- 136 -

Одежду, в которую был одет молодой человек, было мало назвать изорванной.

Его верхний халат был, казалось, сшит из лоскутов такни, вырванных из сотен старых одежд, и было невозможно определить, какого он цвета.

Его головной убор был тонким и высоким словно ваза, а его ярко-красные матерчатые сапоги были такими же старыми и изодранными, как и его одежда.

Единственной приятной глазу вещью был золотой компас, который он держал в руке.

На золотом компасе были выгравированы сложные узоры. Было трудно понять, что там написано, но можно было догадаться, что эта штука нужна для того, чтобы определять местоположение.

Не только Цзенань И, но и Ду Таньчжоу выглядел ошеломленным:

- Что...

На молодом человеке была одежда верховного жреца, но Цзенань И видела такую только в старинных книгах.

Он полагала, что такие одежды исчезли лет сто назад.

Молодой священник с трудом вытащил из повозки печь, долго возился с ней и, наконец, достал из нее золотую жаровню.

Обе эти штуки казались очень старыми, и от них веяло запахом земли и пыли.

Священник сунул компас под мышку, с трудом поднял печь и жаровню, после чего направился туда, где стояли все остальные.

- И откуда только клан Синьлянь выкопал этого человека и все эти вещи? - нахмурилась Цзенань И.

Подойдя поближе, молодой человек с грохотом свалил эти вещи на землю.

- Ох-хо-хо, сил никаких нет! - он вытер пот со лба и снова вернулся к повозке, чтобы достать оттуда еще какие-то вещи.

Таким образом, он сходил туда-сюда несколько раз и, наконец, перенес все, что ему было нужно.

- Теперь, все отойдите на несколько шагов назад, - он замахал руками, показывая всем, что они должны дать ему место.

А затем, не заботясь о том, отошли они или нет, он без всяких объяснений поволок по земле мешок, из которого затем высыпал его содержимое прямо в жаровню.

В воздух взметнулось облако пыли, и Цзенань И, которая все еще относилась к нему с подозрением и поэтому не желала отходить, была вынуждена отступить на несколько шагов из-за дыма и пыли.

- Кха-кха-кха! - она оглянулась на стоявшего сзади управляющего и помахала перед глазами, отгоняя пыль. - Это еще что такое?!

- Стебли проса. Которые, к тому же, пролежали в земле уже много лет.

Жрец и сам задыхался от пыли. Высыпав стебли проса, он зажал себе нос и отошел подальше. Подождав, пока пыль осядет, он снова подошел поближе, как ни в чем не бывало.

- О, нет! Я же забыл вытащить компас, и теперь он в жаровне среди стеблей проса. Если откопать его, придется снова поднять пыль.

Его лицо на миг застыло, он почесал в затылке, а затем передумал:

- Ай, ладно! И так сойдет.

- Эй!

Не дожидаясь, когда Цзенань И договорит, жрец вытащил огненную палочку, зажег ее и бросил в жаровню.

- Ты!!! - Цзенань И уставилась на него во все глаза.

- Ничего, ничего, и так сойдет, - забормотал жрец, и было не понятно, кого он пытается убедить, Цзенань И или самого себя.

При соприкосновении с огнем стебли проса мгновенно вспыхнули, и небольшой огонек превратился в пламя, взметнувшееся вверх высотою с человеческий рост.

Стоя рядом с обжигающим пламенем, жрец порылся в деревянном ящике, который приволок с собой, и вскоре извлек оттуда старый фарфоровый сосуд.

После того, как он открыл крышку, в нос ему ударил густой крепкий мускусный запах, и даже стоявший в нескольких шагах от него Мо Чи почувствовал его.

Похоже, сосуд был наполнен застывшим жиром. Священник вытащил из-за пояса кинжал, подцепил его кончиком немного жира и нанес его себе на лицо.

Когда все уже подумали, что жрец сейчас порежет себе лицо острым лезвием, тот вдруг сказал, обращаясь сам к себе:

- Говорят, раньше было нужно порезать себе лицо и смешать кровь с жиром. Но это же так больно, я не собираюсь этого делать! Достаточно будет провести ножом чисто символически!

Мо Чи:

- ...............

- И зачем я только согласилась взять тебя с собой... - Цзенань И устало потерла лоб и сказала своим людям. - Оставьте его, лучше идите и выгрузите из повозки порох, который мы привезли. Похоже, от него толку будет больше, чем от этого психа.

Стебли проса продолжали гореть, потрескивая в огне, и, видимо, та же участь ждала оставленный в жаровне компас. Еще неизвестно, на что он будет похож после того, как побывает в огне.

