрта ты посмела мне соврать! – завопил он, вонзая руки в землю.

Пол под ногами вздыбился. Мелкие осколки бетона, щебень, пыль – всё это мгновенно трансформировалось, вырастая в острые каменные глыбы, готовые проткнуть их всех насквозь. Чисаки не контролировал себя. Гнев, злость, унижение от того, что его так ловко провели – всё это пробуждалось в нём с каждой секундой, подпитываясь воспоминаниями об их первой встрече. Девушка совсем не испытывала перед ним страха. Не боялась, когда уже знала, кто он и чем занимается. Стояла и отвечала ему дерзко, без тени уважения.

– Ты сам виноват, – голос Аямэ прозвучал спокойно, почти равнодушно. – Доверился мне. Подпустил к себе.

Она шагнула вперёд, и в тот же миг пространство перед ней взорвалось водой. Мощные волны хлынули из ниоткуда, обрушиваясь на каменные глыбы, накрывая Чисаки с головой, заставляя его захлебываться в собственном творении. Камни, лишённые опоры, рушились и тонули в водной массе.

Но Чисаки недолго барахтался. Одним усилием воли он убрал всё – и камни, и воду, созданную девушкой. Пол под ногами снова стал ровным, будто ничего и не было.

– Я перекрыл все выходы своей причудой, – процедил он сквозь зубы, глядя на Хроностазиса. – Что по поводу парня?

Аямэ быстро просчитала ситуацию. Как бы сильно она ни перетягивала внимание на себя, они всё равно целились в того, у кого была Эри.

«Я не могу её забрать. Если останусь с ней, Тогате придётся сражаться с этими двумя одному. А если оставлю у него – он лишится причуды. Думай, Аямэ, думай!»

Она увидела, как Хроностазис наводит пистолет на Тогату. Тело среагировало быстрее мысли.

– Крионика: версия тысячи осколков!

Аямэ вскинула руки, создавая мощный водяной поток. Но вместо того чтобы обрушить его целиком, она резко дёрнула запястьями, расщепляя воду на тысячи мелких сгустков. Они зависли в воздухе на долю секунды, сверкая в тусклом свете подземелья, а затем рванули в сторону злодея. На подлёте каждый сгусток мгновенно превратился в острый, как бритва, кусок льда.

Град ледяных осколков нёсся на Хроностазиса, но в последний момент перед ним выросла земляная стена. Чисаки прикрыл товарища, с укоризной глядя на него – целиться надо туда, куда надо. Затем он резким движением убрал шипы, мешающие обзору, расчищая путь для атаки.

– Тогата, закройся! – крикнула Аямэ, активируя лётные ботинки.

Она взмыла в воздух, чувствуя, как пламя внутри неё просыпается, требуя выхода. Правая сторона тела налилась жаром.

– Я, конечно, не Дьявольская Саламандра, – её голос звучал почти весело, несмотря на ситуацию, – но ад вам устрою по полной!

Ботинки вынесли её прямо в зону атаки, открывая идеальный обзор. Она вытянула правую руку, сосредоточивая в ладони всю мощь, что скопилась внутри.

– Адское извержение пламени!

Мир вокруг взорвался оранжево-красным светом. Огненная волна рванула вперёд, поглощая всё на своём пути – камни, пыль, воздух. Жар был таким интенсивным, что даже бетон начинал плавиться.

Мирио вовремя прикрылся плащом, закрывая собой Эри, защищая её глаза от ослепительной вспышки и от того, что должно было произойти дальше.

Но в ответ, в тело Аямэ вонзились земляные колья.

Они выросли из стены, которую создал Чисаки. Эти осколки пробили её тело насквозь. Три острых каменных пики вошли в плечо, в бок, в бедро. Кровь брызнула во все стороны, горячая и липкая, запекаясь прямо в воздухе из-за исходившго фото всюду пламени.

– Аямэ! – Тогата закричал, инстинктивно закрывая Эри от этого зрелища, но было поздно.

Эри всё видела. Видела, как тело девушки пронзили шипы, как из ран хлынула кровь, как Аямэ повисла на этих кольях, словно сломанная кукла.

– Нет! Не надо! – Эри рванулась, пытаясь вырваться, кинуться к ней, но напуганный семпай держал крепко, не позволяя приблизиться.

«Всё-таки увидела», – мелькнуло в голове у Аямэ, сквозь боль и шум в ушах.

