- 126 -

С наступлением темноты лес и горы вокруг погрузились в тревожную тишину.

Во дворце не зажигали лампы, и везде было очень темно. И только полная луна, висевшая высоко в небе, была единственным источником света.

Управляющий поднял с пола птичью клетку, снял с нее ткань, и Ду Таньчжоу увидел ворона.

Перья ворона отливали глянцевым блеском, а его маленькие глазки, похожие на обсидиан, (1)ярко поблескивали в темноте.

Когда Цзенань И открыла клетку, ворон выбрался оттуда и уселся у нее на руке.

Цзенань И свернула трубочкой узкую полоску шелковой ткани и положила ее в цилиндр шириной не больше пальца, после чего спрятала ее под перьями вороньего хвоста.

Таким образом, если кто-то и заметит пролетающую над головой птицу, будет практически незаметно, что она несет с собой послание.

Земли Цзенань И находились далеко от столицы, и рельеф по дороге был очень изменчив. Только такой большой ворон мог доставить послание туда, куда ей было нужно.

В лунном свете ворон взмахнул крыльями и взлетел ввысь. Его угольно-черные перья позволяли ему слиться с темнотой, и он мгновенно исчез в лесу.

На обратном пути в город Цзенань И сказала Ду Таньчжоу:

- Самое большее, через десять дней моя мать пошлет людей из нашей вотчины, и они будут тайно скрываться у Восточных ворот столицы, которые расположены ближе всего ко дворцу регента. Если что-то пойдет не так, они попытаются проникнуть в столицу и прикрыть мой побег из дворца и возвращение домой.

Они взяли эту повозку на заднем дворе загородного дворца. Ее прежняя богато украшенная повозка осталась на том месте, где на них напали.

Ду Таньчжоу никак не отреагировал на ее слова.

- В чем дело? Тебе не нравится мой план?

- Я думал, ты хочешь, чтобы они вошли в столицу и помогли тебе, - ответил Ду Таньчжоу.

- Думаешь, с Чуси Чжувенем так просто иметь дело? - улыбнулась Цзенань И. - Я должна оставить для себя лазейку.

Ду Таньчжоу какое-то время молчал, а затем тихо сказал:

- Я не знаю, какой у тебя план, но так невозможно победить.

Цзенань И не настолько хорошо владела языком Центральных Равнин, чтобы понять скрытый смысл этих слов.

Она лишь с задумчивым видом посмотрела на него и отвела взгляд.

Повозка ехала по узкой извилистой дороге, и по пути больше никто не произнес ни слова до тех пор, пока вдалеке не показались стены столицы. Цзенань И достала из рукава небольшую круглую баночку.

Она открыла крышку, и внутри оказалась темно-красная паста.

- Я забыла спросить тебя, - Цзенань И взяла немного красной пасты и нанесла себе на рукава. - Как у тебя в рукаве оказались стрелы?

Паста оставила на рукавах пятна очень похожие на следы крови, а воздух наполнил слабый запах ржавчины, что лишь усиливало сходство с кровью.

Ду Таньчжоу принюхался и почувствовал странный запах - Цзенань И, должно быть, использовала помаду из киновари. Именно такой пользуются женщины Яньми, и по своему цвету и запаху она ничем не отличается от пятен крови.

- Подобрал, - честно ответил Ду Таньчжоу. - Я подобрал их из клумбы в твоем доме.

Цзенань И лишь усмехнулась и, зачерпнув помаду, нанесла ее на подол юбки, после чего закрыла баночку и бросила ее Ду Таньчжоу:

- Подержи.

Не дожидаясь, пока Ду Таньчжоу задаст ей вопрос, она взялась обеими руками за подол юбки и с силой разодрала ее. Послышался треск разодранной ткани, и на ее вышитой золотой нитью юбке появился разрыв длиною в один чи.

Она очень точно выбрала место разрыва, именно там, где нанесла помаду, и теперь все выглядело так, словно ткань там пропиталась кровью.

После этого она вытащила из прически несколько шпилек и отшвырнула их в сторону.

Ее прическа растрепалась, но она чувствовала, что этого недостаточно, поэтому вытащила несколько прядей волос, чтобы они свисали по бокам ее лица.