Ду Таньчжоу тоже не понимал, что происходит. Глядя, как подчиненные Цзенань И расходятся один за другим, он спросил Мо Чи, что все это значит.

- Этот человек одет, как верховный жрец Яньми, - неуверенно ответил Мо Чи. - Но этому способу жертвоприношения предкам, похоже, уже более сотни лет. По крайней мере, я сам никогда не видел такого и лишь читал о нем в книгах.

Пока он говорил, молодой жрец уже натер свое лицо жиром. Он закрыл глаза, воздел руки к небесам и начал кружиться вокруг жаровни, что-то бормоча себе под нос.

Ду Таньчжоу долго с изумлением наблюдал за ним, а затем спросил Мо Чи:

- Что он бормочет? Что-то из священных писаний?

- Вроде... похоже на то, - неуверенно ответил Мо Чи. - Кажется, он говорит на древнем языке Яньми, я сам не понимаю его.

Жрец двигался все быстрее и все сильнее размахивал руками, продолжая бегать вокруг жаровни, словно безумный.

Эта сцена выглядела довольно странно, но было в ней что-то забавное. Ду Таньчжоу стало смешно, но он погасил улыбку, едва она коснулась его губ, так как бегавший по кругу словно загнанная утка жрец внезапно остановился. Прежде, чем кто-то успел среагировать, он сунул руку в огонь и вытащил оттуда компас.

Ду Таньчжоу застыл от изумления:

- ... Целехонек! А этот компас и правда сделан на совесть. Неужели люди Яньми совсем не боятся обжечься?

То, что компас не пострадал, было само по себе удивительно, но что было еще более странно, так это то, что рука жреца, прошедшая сквозь огонь, также осталась невредимой, и на ней не было видно ни малейших следов ожога.

Этот человек нисколько не пострадал и даже мог держать в руке обжигающе-горячий компас. Он стоял, закрыв глаза и, подняв другую руку вверх, совершал какие-то беспорядочные движения ею.

Цзенань И оправилась от недолгого замешательства, и ее терпение окончательно иссякло. Она указала на совершавшего жертвоприношение жреца и сказала управляющему:

- Свяжи его и брось в повозку, чтоб я его больше не видела!

В этот момент неподвижно застывшая стрелка компаса вдруг начала двигаться. Жрец открыл глаза, перестал размахивать руками и бормотать, после чего уставился на компас.

Стрелка вращалась все быстрее, и в конце концов, стало видно лишь размытый круг от вращения.

Управляющий взглядом спросил Цзенань И, нужно ли теперь связать его, но она лишь отмахнулась от него и, не сводя с компаса взгляда, сделала несколько шагов вперед.

Внезапно стрелка прервала свое вращение и остановилась без всякого предупреждения, указывая своим кончиком куда-то вглубь горы.

- Готово! - крикнул молодой жрец. - Вход в подземелье там, куда указывает компас!

Спустя некоторое время, люди Цзенань И вырыли в этом месте глубокую яму, но так ничего и не нашли.

Там не было не только входа в подземелье, но не было видно даже корней от растений.

Цзенань И не сводила с жреца подозрительного взгляда, но тот держался очень уверенно. Он уже снял с себя свою странную мантию и головной убор, а также стер жир со своего лица, и теперь он выглядел, как обычный житель Яньми, и, окажись он в толпе, никто не обратил бы на него внимания.

Он все так же держал в руке компас, и его стрелка по-прежнему указывала на выкопанную перед ним яму.

Цзенань И, с хмурым видом взглянула на управляющего и прошептала:

- Раскопайте еще на сажень в глубину. Если и там ничего не будет, бросьте этого человека в яму и закопайте его в ней.

Прежде, чем управляющий успел ответить, она услышала голос жреца:

- Госпожа! Дальше нельзя копать! Кажется, там находится каменная плита!

Жрец с самодовольным видом приподнял брови и посмотрел на нее:

- Ну что? Я был прав?

- Рано радуешься, - с усмешкой сказала Цзенань И. - Усыпальница правителей огромна и безразмерна. Как она может быть скрыта всего лишь за какой-то каменной плитой?

- Госпожа неправа. Разумеется, здесь не может быть настоящего входа в усыпальницу. Начиная с древних времен и по сей день, только саркофаг с телом правителя может попасть в усыпальницу через главный вход. Что говорить о вратах, даже вход в усыпальницу должен поражать своим великолепием. Как же он может находиться в какой-то яме?

- Значит, ты...