– Тогата, я же просила закрыть её! – крикнула она, и в следующее мгновение её тело обратилось водой.

Кроваво-красная жижа, смешанная с водой, стекла с каменных пик, собираясь в лужицу на полу. А через секунду из этой лужицы начала подниматься фигура – сначала прозрачная, водная, затем обретающая плоть. Аямэ стояла на коленях, тяжело дыша, но живая.

– Эри! – она повернулась к девочке, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. – Не бойся! Я не умру! Моё тело никогда не умрёт!

Дыры на её теле начали затягиваться прямо на глазах – медленно, с противным хлюпающим звуком, но неотвратимо. Кожа срасталась, мышцы восстанавливались, кровь переставала течь.

– Сколько бы раз меня ни пронзили, – выдохнула она, поднимаясь на ноги, – я ни за что не умру!

Пламя рассеялось, каменные глыбы рассыпались в пыль. Хронос снова начал целиться, но в этот момент Мирио появился прямо под ним, готовясь нанести удар.

– Тогата, вернись к Эри! – приказным тоном крикнула Аямэ, двигаясь к Восстановителю, который явно замышлял что-то ужасное.

Но Мирио её не слушал. Рассерженный, полный решимости, он снова вынырнул из-под земли и врезал Чисаки прямо по лицу.

– Вот зачем героям плащи! – закричал он. – Чтобы укрывать девочек от таких ублюдков, как ты, которые причиняли им только боль и страдания!

– Тогата! – Аямэ не успевала. Не успевала за ним, за событиями, разворачивающимися слишком быстро.

Пистолет снова в руках Хроноса, но Мирио снова выскакивает, отбрасывая мужчину в сторону.

– Пристально следить за врагом! А потом предугадать его действия! – Мирио не контролировал себя. Эмоции захлестнули его, лишая рассудка. – Я даже сильнее, чем ты!

Он запечатал Чисаки в землю, прижимая его к полу каменной массой.

«Тогата, ты не понимаешь! – мысль билась в голове Аямэ, как птица в клетке. – Ты ничего не понимаешь! Этот человек с самого начала не знал, что такое мораль! Он не тот, с кем себя надо сравнивать! Он просто отброс, использующий всё, чтобы добиться цели! Такой же монстр, как и я! Пожалуйста, уйди, пока не стало слишком поздно!»

– То-га-та!

Пуля была заряжена. Предохранитель снят. Цель установлена. Ствол направлен на маленькую девочку, укутанную в ярко-красный плащ.

Эри смотрела на это чёрное жерло и не могла пошевелиться. Страх сковал тело, лишив воли. Она знала, что сейчас будет больно. Очень больно. Так же больно, как всегда, когда эти люди приходили за ней.

«Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Не-е-е-е-е-е-ет!»

Тогата закрыл собой Эри. Пуля полетела прямо в него.

«Не позволю!»

Аямэ направила левую руку в сторону Тогаты, готовясь уничтожить пулю до того, как та коснётся его. Лёд уже начал формироваться в воздухе, холодная энергия собиралась в ладони, но вдруг...

Резкая, ослепительная боль пронзила голову. Электрический разряд ударил в висок, парализуя руку. Атака остановилась, не успев начаться. А в мыслях, чужим, ледяным голосом, прозвучало:

«Это его судьба. Он должен остаться без причуды. Ты не должна менять сюжет. Иначе всё изменится, и ты уже ничего не сможешь сделать».

Она замерла. Рука так и застыла в воздухе, не донеся удар. Всего секунда колебания. Всего один миг слабости.

Но в следующую секунду она вспомнила. Вспомнила, какой тяжёлой была жизнь Тогаты. Сколько насмешек, поражений, неудач он вытерпел на пути к своей мечте. Сколько сил вложил, чтобы стать героем, которым является сейчас. Он не заслуживал такой судьбы.

«Прости меня, Тогата-семпай. Прости, что сомневалась. Даже если будущее изменится из-за моего вмешательства, я уверена – я смогу привести всё к нужному исходу. Пожалуйста, прости...»

Она всё-таки отправила кусок льда – быстрый, острый, как лезвие – прямо в точку, где пуля должна была встретиться с телом Тогаты. Ледяной снаряд летел, разрезая воздух, и Аямэ была уверена, что успеет.