Теперь это была уже не блистательная и изящная госпожа Цзенань. Ее волосы были в полном беспорядке, а разорванная одежда была испачкана кровью, она выглядела жалкой и несчастной.

Повозка остановилась, и управляющий сказал ей:

- Госпожа, дальше нельзя ехать. Впереди городские ворота. Если мы подъедем ближе, нас увидят.

Ду Таньчжоу не понимал, что он говорит, поэтому приподнял занавеску и выглянул наружу. Городские стены были совсем рядом. Если они выйдут за пределы леса, им будет негде укрыться.

- Я знаю, - Цзенань И протиснулась мимо Ду Таньчжоу и, не дожидаясь помощи управляющего, выскочила из повозки.

Когда она спрыгнула на землю, пыль, поднятая ее юбкой, запачкала ей туфли.

Она достала из рукава маленький мешочек и развязала его, после чего ей в лицо ударил резкий аромат.

- Душистый перец? - принюхавшись, спросил Ду Таньчжоу. - А это зачем?

- Боюсь, последний раз мне доводилось плакать лет десять назад, - сказал Цзенань И и, достав из мешочка шепотку перца, поднесла его к глазам.

Очень скоро ее глаза покраснели и наполнились слезами, которые побежали по ее щекам.

Слезы заливали ее лицо, но во взгляде не было ни капли грусти. Эти глаза, полные слез, смотрели вперед настолько спокойно и бесстрастно, что от этого становилось не по себе.

- Если не пролить слезы, разве удастся обмануть регента?

Прежде, чем они втроем вернулись в столицу, Цзенань И отправила людей на то место, где на них было совершено покушение, и по ее просьбе, повозку, на которой они ехали, столкнули со скалы.

Ее действия объяснялись очень просто - она смогла избежать атаки Чуси Чжувеня, но не могла допустить, чтобы он понял, что она заранее была настороже.

Лучше было не вынуждать регента искать новые возможности, а самой прийти к нему и выказать свою слабость.

- Когда мы вернемся, я пойду к Чуси Чжувеню и скажу ему, что наткнулась на разбойников в горах. Хотя мои люди перебили бандитов, я все равно пострадала. Лошади испугались и упали со скалы, прихватив с собой и повозку.

- Разумеется, я не собираюсь толкать лошадей вниз, - добавила Цзенань И. - Лошади - редкий товар, и я не могу потерять ни одну из них.

Ду Таньчжоу ничего не сказал.

Цзенань И, не глядя на него, посмотрела на городские ворота, а затем тихо спросила:

- Как думаешь, регент поверит мне?

Ду Таньчжоу знал, что она не ждет от него ответа.

Госпожа Цзенань, которая прожила рядом с регентом три года, знала ответ на свой вопрос лучше кого бы то ни было.

- Ладно, я пойду, пока у меня слезы не просохли, - Цзенань И приподняла юбку и направилась к городским воротам.

Управляющий, неподвижно застыв на месте, с тревогой смотрел ей вслед.

На дороге за городскими воротами было пусто, и солдаты быстро заметили Цзенань И. Уже стемнело, и они не могли ясно разглядеть, кто это был, поэтому сердито окликнули ее и велели стоять на месте.

Но Цзенань И не остановилась. По мере ее приближения, солдаты смогли, наконец, разглядеть ее лицо и после недолгого замешательства выбежали ей навстречу.

Ду Таньчжоу не мог знать, насколько хорошо могла играть Цзенань И, с такого большого расстояния ни ему, ни управляющему не было слышно, что она говорила солдатам.

Однако, вскоре городские ворота открылись, оттуда поспешно вышел человек, похожий на командира, и почтительно приветствовал Цзенань И.

И лишь когда городские ворота закрылись вновь, стоявший рядом с Ду Таньчжоу управляющий, наконец, что-то сказал. Ду Таньчжоу не понимал, что он говорит, но все равно покачал головой.

На лице управляющего застыло выражение то ли тревоги, то ли страха, и ему понадобилось много времени, прежде чем он смог хоть немного расслабиться.

Ду Таньчжоу отдал ему баночку с помадой, которую дала ему Цзенань И, и забрался в повозку.

Должно быть, Цзенань И уже что-то объяснила ему, поэтому он ничего не сказал Ду Таньчжоу, и они вдвоем прождали за городом до рассвета.

