- 142 -

За пределами усыпальницы правителей, у подножия горы Цзенань И не сводила глаз с неба.

Приближалось то время, о котором они условились с Мо Чи, но у входа в подземелье по-прежнему не было заметно ни малейшего движения.

К тому же, не так давно, земля заходила ходуном у них под ногами, и Цзенань И не покидало дурное предчувствие.

Один из ее подчиненных подошел к ней и доложил:

- Госпожа, время пришло. Вы... прикажете поджечь порох?

- Подождем еще немного! - Цзенань И не сводила взгляда с входа в подземелье, за которым наблюдала весь день.

Прошла еще четверть часа, но Цзенань И по-прежнему не двигалась с места.

Прошло полчаса, и управляющий больше не мог спокойно сидеть на месте:

- Госпожа, вы...

Цзенань И закрыла глаза, а затем медленно подняла руку:

- Действуйте!

Когда прозвучал ее приказ, охранники Цзенань И взяли заранее подготовленные, пропитанные маслом стрелы.

Те места, где были заложены пороховые заряды, были четко отмечены на карте. После того, как будут выпущены несколько стрел, весь порох вспыхнет одновременно.

- Госпожа, когда произойдет взрыв, гора рухнет, в земле появятся трещины, в которые хлынет песок и камни, - сказал охранник. - Это может задеть и вас. Пожалуйста, отойдите подальше вместе с вашими подчиненными.

Цзенань И в последний раз взглянула на вход в подземелье и в сопровождении своего управляющего отошла в сторону.

- Госпожа, - снова спросил ее охранник. - Разрешите выпустить стрелы?

Цзенань И посмотрела на горные вершины вдалеке. Во мраке ночи волны горных хребтов казались причудливыми облаками, которые лишь увеличивали тяжесть у нее на сердце.

Цзенань И тяжело вздохнула и с мрачным видом сказала:

- Пускайте стрелы!

Лучник позади нее натянул тетиву, собираясь поджечь самый дальний пороховой заряд. После того, как он взорвется, тогда можно будет последовательно взорвать и все остальные.

Расположение пороховых зарядов было рассчитано заранее. Благодаря достаточному запасу пороха и огня Цзенань И совершенно точно могла взорвать гору.

На кончике стрелы горел огонек, и тетива лука была натянута до предела. Лучник, прекрасно видевший в темноте, прицелился в место, отмеченное на карте, и его пальцы были готовы спустить тетиву.

Хлоп!

Из горного леса вдруг вылетел небольшой камень, попав точно в стрелу и переломив ее надвое.

- Госпожа, - послышался издалека голос Мо Чи. - Можешь забрать назад свой порох.

Впервые в жизни Цзенань И была настолько рада видеть Ушиланя, она едва не подпрыгнула от волнения.

А ведь ей никогда не доводилось прыгать от волнения, даже когда она была двенадцатилетней девчонкой.

Меньше всего ее сейчас волновал порох или деньги, она просто радовалась тому, что Чуси Чжувень теперь был мертв.

К тому же, он погиб от рук жителей Центральных Равнин, которые не имели к ней, главе северных кланов, никакого отношения.

Вскоре из темноты показался Ду Таньчжоу, несший на спине Мо Чи, а за ними следом с трудом шел Фу Инь.

- Поему этот человек все еще жив? - нахмурилась Цзенань И. - Почему не убили его прямо там на месте?

Ду Таньчжоу, поддерживая Мо Чи, спустил его со спины.

- Госпожа, - сказал Мо Чи. - Этот человек - лазутчик из Дашен, и я должен вернуть его обратно целым и невредимым.

Цзенань И была потрясена, и даже управляющий от такой новости застыл с раскрытым ртом.

Жрец сморщил нос и принюхался:

- Ты ранен. Иди скорее сюда, я принесу лекарство.

Мо Чи остался стоять неподвижно, глядя на него настороженным взглядом.

- Не надо смотреть на меня так, словно я собираюсь отравить тебя, - жрец с недовольным видом поцокал языком. - Это я нашел для тебя вход в подземелье!

- Ты действительно его нашел? - пробормотал Мо Чи.