Но пуля вошла под кожу Мирио за долю секунды до того, как лёд коснулся её. Ледяной осколок пробил пулю, разнёс её в клочья, но одна маленькая капля – одна крошечная, незаметная капля препарата – уже попала под кожу.

Тело Тогаты пронзила молния. Судорога свела мышцы, глаза расширились от ужаса и боли. Он потерял причуду. В одно мгновение у него не осталось ничего.

– То-га... та... – Аямэ поняла по тому, как обмякло его тело, как погас свет в глазах.

«Не успела. По-чему?»

Она поняла. Из-за её колебаний. Если бы она сразу, не раздумывая, направила атаку в пулю – если бы не эта проклятая секунда сомнения – она бы успела. А теперь история повторилась. Всё стало таким, каким и должно было быть. Она должна была радоваться, что будущее осталось неизменным и предсказуемым. Но вместо радости Аямэ испытывала самое ужасное чувство в своей жизни – чувство полной беспомощности и чудовищной вины.

Тогата продолжал атаковать Чисаки даже после того, как потерял причуду. Бил его кулаками, просто кулаками, без всякой силы, просто потому что не мог остановиться. А Аямэ смотрела на это и не понимала...

Кто она вообще такая? Действительно ли она герой? Действительно ли стремится к счастью дорогих людей? Можно ли назвать героизмом нынешние страдания, которые она допускает ради благополучного будущего? Можно ли считать, что она действительно их любит, если позволяет такому случаться?

«Кто я вообще такая? Зачем я существую? А существую ли я вообще?»

Мысли затягивали, как трясина. Она тонула в отчаянии и страхах, будто в грязной воде, сквозь которую не пробивается даже свет.

Она даже не заметила, как новый кол пробил её тело.

Огромный, толстый каменный шип вырос из-под земли, пронзил её насквозь и вознёс к самому потолку. Она висела на высоте нескольких метров, прибитая к каменному пику, как бабочка к игле. В животе зияла огромная дыра, из которой хлестала кровь, заливая камень, стекая вниз тёплыми ручьями.

Но она не чувствовала боли. Совсем. Тело словно онемело, отключилось, перестало существовать. Она просто висела и смотрела вниз пустыми глазами, даже не пытаясь регенерировать.

«Что же мне теперь делать? Я и пальцем пошевелить не могу. Похоже, я потеряла смысл. А был ли он у меня вообще?»

Она вспоминала, с какой уверенностью начинала этот путь. Как верила в себя, в свою правоту. А потом – постепенно, шаг за шагом – начала теряться. И вот теперь окончательно потеряла себя в этой пучине отчаяния.

Всё изменилось, когда появился Мидория.

Стена взорвалась облаком пыли и бетонной крошки – в пролом ворвались Мидория, Айзава и Ночноглаз. Мидория сразу набросился на Чисаки, Ночноглаз бросился к Мирио и Эри. Айзава лихорадочно обводил взглядом помещение, ища свою ученицу.

– Она наверху! – из последних сил выдавил Мирио.

Все глаза устремились вверх. Туда, где на огромном каменном коле висело тело Аямэ. Кол пробил её насквозь – живот, грудь, лёгкие – и возносил к потолку, оставляя кровавый след на камне.

– Аямэ! – голос Айзавы сорвался.

Мидория замер, не веря своим глазам. Он никогда не видел ничего подобного – чтобы человека так... так просто... как кусок мяса на вертеле.

«Простите меня, учитель. Видимо, я переоценила себя. Это моя карма за самоуверенность».

Руки расслаблялись, становясь ватными и тяжёлыми. Веки опускались сами собой, не в силах больше держаться. И когда они закрылись, Аямэ провалилась в темноту.

А потом открыла глаза и оказалась в другом месте.

Здесь было тихо. Удивительно, неестественно тихо. Ни звуков битвы, ни криков, ни грохота падающих камней. Только лёгкий, едва уловимый шум, похожий на дыхание ветра. И свет – мягкий, рассеянный, льющийся отовсюду и ниоткуда.

– Почему ты сейчас здесь? – раздался голос за спиной.

Она обернулась. Мужчина стоял в нескольких шагах – тот самый, из видений, обладатель причуды «Все за одного». Он смотрел на неё спокойно, почти дружелюбно.