Жрец присел на корточки возле ямы и, посмотрев на угол выкопанной плиты, покивал головой:

- То, что я вычислил, это маленькая дверь, которой пользовались мастера, чтобы войти внутрь и выйти оттуда. Никому неизвестно, что там внутри усыпальницы, но наверняка там много скрытых ловушек. Не считая того безопасного прохода, известного, наверное, только одному регенту, наименее опасным остается только этот коридор, которым пользовались мастера.

Он поднял голову и посмотрел на Мо Чи:

- Я полагаю, что даже господин Ушилань не захотел бы идти путем, полным опасных ловушек.

Мо Чи, не сводя с него пристального взгляда, спросил:

- Господин жрец действительно смог вычислить этот проход с помощью гадания?

Жрец ничего не ответил и крикнул людям, находившимся в яме:

- Продолжайте копать и откройте эту плиту!

Вскоре, благодаря всеобщим усилиям, каменная плита была полностью открыта.

По приказу Цзенань И ее люди прикрепили цепи к двум верхним углам плиты, а затем они выбрались на край ямы. Более дюжины человек, работая вместе, начали тянуть цепи.

Тяжелая каменная плита начала подниматься вверх, приоткрыв щель, и вскоре эта щель стала больше дюйма, а затем превысила фут в ширину.

Наконец, толстая каменная плита была поднята со дна ямы, и ее установили вертикально у стены.

Под каменной плитой обнаружилась металлическая дверь площадью в три фута.

- Это еще один вход в усыпальницу, - торжественно объявил жрец. - Отсюда можно попасть в мир мертвых. Вы готовы?

Жрец почувствовал легкое движение воздуха и, прежде чем он успел повернуть голову, Мо Чи уже спрыгнул в яму.

Ду Таньчжоу выглядел не лучшим образом:

- Просто невозможно уследить за ним, быстр как кролик...

- Господин Ушилань! - крикнул жрец. - Ты правда готов войти в мир мертвых...

- Хватит нести чушь! Лучше брось мне подходящий инструмент!

«Подходящий инструмент» спрыгнул в яму сам и, подняв руку, стукнул его по голове:

- Твоя рана на спине уже зажила? Что за лихачество!

Мо Чи потер ушибленную голову и промолчал в ответ.

Ду Таньчжоу велел ему отойти в сторону, вытащил из-за пояса кинжал и, вставив его в щель, начал расшатывать дверь.

Затем он убрал кинжал, схватился за кольцо на двери и с силой потянул на себя.

Железная дверь, сотни лет скрытая под землей, пронзительно заскрипела и под воздействием силы Ду Таньчжоу начала медленно пониматься над землей.

Снизу вырвался затхлый воздух, и, когда дверь открылась, все замерли от удивления...

По обеим сторонам подвесной лестницы за дверью лежали бесчисленные груды костей. Их было так много, что из них могла бы получиться целая гора.

Жрец покачал головой:

- Вот поэтому я и спрашивал вас, готовы ли вы.

Когда запечатали главные врата, мастера и рабочие, выстроившие усыпальницу, чтобы не быть похороненными заживо, должно быть, пытались выбраться через этот маленький проход. Однако, им не удалось избежать этой участи.

Чем ближе они пробирались к этой двери, тем больше там было трупов.

Но с течением времени, все тела истлели, оставив лишь бледные кости, которые подтверждали, что ходившие об этом ужасающие слухи были правдой.

За грудами костей темный мрачный проход вел вглубь горы. Даже когда солнце стояло высоко, его свет мог осветить лишь совсем небольшое пространство.

Неровный извилистый проход усыпальницы правителей был спрятан глубоко в горах, куда не проникал даже солнечный свет, и никто не знал, куда именно он вел.

***

Спустя некоторое время.

Цзенань И, скрести руки на груди, холодно смотрела на Мо Чи:

- Значит, ты и теперь считаешь, что мне не следует спускаться с тобой в подземелье?

Мо Чи заканчивал последние приготовления. Он сунул за пазуху несколько огненных палочек и положил в мешочек принесенную Цзенань И светящуюся жемчужину.

- Сколько людей ты привела с собой? - небрежно спросил он.

- Не так уж много, чуть более двух сотен.

- Если ты и правда спустишься под землю, от двух сотен толку будет не больше, чем от просто от двух человек, - сказал Мо Чи.

Он потуже затянул пояс, и его меч качнулся от его движений.

- Если я потерплю неудачу, только ты сможешь нанести Чуси Чжувеню последний удар. Ты и твои люди должны остаться за пределами усыпальницы.

Цзенань И кивнула после некоторого раздумья:

- Я понимаю. Когда ты спустишься под землю, я прикажу людям рассыпать здесь порох. Если у тебя ничего не получится, я подожгу взрывчатку, и это будет последним средством, чтобы остановить Чуси Чжувеня. Если и это не поможет...