Видя, как жрец подзывает к себе Мо Чи, Ду Таньчжоу, который, казалось, научился понимать язык Яньми без наставника, сразу понял, что он имеет ввиду. Он обхватил Мо Чи за талию, сделал вперед несколько шагов и «протянул» жрецу Мо Чи, словно котенка.

- Что... в чем дело?

Прежде, чем Мо Чи успел отреагировать, жрец кивнул головой, раскрыл мешок и, порывшись в нем, откопал там деревянную шкатулку, которую вложил в руку Ду Таньчжоу.

Ду Таньчжоу, обнимая Мо Чи, повел его за большой камень вдалеке, видимо, чтобы обработать его раны.

Фу Инь, который, пошатываясь, шел за ними, сказал на чистом языке Дашен:

- Зачем идти так далеко? Я тоже ранен, нужно обработать и мою рану!

Цзенань И все еще стояла с ошалевшим видом, а управляющий до сих пор так и не закрыл рот. Лучники переглянулись между собой и, наконец, погасили стрелы по приказу Цзенань И.

Несколько дней спустя на обратном пути в столицу Фу Инь настоял на том, чтобы поехать в одной повозке с Мо Чи и Ду Таньчжоу.

Ду Таньчжоу спросил его, не будет ли ему тесно.

- Я человек Чуси Чжувеня, и мне ехать в одной повозке с людьми Цзенань И? - ответил Фу Инь. - Не боишься, что они съедят меня живьем?

Его доводы звучали разумно, и у Ду Таньчжоу не было оснований отказывать ему, поэтому пришлось взять его к себе в повозку.

Пока повозка медленно катилась вперед, Мо Чи спросил:

- Старший брат действительно тот самый Хе Шань, который пропал много лет назад?

Фу Инь, а точнее Хе Шань, кивнул в ответ. У него была серьезная травма головы, и он до сих пор носил повязку.

В его внешности почти не осталось ничего, что напоминало бы жителя Центральных Равнин. Он выглядел, как типичный житель Яньми, и внешне ничем не отличался от них.

У него на лбу залегли морщины, его кожа потемнела и загрубела, и всем своим видом он напоминал подданного, который привык находиться в услужении.

Его правый рукав был пуст, а в левой руке он держал кусок промасленной лепешки.

Хе Шань откусил кусочек и, прожевав его, сказал:

- Вполне достойно Цзенань И. В отличие от сухого провианта, он очень вкусный.

Когда Хе Шань заговорил на языке Дашен, его смиренный облик служителя полностью исчез. Он держался прямо и говорил четко и уверенно, и теперь производил впечатление воина, который прошел через множество сражений.

Видя, как этот человек мгновенно изменился у него на глазах, Ду Таньчжоу подумал, что он действительно превосходный лазутчик, и было понятно, как он сумел продержаться возле Чуси Чжувеня более десяти лет.

Хе Шань, казалось, понял, о чем он думал. Его взгляд скользнул по лицу Ду Таньчжоу, а затем остановился на лице Мо Чи:

- Ты.

- Что прикажет старший брат?

Хе Шань долго смотрел на него, а затем покачал головой:

- Нет, я не могу тебе ничего приказывать. А ты хорош. За все время, пока ты был на виду, мне и в голову не приходило, что ты можешь быть лазутчиком. До того момента, когда ты убил Шу Байхена, я считал, что ты действительно острый клинок, который верно служит Чуси Чжувеню.

Мо Чи сел к нему поближе:

- Это старший брат спас меня два года назад из тюрьмы?

Хе Шань уставился на него во все глаза:

- Ты это знаешь?

- Принц Гуэйжень... то есть, его величество правитель Гуэйжень сказал мне, что, когда он пошел спасать меня, кто-то уже вытащил меня из тюрьмы. Раньше я не мог понять, кто это был, но, узнав, кто вы, я понял, что это должно быть, вы нашли способ спасти меня.

- Да, - ответил Хе Шань. - В то время я был всего лишь мелким надзирателем в тюрьме.

После того, как Чуси Чжувень запер Мо Чи в тюрьме, Хе Шань искал возможность вытащить его оттуда. Он знал, что, если не удастся вызволить Мо Чи в течение нескольких дней, Чуси Чжувень замучает его до смерти.