– Хороший вопрос, – Аямэ усмехнулась, но усмешка вышла горькой. – Наверное, потому что я сейчас не в состоянии ничего сделать. Да и какой смысл? Они и без меня победят. Какой толк вмешиваться, если будущее всё равно останется неизменным?

– Ты задаёшь эти вопросы лишь потому, что до сих пор слаба, – ответил мужчина. – Ты сильна, но этого недостаточно, чтобы стать сильнейшей.

– Я не знаю, как победить отчаяние.

Это была правда. Единственная причина, по которой она здесь. Отчаяние, страх, чувство бесполезности, вина – всё это копилось в ней годами, как вода в сосуде. И теперь сосуд был полон до краёв, готовый взорваться от любой лишней капли.

– Тогда почему бы тебе не поглотить своё отчаяние? – предложил мужчина.

– Что значит – поглотить? – она наконец обернулась к нему полностью. – Как?

– Пока я наблюдал за тобой, я понял одну простую вещь – ты не умеешь злиться. Не умеешь ненавидеть. Ты не перекладываешь вину на других, а всё принимаешь на свой счёт.

Аямэ хотела возразить, но поняла – это правда. Она не умела злиться. Даже на отца, даже на мать, даже на судьбу, которая вышвырнула её из дома к неизвестной родственнице только потому, что по «сюжету» её быть не должно. Она держала обиды. Но только обиду.

– Ты должна признать, что ненавидишь свою судьбу. – Голос мужчины звучал всё настойчивее. – Поглоти всю обиду и отчаяние, которые носила в себе всё это время. И выплесни всё до последней капли. Уничтожь своё отчаяние – и используй эту уничтожающую силу!

Он улыбнулся. В его глазах горел нетерпеливый огонь – ему не терпелось увидеть, как она преобразится, как её сила изменится, как она станет тем, кем должна стать.

– Поглотить... Отчаяние?

– Верно. Просто позволь отчаянию проникнуть в сердце. Позволь разуму отступить. Тогда ты избавишься от этих чувств.

Сладкая ложь. Избавиться от отчаяния и обиды, впустив их в сердце...

«Бред. Но есть ли у меня выбор?»

– Я не могу... – донёсся откуда-то снизу злой, полный ненависти голос. – Я не позволю!

Аямэ подошла к краю обрыва и посмотрела вниз. Там, в пропасти, метался Чисаки. Рассерженный, полный злобы, безумный.

– Разрушить мои планы, герои!.. – он убил собственного товарища. Слил их тела воедино, превращая себя в настоящего монстра. – Теперь вы вернёте мне Эри!

Чудовище. Жуткое, неудержимое, бесконтрольное. Уничтожившее мечты и будущее невинных детей.

«Если он монстр, который порабощает других, то я – монстр, который защищает. Какой монстр ужаснее? Тот, кто признан монстром, или тот, кто притворяется защитником, чтобы поглотить другого монстра?»

Внизу Мидория бросился на помощь к Мирио и Эри. Ночноглаз атаковал Чисаки. Они не сдавались, сражались из последних сил, пока она сидела здесь и наблюдала.

«Смогу ли я действительно изменить судьбу, если так её боюсь? Смогу ли справиться с отчаянием, если впущу его в сердце?»

Ответа не было.

– Я знаю, – прошептала она. – Знаю, что пути назад нет. И права оглядываться на ошибки – тоже нет. Я всегда боялась увидеть там свои жертвы, неудачи, поражения, страхи... Смогу ли я идти дальше, если увижу ужас и хаос за спиной?

Аямэ закрыла глаза. Расслабила тело. Слегка наклонилась вперёд.

– Ты сможешь всё, – голос мужчины звучал уже где-то за спиной, подталкивая её. – Ты же избранное дитя.

И когда её тело начало падать, растворяясь в воздухе, он добавил тихо, почти неслышно:

– Ты даже не представляешь, что твоя реинкарнация создана, чтобы изменить судьбу. Мне не терпится узнать, что за новый мир ты создашь...

Она падала. Долго, бесконечно долго. А потом оказалась на дне – в самой глубине той самой пучины, куда стремилась.

«Поглотить... Впустить его в себя... Позволить эмоциям взять верх... Отдаться потоку, противоположному судьбе... В этом моё испытание...»

Она не знала, сможет ли остаться человеком, если выпустит чувства наружу. Но знала точно – никак иначе отсюда не выбраться.