Когда городские ворота открылись утром, управляющий больше не мог ждать. Он погнал лошадей вперед и очень быстро привез Ду Таньчжоу обратно в дом Цзенань И.

Лошади еще не успели остановиться, как управляющий ослабил поводья и, спрыгнув на землю, бросился к охраннику на воротах.

Когда Ду Таньчжоу вышел из повозки, он заметил, как охранник, отвечая на вопрос управляющего, покачал головой. Похоже, Цзенань И еще не вернулась.

По мере того, как небо становилось все светлее, улицы оживали все больше, и там начали появляться торговцы. Со всех сторон слышались шум и болтовня, и улицы столицы Яньми ничем не отличались от улиц Цзиньциня.

Пока управляющий нервно ходил из угла в угол, Ду Таньчжоу все размышлял, чем еще он мог бы помочь Мо Чи, если Цзенань И просто исчезнет во дворце, как это случилось с братом Чжигу.

Когда терпение управляющего было уже на исходе, в переулке показалась повозка, с которой свисал фонарь с изображением птицы.

Даже если бы Ду Таньчжоу не услышал удивленного возгласа управляющего, он бы все равно понял, что это была повозка Чуси Чжувеня.

Ду Таньчжоу мгновенно спрятался за углом дома, а управляющий с охранниками опустились на колени, ожидая появления регента.

Вскоре роскошная повозка остановилась перед воротами дома. На всех четырех лошадях были золотые уздечки, украшенные рубинами, которые ярко блестели на солнце.

Шедшие по обеим сторонам охранники были в тонких доспехах - должно быть, это была стража из дворца регента.

После того, как повозка остановилась, Цзенань И выглянула из окошка. К ней тут же бросился охранник и помог ей выйти.

К этому времени она уже привела себя в порядок. Она снова причесалась, слезы исчезли из ее глаз, и только ее платье оставалось в том же виде.

После того, как ей помогли выйти из повозки, она мило улыбнулась охранникам:

- Передайте мою безмерную благодарность господину Чжувеню.

Охранники поклонились ей и отправились обратно.

Цзенань И стояла у ворот, пока повозка со стражей не скрылась из вида, и только тогда она приложила руку к груди и протяжно выдохнула.

Как оказалось, бледность на ее лице была вовсе не наигранной.

Только теперь управляющий осмелился подняться с земли и сразу бросился к ней.

Когда Ду Таньчжоу вышел из укрытия, она стояла, прикрыв глаза и потирая нахмуренный лоб.

Услышав его шаги, она, не открывая глаз, сказала ему напрямик:

- Нам некуда отступать. Человек из Центральных Равнин, не забывай, что ты обещал мне.

- Чуси Чжувень поверил твоим словам?

- Как такое возможно, - с усмешкой ответила Цзенань И. - Если бы его можно было так просто обмануть с помощью фальшивых слез, он никогда не стал бы регентом, который держит всех в страхе.

- Однако, он не тронул тебя, - сказал Ду Таньчжоу. - Почему? Из-за Дашен?

Цзенань И кивнула в ответ:

- Война между нашими странами неизбежна. У меня, как у главы клана Цзенань, много солдат и лошадей на границе. Он не смог избавиться от меня тайно, и разумеется, не станет делать открыто.

Как только Цзенань И вошла в столицу, она немедленно отправилась во дворец регента.

Поздней ночью Чуси Чжувень вызвал ее в главный зал, прежде чем она успела отдохнуть.

Цзенань И, давясь слезами, которые вызвала с помощью перца, жаловалась и рассказывала ему о том, как попала в беду, и на нее напали разбойники за городом.

Чуси Чжувень не стал ни упрекать, ни утешать ее. Он просто спокойно ждал, пока она договорит, а затем попросил слугу принести ей носовой платок, чтобы она могла вытереть лицо.

Цзенань И вытирала слезы, продолжая всхлипывать, и Чуси Чжувень спокойно сказал ей:

- Знаменитой госпоже Цзенань не стоит так рыдать из-за всяких пустяков.

Цзенань И сразу же сказала, что это вовсе не пустяки. Она чуть не погибла на горной дороге и боялась, что больше не сможет вернуться и послужить регенту.

Чуси Чжувень, не говоря ни слова, просто молча смотрел на нее.

Под его взглядом пальцы Цзенань И задрожали, и она, стараясь держаться естественно, тайком спрятала руки в рукава.