Но он никак не ожидал, что Чуси Чжувень оставит Мо Чи в живых. Он пытал его, но не стал убивать. Вместо этого его продержали под стражей более двадцати дней. Этого времени было достаточно, чтобы Хе Шань разузнал, как обстоят дела. Он узнал, что Чуси Гуэйжень собирается освободить заключенного, поэтому в тот день, когда принц собирался осуществить задуманное, Хе Шань воспользовался отсутствием Чуси Чжувеня и, сделав выговор охранникам, отправил их прочь, после чего тайно вынес находившегося без сознания Мо Чи из тюрьмы.

Вернувшись в камеру, Хе Шань использовал кровь Мо Чи, чтобы имитировать собственные раны, а также устроил в камере хаос, чтобы создать видимость налета на тюрьму.

Под конец он ударил себя по голове железным прутом, которым пользовались при допросах и прямо на месте потерял сознание.

Таким образом, он смог снять с себя подозрения перед Чуси Чжувенем, и его не обвинили в помощи при побеге заключенного.

Хе Шань был раз узнать, что Мо Чи удалось сбежать из Яньми и вернуться обратно. Он чувствовал, что не так удачлив как Мо Чи, и у него не было никакой гарантии, что его личность не будет раскрыта, и он не умрет от удара меча Чуси Чжувеня.

А потом он выкупил свою жизнь за счет Мо Чи.

Когда в тот раз он упомянул имя Ушиланя, это был просто выстрел наугад. Если Чуси Чжувень продержал Мо Чи взаперти столько времени, но не убил его, это могло означать, что Ушилань имеет для него особенное значение по сравнению с другими людьми.

Его ожидания оправдались, и Чуси Чжувень сохранил ему жизнь, отняв у него правую руку.

После экзекуции, страдая от боли, Хе Шань мысленно обратился к Мо Чи: «Теперь мы с тобой квиты.»

Спустя более года, Хе Шань, который был уверен в том, что так и сгинет в Яньми, сидел в повозке, которая везла его в столицу. Глядя на исполненного благодарности Мо Чи, он лишь небрежно махнул рукой:

- Пустяки. Не о чем говорить.

На самом деле, он хотел спросить Мо Чи, как ему удалось выжить в руках Чуси Чжувеня, но, немного подумав, не стал ничего говорить.

Чуси Чжувень теперь был мертв, и все, что было связано с ним, лучше предать забвению.

Мо Чи неважно выглядел. После полученных ран его одолевала слабость. Во время разговора с Хе Шанем он исчерпал все свои силы.

Ду Таньчжоу предложил ему привалиться к нему и отдохнуть какое-то время. Мо Чи взглянул на Хе Шаня и поначалу хотел отказаться, но он больше не мог бороться с усталостью, поэтому положил голову на колени к Ду Таньчжоу и быстро заснул.

Ду Таньчжоу прикрыл его лицо рукавом, закрывая его от солнечного света и любопытных взглядов Хе Шаня.

Пока они ехали дальше в трясущейся повозке, Ду Таньчжоу подумал о той ночи, когда они выбрались из подземелья.

Когда он перевязал раны Мо Чи, этот закаленный в боях лазутчик больше не мог держаться. Он вцепился в одежду Ду Таньчжоу и привалился к камню, словно собираясь потерять сознание в любое мгновенье.

Ду Таньчжоу подхватил его и хотел прижать его голову к своему плечу, но Мо Чи удержал его руку.

Он посмотрел на кровь, пятнавшую рукав одежды Ду Таньчжоу. Это была та самая кровь, которую Ду Таньчжоу стер с его лица в подземелье.

- Эта одежда осквернена, - тихо сказал Мо Чи. - Сожги ее.

Ду Таньчжоу не стал задавать никаких вопросов, он снял с себя верхнюю одежду и отбросил ее прочь, и только после этого обнял Мо Чи, который привалился к нему с закрытыми глазами.

Мо Чи прижался к его груди, его дыхание постепенно стало ровным и глубоким, как и сейчас, когда он крепко спал, положив голову к нему на колени.

Мо Яочэнь завершил свою миссию и теперь мог благополучно вернуться домой.

_______________________

Императору надо их обоих досрочно отправить на пенсию, а то они так и до 30 не доживут) Да и натерпелись предостаточно.