«Я приму всё до последней капли. А потом вернусь туда, где меня ждут...»

Она подняла руки вверх. Глаза снова закрылись. А перед лицом проплывали образы – всех, кого она любила, всех, ради кого выбрала этот путь.

– Подождите немного. Я скоро вернусь.

В реальности Чисаки пронзил тело Сэра, читавшего его будущее. Мирио с Эри отступали. Мидория сражался один на один с чудовищем.

– Плевать, насколько ты быстр! – ревел Чисаки, легко читая все движения противника. – По сравнению с первыми двумя, твои потуги прямолинейны и предсказуемы!

Он поквитался с Мидорией – забрал его ноги. Парень рухнул на землю, не в силах стоять.

– Из-за тебя мне снова пришлось умереть! – голос Чисаки разнёсся по всему помещению. – Этого ты хотела, Эри!?

Земля вздрогнула. Но не от его причуды.

– Я этого не хотела! – маленькая фигурка пролезла сквозь груду обломков, преграждающих путь.

– Зачем?! Уходи отсюда! – Мидория не понимал, зачем она вернулась.

– Эри... Думаешь, этот мальчик сможет вывести тебя? Победить меня? – давил Чисаки.

– Нет... – ответ был тихим, но твёрдым.

– Тогда что ты должна сделать?

– Вернуться. И взамен... – каждый шаг Эри к злодею заставлял землю дрожать сильнее. – Ты вернёшь всё, как было.

– Верно...

Тряска стала невыносимой. И вдруг – стена воды.

Она прорвалась откуда-то снизу, из подземной канализации, взламывая пол, снося потолок, заливая всё вокруг бурлящим потоком. Чисаки, схвативший Эри, в ужасе посмотрел на кол, где должна была висеть та, что посмела его обмануть.

Там никого не было.

Он рванул вверх, но пламя – яростное, обжигающее – разнесло столб, на котором он стоял, в щепки.

– Где она?! – заорал Чисаки, не понимая, откуда исходит угроза. Вода и пламя атаковали его одновременно, а он не видел источника. Стресс, гнев, страх неизвестности – всё смешалось в его груди.

– Я не позволю тебе это сделать! – Мидория сделал последний рывок на израненных ногах.

Эри заметила плащ Лемиллиона – он зацепился за падающий обломок и летел вниз. Она сама не поняла, как ухватилась за него. И в тот момент, когда пальцы сжали красную ткань, в памяти всплыло всё: девушка с ледяным цветочком, которая пришла к ней в темноте и пообещала спасение; потом та же девушка, но в образе страшной ящерицы, которая кормила её тортом и пела колыбельную; её обещание – «мы обязательно спасём тебя».

Страх ушёл.

Причуда Эри активировалась – мощно, безудержно, как прорвавшая плотину река. Тело Чисаки отделилось от тела его товарища. Сила девочки разорвала связь, которую он создал.

Эри упала прямо в руки Мидории. В её груди впервые за долгое время горело желание жить. Жить, чтобы снова увидеть ту, кто ни разу не назвал её чудовищем. Ту, кто не говорил, что она проклята. Ту, кто всегда находил для неё тёплые слова и никогда не отпускал.

– Верни её! – Чисаки прыгнул следом, почти дотягиваясь.

Но путь ему преградили.

На огромной скорости, разрезая воздух, мимо Мидории и Эри пронеслась Аямэ. Она схватила Чисаки и рванула вверх, унося его от девочки.

– Я не позволю тебе снова причинить ей боль!

Чисаки обернулся и увидел перед собой дьявола.

Левая сторона её тела – рука, волосы, половина лица – превратилась в чистую, прозрачную воду, переливающуюся в свете пожарищ. Правая сторона пылала – огонь бушевал, не находя выхода, готовый испепелить всё вокруг. Стихии слились воедино, найдя идеальный баланс. А её глаза – разноцветные, горящие – зажглись ярче самого яркого светила. В них не было видно ни зрачков, ни радужки – только ослепительный, сжигающий свет, проникающий в самую душу.

Чисаки впервые в жизни испытал настоящий, животный страх. Перед ним было не существо – перед ним была стихия, воплотившаяся в форму.

– Сгори дотла! – её рука коснулась его груди.

И мир взорвался.