- Если это не поможет, ты должна будешь немедленно отправить людей через горы на казенный тракт, чтобы убить Чуси Чжувеня прежде, чем он успеет воссоединиться с армией из Восточных земель.

- А что, если я не успею? - спокойно спросила Цзенань И. - Что, если он сумеет благополучно добраться до своей вотчины?

Мо Чи кольнул ее острым взглядом:

- Тогда ты должна немедленно собрать войско клана Цзенань и мчаться обратно в столицу, чтобы объединиться с кланом Синьлянь. Цзенань И, ты должна помнить, что правителем Яньми может быть только Чуси Гуэйжень и никто больше!

В словах Мо Чи было слышно явное предостережение, и Цзенань И мысленно лишь покачала головой. Ушилань видел ее насквозь и давно понял, что она не из тех, кто станет довольствоваться малым.

Когда Чуси Чжувень еще был на своем месте, она уже тогда желала отобрать у него это место, совершенно не считаясь с младшим принцем Чуси Гуэйженем.

Если младший принц, в котором текла кровь Центральных Равнин, не займет престол, все усилия Мо Чи будут бессмысленны.

Даже если Чуси Чжувень будет убит, его место займет еще более амбициозная Цзенань И.

Глава клана Цзенань точно поняла намек Мо Чи.

... Если Ушилань смог убить одного правителя Яньми, он сумеет убить и другого.

Имея дело с таким грозным врагом, Цзенань И могла лишь временно отступить:

- Как я узнаю, сумел ли ты добиться успеха?

- Если судить по этой карте, сколько понадобится времени, чтобы попасть в Восточные земли, не пересекая гор? - спросил Ду Таньчжоу.

- Это займет около пяти дней, - после некоторого раздумья ответила Цзенань И. - Но Чуси Чжувень был ранен Ушиланем, и он не сможет быстро передвигаться, а значит, у него на это уйдет около семи дней.

- Семь дней... - задумчиво пробормотал Ду Таньчжоу. - Пусть будет семь дней, плюс время, которое понадобилось ему, чтобы добраться сюда из столицы, самое раннее, он может пройти через усыпальницу и достигнуть Восточных земель через день.

- Значит, у нас есть день, - сказал Мо Чи. - Если, считая с этого момента, мы не вернемся через день, ты подожжешь порох и взорвешь гору, после чего отправишься на казенный тракт, чтобы преследовать Чуси Чжувеня.

Цзенань И взглянула на небо:

- Без проблем, но заранее предупреждаю, что смогу преследовать его только до границы земель клана Чуси. Как только мы войдем в Восточные земли без разрешения, согласно законам Яньми, нас перебьют там без всякой пощады.

- Если он сумеет добраться до своих земель, какой тогда смысл преследовать его? - спокойно ответил Мо Чи.

- И то верно, - с улыбкой сказала Цзенань И. - Итак, договорились. Ты должен помнить, что, если ты не появишься во окончании условленного срока, я взорву гору. Если хочешь остаться в живых, помни о времени.

- Ммм, - сказал Мо Чи, и это, видимо, означало согласие.

Вскоре они с Ду Таньчжоу завершили приготовления, взяв с собой кое-что из вещей, привезенных Цзенань И, а также по настоятельной просьбе жреца захватили с собой компас и сосуд с жиром.

- А вот еще мешочек со стеблями проса, вы тоже должны взять его с собой!

Ду Таньчжоу замахал руками, отказываясь, но жрец не растерялся и, улучив момент, сунул ему мешочек в подготовленный сверток.

- Что ж, - сказал Ду Таньчжоу, даже не подозревавший о том, что несет с собой мешочек со стеблями проса, - уже поздно, нам пора.

Вместе с Мо Чи они спустились по лестнице в темный коридор. Среди кромешной тьмы светящаяся жемчужина, помещенная в тонкий матерчатый мешочек, светила ярко, как свеча.

Мо Чи поднял голову и в последний раз взглянул на Цзенань И, его красивое лицо во мраке казалось еще более притягательным.

- Я понимаю, - тихо сказала Цзенань И. - Чуси Чжувень непременно должен умереть.

Заручившись ее поддержкой, Мо Чи кивнул и, развернувшись, исчез в темном проходе вместе с Ду Таньчжоу.

Цзенань И отвела взгляд от темного входа в подземелье:

- Пора приступать к делам. Разгружайте порох и несите его на гору!

Проходя мимо отдыхавшего, сидя на земле, жреца, Цзенань И пристально взглянула на него:

- Эй, ты! Я, глава клана Цзенань, не собираюсь кормить бездельника! Быстро вставай и приступай к работе!