Это пугающее и удушающее молчание длилось довольно долго. Когда Цзенань И уже подумала, что ее хитрость раскрыта, Чуси Чжувень, наконец, спокойно проговорил:

- Перестань плакать, тебе это не идет.

Цзенань И поспешно перестала всхлипывать.

- Можешь идти, приведи себя в порядок в боковом зале, а утром я прикажу отвезти тебя домой.

- Я просто так должна вернуться домой? - продолжала свое представление Цзенань И. - А как же бандиты, которые ограбили меня? Господин Чжувень собирается просто так спустить им это с рук?

Чуси Чжувень какое-то время пристально смотрел на нее, а затем отвел взгляд.

Цзенань И больше не осмелилась ничего сказать и, поклонившись ему, направилась к выходу.

- А кстати, - послышался позади нее голос Чуси Чжувеня. - Я вызвал в столицу главу клана Синьлянь. Полагаю, он будет здесь уже сегодня вечером.

Цзенань И остановилась и вновь повернулась к нему:

- Я никогда не имела дел с кланом Синьлянь, зачем мне это знать?

Чуси Чжувень уже опустил голову и, сосредоточившись на чтении свитка, ничего не ответил ей.

Цзенань И больше не осмелилась задерживаться и поспешно вышла из зала.

- Значит... Чуси Чжувень намекнул тебе, что главы северных и южных кланов находятся в столице у него под контролем и предупреждает тебя, чтобы ты не наделала глупостей? - сказал Ду Таньчжоу.

Цзенань И переоделась в новую одежду и с усталым видом села в мягкое кресло.

Она стерла ярко-красную помаду и сняла с себя все украшения. Она выглядела довольно подавленной, и только ее взгляд был ясным и острым.

- Но это еще не самое важное, - она сделал глоток вина, которое ей подал управляющий. - Клан Синьлянь - самые верные и надежные слуги Чуси Чжувеня. Он также намекал мне, что независимо от того, что я могу замышлять, у него есть поддержка клана Синьлянь.

- Я так не думаю, - после некоторого размышления сказал Ду Таньчжоу. - Ведь он убил Синь Ляньо, и может быть...

Цзенань И сразу покачала головой:

- Даже я не могу понять преданность Синь Ляньяо Чуси Чжувеню. Он ведь знал, что его казнят, если он вернется в Яньми, но все равно вернулся. И когда, его велели казнить, он ни на что не жаловался. Думаешь, смертью одного человека можно поколебать преданность всего клана Синьлянь?

- Но ведь Синь Ляньяо и клан Синьлянь не обязательно должны мыслить одинаково, верно? - тихо сказал Ду Таньчжоу.

Цзенань И резко выпрямилась и впилась в него острым взглядом.

Ду Таньчжоу не пошелохнулся, позволяя ей внимательно разглядывать его.

- А где Ушилань? - неожиданно спросила Цзенань И.

- Ушилань? - Ду Таньчжоу невольно вздрогнул и поднял на нее взгляд. - Почему ты думаешь, что я знаю, где он?

Цзенань И по-прежнему не сводила с него пристального взгляда:

- Если из Дашен послали тебя, неужели такое может быть, чтобы Ушилань остался в стороне? Он наверняка сейчас должен быть в Яньми.

- Какая разница здесь он или нет? - спокойно сказал Ду Таньчжоу.

Взгляд Цзенань И оживился, она больше не выглядела такой бледной и усталой:

- Ушилань - единственный человек на свете, кто больше других хочет смерти Чуси Чжувеня. Если он здесь, у клана Цзенань все еще остается проблеск надежды.

- Он просто человек, а не бог, - нахмурился Ду Таньчжоу. - Ему не под силу взять на себя ответственность за спасение вашего клана.

- Ты не понимаешь, - чрезвычайно серьезным тоном сказала Цзенань И. - Он единственный человек в мире, который сумел выжить, когда Чуси Чжувень хотел убить его.

Ресницы Ду Таньчжоу дрогнули.

Цзенань И что-то уяснила для себя, и через мгновенье уголки ее губ приподнялись в самодовольной улыбке, которая, казалось, говорила: «Все понятно».

- Можешь ничего не говорить, - сказала она. - Просто позволь мне самой угадать, где сейчас может быть Ушилань.