Огненная волна поднялась над землёй так высоко, что её видели за километры. Столб пламени уходил в небо, разрывая тучи, освещая всё вокруг адским оранжевым светом. Каждый, кто находился в радиусе нескольких километров, видел этот огонь и думал – там сражается сам Старатель.

– Убрала от меня руки! – Чисаки вцепился в её голову, активируя причуду.

Часть её сознания исчезла, стёрлась, но тело продолжало работать. Оно не нуждалось в мыслях – только в инстинктах. Из земли выросли зубцы из калёных осколков, впиваясь в её плоть, пытаясь унести прочь.

– Аямэ-э-э-э!

Мидория вынырнул снизу, разрушая камни, хватая её за руку, взмывая вверх. Они парили над землёй, а голова Аямэ медленно, с противным хлюпающим звуком, восстанавливалась, собираясь заново из водяной взвеси.

Когда они приземлились, она уже могла стоять. Мидория же пытался понять, что произошло – его тело, которое должно было быть полностью сломанным после использования причуды на сто процентов, оказалось целым.

– Это твоя сила? – он смотрел на Эри.

Рог девочки излучал странную энергию, а потом Мидорию резко скрутило – его словно выворачивали наизнанку.

– Она не контролирует свою силу, – Аямэ шагнула к ним. – Она активировала её, но как теперь остановиться, Эри?!

Новые колья и вой. Чисаки соединил своё тело с кем-то ещё, став ещё более страшным монстром.

– Заткнись, ублюдок. – Аямэ подняла руку. – Тебя жизнь Эри больше не касается.

Она опустила ладонь.

– Длань Посейдона.

Из ниоткуда возникла гигантская водяная рука – прозрачная, переливающаяся, чудовищных размеров. Она обрушилась на чудовище с такой силой, что земля прогнулась, а воздух разлетелся ударной волной, вдавливая Чисаки вглубь, в самую преисподнюю.

– Я заставлю тебя сожалеть о содеянном!

Аямэ растворила воду и побежала вперёд.

– Аямэ, стой! – Мидория не успевал.

Он снова видел только её спину, несущуюся вперёд с той же безумной уверенностью, что и всегда.

Колья пробили её снова – выросли из земли, пронзили насквозь, заставив Эри вскрикнуть и вцепиться в Мидорию.

– Сестрёнка... Ей больно из-за меня... Я не хочу, чтобы ей было больно... Не хочу, чтобы она снова плакала...

– Она... Плакала? – Мидория понял, что герои многое не рассказали. А тот факт, что Аямэ плакала там, в логове врага, говорил о том, через что ей пришлось пройти.

Эри невольно усилила причуду – Мидории стало ещё больнее. Но он не отпускал её, смотрел, как Аямэ превращает тело в воду, проскальзывает сквозь колья, поднимается вверх и...

Она полетела вниз.

С бешеной скоростью, накапливая энергию, сжигая себя заживо, она неслась к Чисаки с ударом, который использовала на экзамене против Косатки. Но сейчас он был в сотни раз сильнее.

– Карма Кагуцути!

Огненная комета летела к земле, но на пути встал рой земляных червей – чудовищная масса, готовая поглотить её удар.

– Эри, одолжишь мне свою силу, чтобы спасти Аямэ? – Мидория посмотрел на девочку.

Эри поняла. Поняла, что сестрёнка не может уйти, пока она не будет в безопасности. Что она застряла здесь из-за неё, из-за обещания, которое дала. Эри кивнула и вцепилась в Мидорию крепче.

– Тогда спасём её!

Он прыгнул прямо в монстра, разнося каменные валуны, встававшие на пути. А сверху всё летела Аямэ, оставляя за собой огненный хвост, растянувшийся по небу, словно ветвь гигантского дерева. Она горела вся – от кончиков волос до пят – превратившись в падающую комету. Из её глаз непрерывно текли слёзы, испаряясь в воздухе, не долетая до земли.

Когда она приблизилась, Мидория понял – надо уводить Эри, пока пламя не поглотило их всех. Он подпрыгнул, уходя вверх, а Аямэ врезалась в земляной щит.

Камень не выдержал.

Столкновение было чудовищным. Глыба начала раскалываться, нагреваясь до предела, плавясь под напором огня. Раскалённые булыжники разлетались во все стороны, уносимые потоками, которые образовались вокруг Аямэ. Её нога – та, которой она наносила удар – начала разрываться. Кости перемалывались в труху, мышцы рвались, кровь хлестала фонтаном. Но она не останавливалась. Заставляя тело регенерировать быстрее, чем оно разрушалось, она продолжала напирать, уничтожая все преграды.