Ду Таньчжоу закрыл глаза и вздохнул.

Цзенань И поднялась с кресла, немного прошлась по комнате и, приложив палец к щеке, заговорила с задумчивым видом:

- В тот раз Ушиланя спас младший принц, а теперь принц исчез. Если бы он был мертв, Чуси Чжувень обязательно раструбил бы об этом на всю округу, однако, он молчит... Во всей столице, не считая меня, его мог бы спасти...

Она вдруг резко повернулась к Ду Таньчжоу:

- Я знаю! Принца Гуэйженя спас клан Синьлянь, и они помогли ему укрыться!

Она медленно двинулась вперед, не сводя взгляда с лица Ду Таньчжоу:

- Если мне пришла в голову такая мысль, значит, она могла прийти и к Ушиланю. Вы отправили его в земли клана Синьлянь, ведь так?

Густые черные ресницы Ду Таньчжоу дрогнули, его огненный взгляд, способный прожечь насквозь, остановился на лице Цзенань И, и они уставились друг на друга, стоя совсем близко.

На лице Цзенань И появилась довольная улыбка:

- Значит, регент вызвал главу клана Синьлянь в столицу? Неужели Ушилань упустит такую драгоценную возможность?

***

Дом главы клана Синьлянь находился в нескольких кварталах отсюда. Со стороны небольшой дом выглядел довольно просто, ведь глава клана нечасто бывал в столице, и двери дома открывались очень редко. Многие жители думали, что здесь временно проживает какой-нибудь небогатый аристократ.

Сегодня вечером глава Синьлянь ездил во дворец регента, чтобы поприветствовать его и выразить ему свое почтение, после чего вылез из простой повозки и вошел в дом.

Не считая нескольких зажженных фонарей, дом выглядел как обычно.

Глава Синьлянь сел за стол в своем кабинете. В комнате горела всего одна лампа, и этого было достаточно, чтобы осветить ее.

Масло для лампы было подарком регента. Это масло добывали из плавников рыб в далеких морях, и маленькая бутылочка такого масла стоила целое состояние.

Глава Синьлянь смотрел на танцующий огонек в лампе и долго сидел неподвижно.

Внезапно за дверью послышались тихие шаги и, если бы глава не был настороже, он мог бы вообще их не услышать.

Он встал с кресла и бесшумно подошел к двери.

Проходя мимо стойки с оружием, он тихонько взял с нее меч. Его движения были легкими и бесшумными, он вытащил меч из ножен, не издав ни малейшего звука.

Положив руку на ручку двери, глава Синьлянь прижал меч к груди и резко распахнул дверь.

Лезвие меча вспыхнуло холодным блеском и устремилось вперед.

Стоявший на пороге человек даже не пошелохнулся, а затем послышался тихий смешок:

- Давно не виделись. Главе Синьлянь не обязательно встречать меня подобным образом.

Изогнутый меч отклонился в сторону, а затем опустился вниз.

- Госпожа Цзенань? - на лице главы Синьлянь появилось удивление, смешанное с обреченностью. - Какое у тебя есть важное дело, что ты пришла ко мне так поздно, еще и в таком виде?

На Цзенань И был черный плащ, и капюшон наполовину скрывал ее красивое лицо.

- Глава Синьлянь собирается разговаривать со мной прямо здесь?

Глава Синьлянь, видимо, начал о чем-то догадываться, он вздохнул и отступил в сторону, освобождая для нее проход:

- Проходи, фужен.

- Что с телом Синь Ляньяо? - отбросив обмен любезностями, сразу перешла к делу Цзенань И.

- По милости господина Чжувеня его доставили в наши владения для захоронения.

- Какая преданность. Синь Ляньяо был самым выдающимся молодым человеком в вашем клане, а его убили подобным образом. Неужели тебя это совсем не трогает?

- Я не понимаю, о чем говорит фужен, - бесстрастным тоном ответил глава Синьлянь. - Воля господина Чжувеня - закон, и для нашего клана это незыблемое правило. Мы, клан Синьлянь, сделаем все возможное, чтобы исполнить приказы господина регента.

Цзенань И благожелательно улыбнулась, но в уголках ее губ затаилась насмешка:

- Я никогда не сомневалась в верности клана Синьлянь. Но мне интересно, глава Синьлянь никогда не задумывался над тем, что, если от клана Синьлянь ничего не останется, кто же тогда будет исполнять приказы господина Чжувеня?