Чисаки, окутанный пламенем, скользил по земле, выворачивая её наизнанку. От асфальта не осталось и следа – за ними тянулся полыхающий след, горящая рана на теле города.

– Будь ты проклята, Нейтрал!

Когда Аямэ приблизилась вплотную, Чисаки рванул её тело руками, разрывая надвое. Верхняя и нижняя половины разлетелись в разные стороны, но в воздухе их соединила водяная связь – тягучая, прозрачная нить, стягивающая части обратно. Она рухнула на землю, впиваясь пальцами в развороченный грунт, останавливая скольжение.

– Аямэ! – Мидория приземлился рядом.

Она поднималась. Медленно, тяжело, хотя тело ещё не восстановилось до конца. Кровь заливала лицо, смешиваясь с грязью и потом.

– Ещё чуть-чуть... – шептала она себе под нос, глядя в сторону Чисаки. – Нужно немного подождать... и всё будет хорошо... Потерпи ещё немного...

Мидория никогда не слышал такого голоса. Столько отчаяния и боли в одном шёпоте.

– Аямэ, пожалуйста, подожди! – он схватил её за руку.

Она обернулась.

И Мидория ужаснулся.

Её глаза неистово сверкали, отражая бездну несчастья. По щекам текли слёзы – горькие, бесконечные, которые она даже не пыталась скрыть. Вся в крови, с телом, подстраивающимся под стихии, с волосами и руками, потерявшими человеческую форму – она была стихийным бедствием во плоти. Огонь и вода боролись в ней, не находя выхода, а лицо – её несчастное, искажённое болью лицо – делало этот образ ещё страшнее.

– Ещё чуть-чуть... – губы двигались сами собой, шепча одно и то же. – Подожди ещё немного... И мы тебя спасём...

Она вырвала руку, собираясь снова кинуться в бой.

– Аямэ, остановись! – Мидория схватил её снова, но она продолжала идти, таща его за собой, будто он ничего не весил. – Ты не должна больше сражаться одна! Ты больше не одна! Слышишь! Прошу тебя, остановись!

Эри смотрела на них. На то, как Мидория, которому было чудовищно больно от её причуды, всё равно пытался удержать девушку. На то, как сестрёнка, вся в крови, со слезами на глазах, рвалась в бой, не видя ничего вокруг.

– Остановись, сестрёнка, – прошептала Эри.

Она отцепилась от Мидории и обхватила своими маленькими ручками шею Аямэ.

И в тот момент Аямэ прозрела.

Всё это время, с тех пор как пришла в себя на том коле, она видела только Чисаки. Только цель. Только необходимость уничтожить его любой ценой. Эмоции настолько переполнили разум, что она не могла сдержать ярость, выплёскивающуюся наружу. Она атаковала раз за разом, но вокруг никого не было. Никто не стоял рядом. Она была абсолютно одна – как всегда.

И только сейчас, когда маленькие ручки обвили её шею, а боль от причуды Эри пронзила тело, она смогла обернуться и увидеть.

Увидеть Эри – с горящим рожком, прилагающую все силы, чтобы помочь. Увидеть Мидорию – который держал её, не давая сорваться, хотя ему самому было невыносимо больно.

– Аямэ, остановись! – повторил Мидория. – Тебе больше не нужно сражаться одной! Мы рядом!

Слова упали в самую глубину. Аямэ почувствовала своё тело – наконец-то почувствовала. Контроль вернулся, хотя энергия всё ещё бурлила внутри, готовая вырваться.

– Что... произошло? – она обвела взглядом разруху.

Эри смотрела на неё, и в глазах девочки был не страх, а надежда. Мидория улыбался, несмотря на боль. Чисаки вдалеке выбирался из пламени.

– Аямэ, ты пришла в себя? – голос Мидории дрожал от облегчения.

– Никто из вас не видит всей картины! – Чисаки снова шёл в атаку.

– Эри, – Аямэ коснулась головы девочки. – Можешь отпустить меня и снова взяться за Мидорию?

Эри испуганно посмотрела на неё.

– Прости, что заставила волноваться, – Аямэ улыбнулась – впервые за долгое время настоящей, тёплой улыбкой. – Скоро ты будешь свободна. Помоги ему ещё чуть-чуть, а потом мы с тобой снова съедим тортика.

Её рука погладила Эри по голове – ласково, успокаивающе. И это сработало. Эри успокоилась, отпустила её и вернулась к Мидории.

– Я пытаюсь уничтожить этот мир! – ревел Чисаки. – Основу, на которой всё держится! А вы, фальшивые герои, иррационально цепляетесь за своё жалкое правосудие! Прочь с моего пути!

– Мидория, – Аямэ повернулась к нему, – сможешь помочь с моим коронным ударом? Места для разгона почти нет.

Чисаки приближался.

– Понял!

– А сразу после моей атаки наноси свою. Вложи все силы. Это станет для него последней каплей обороны.

– Понял!

Аямэ взяла Мидорию за руку. Он бросил её вверх, что есть силы, подкидывая над землёй, и прыгнул следом. На долю секунды они зависли в воздухе, снова сжав руки.

Аямэ чувствовала, как сила Эри перетекает в неё – больно, разрывающе, но терпимо. Ничто не сравнится с тем, когда тебя пронзают насквозь.

– Сейчас!

Она дала команду в тот момент, когда Чисаки начал подниматься вслед за ними.

«Ему за нами не успеть».

Мидория швырнул её с такой силой, что Аямэ даже не ожидала. Она летела, сосредотачивая пламя в одной точке, снова превращаясь в комету, снова оставляя за собой огненный хвост. Мидория нёсся следом, уничтожая препятствия, расчищая путь.

Герои внизу смотрели на это и не верили своим глазам. Такая мощь от школьников! Такая ярость! Даже Ночноглаз, чьё будущее видение всегда было неизменным, вдруг увидел, как картинка меняется. Смерть Мидории исчезла. В этом новом будущем появилась Аямэ, и её присутствие изменило всё.

Аямэ достигла цели.

Её нога врезалась прямо в грудь Чисаки. Взрыв пламени отбросил его вниз, окутывая истерзанное тело огнём. Он рухнул на землю, и та содрогнулась, пошла трещинами, а по воздуху разлетелась ударная волна.

Аямэ отступила, уступая место Мидории. Тот обрушил на прижатого к земле Чисаки свои коронные удары – раз, два, три, четыре! – пока Восстановитель не отлетел в сторону, теряя сознание.

Они приземлились втроём, и причуда Эри окончательно вышла из-под контроля. Мидория закричал от боли – сила девочки разрывала его изнутри.

– Эри! – Аямэ коснулась её, принимая удар на себя.

Для неё эта боль была терпимее. К разрыву тканей, повреждённым органам и переломанным костям ей не привыкать.

– Эри, успокойся! – она прижала девочку к себе. – Всё хорошо, слышишь?!

Эри не останавливалась. Мидория корчился рядом, не в силах помочь. Чисаки сделал последнюю попытку напасть, но сила Эри оторвала его от сообщника, и он просто отключился.

– Ну же, Эри! – Аямэ чувствовала, как боль нарастает. Ноги подкосились, она рухнула на пятую точку, но малышку не отпустила. – Я знаю, ты сможешь справиться!

Идея пришла внезапно. Могла сработать, могла нет – гарантий не было.

– Под улыбкою луны... – запела она тихо. – День ушёл, закроем двери, улыбнись же звёздам ты...

Эри вздрогнула. Знакомые слова проникли в самое подсознание, минуя боль и страх. Сила начала успокаиваться.

«Сработало».

Аямэ сильнее прижала девочку к себе, гладя по спине, как делала там, в той холодной комнате без единого лучика света.

– Утром счастье к нам примчится... Сбудется твоя мечта...

Голос лился мелодично, чисто, заполняя пространство вокруг. Мидория поднял голову, прислушиваясь. Герои наверху замерли, ощущая, как на души нисходит покой.

– Та, что пусть тебе приснится... Засыпай, любовь моя...

Эри полностью успокоилась. Сила исчезла. Мидория смотрел, как Аямэ улыбается девочке – устало, но счастливо.

А потом волосы и руки Аямэ вернулись в обычное состояние, и она упала на спину, продолжая крепко обнимать малышку.

Теперь они были спасены. Обе. Их жизням ничего не угрожало.

Операция по спасению двух жизней завершилась успешно.