Глава Синьлянь, казалось, вообще не понял ее намека:

- Фужен шутит.

Цзенань И, все с той же насмешливой улыбкой холодно посмотрела на него и четко выговорила:

- Я знаю, где сейчас находится Чуси Гуэйжень.

- Вот и отлично, - невозмутимо отозвался глава. - Принц - наследник покойного правителя, это огромное благословение, если он окажется цел и невредим.

- Тогда скажи мне, - Цзенань И зашла с другой стороны. - Следует ли мне сообщить регенту о том, где сейчас находится принц?

- Для чего госпоже мое одобрение? Госпожа - второй по положению человек в государстве, она может говорить и делать все, что пожелает.

- Нет, есть кое-что, в чем ты ошибся, - сказала Цзенань И.

Глава Синьлянь даже не пошелохнулся.

- Второй по положению человек в государстве, это не я, - сдерживая улыбку, сказала Цзенань и. - Это Ушилань.

Напряженное тело главы Синьлянь, который сидел неподвижно, словно каменная статуя, наконец, поколебалось, его пальцы задрожали, и он неосознанно плотнее прижал руки к телу.

Но он быстро понял, что даже такой незначительный жест не ускользнет от внимания Цзенань И.

Он медленно поднял взгляд и посмотрел ей в глаза:

- Зачем фужен упомянула имя предателя?

- Предателя? Может, и так, - в ее улыбке таился некий особый смысл. - Вот только вскоре он станет не единственным предателем.

- ............

Глава северных кланов привыкла действовать быстро и беспощадно, она больше не собиралась ждать:

- Не будем ходить вокруг да около. У Чуси Чжувеня должна быть веская причина, по которой он вызвал тебя в столицу. Даже если ты все еще не желаешь предавать его, тебе все равно придется подумать о своих людях. Ты когда-нибудь думал о том, что Чуси Чжувень сделает с тобой и всем кланом Синьлянь, если победит в войне против Дашен?

Глава Синьлянь ничего не ответил.

- Не будь наивным, - с усмешкой продолжала Цзенань И. - Начиная с того момента, когда ты спас принца Гуэйженя, у тебя больше не осталось пути к отступлению. С возможностями Чуси Чжувеня это лишь вопрос времени, когда он узнает, что человек, которого он хочет убить, прячется на вашей территории. Когда закончится война, и он больше не будет нуждаться в клане Синьлянь, он воспользуется этим предлогом и вырежет весь ваш род.

- ... Наш клан предан регенту, - упрямо проговорил глава Синьлянь, и было непонятно, кого именно он пытается убедить этими словами. - Господин Чжувень не станет...

- Что не станет? - приподняв брови, спросила Цзенань И. - Не станет убивать тебя и твой клан? А разве Синь Ляньяо был недостаточно предан ему? Разве он мало сделал для нашей страны? И дело не только в казни. Как по-твоему, что из себя представляет Чуси Чжувень? Не смеши меня! Даже если тебе надоело жить, я, глава клана Цзенань, никогда не сдамся!

Ее последние слова прозвучали довольно откровенно, она практически раскрыла все свои карты.

Глава Синьлянь поднял руку с хмурым видом.

Казалось, он принял решение и, наконец, сказал:

- Я сделаю вид, что сегодняшнего разговора не было.

- Ты! - Цзенань И, казалось, была полностью обескуражена таким упрямством.

- Однако... - продолжал глава Синьлянь. - Могу заверить госпожу Цзенань, что, если она сумеет осуществить свое желание, клан Синьлянь не станет противодействовать ей.

Цзенань И замерла от неожиданности.

Глава Синьлянь посмотрел ей прямо в глаза:

- Я обещаю, что, если фужен победит, клан Синьлянь окажет ей поддержку. Если проиграет, я сделаю вид, что ничего не произошло и мы будем дальше оставаться с регентом до следующего раза.

- Но это несправедливо, - сразу возразила Цзенань И. - Ты хочешь, чтобы я шла в бой, пока ты будешь отсиживаться в тылу. Это нечестная сделка, и меня она не устраивает.

- Фужен, это все, на что я могу пойти, как глава клана. У меня тоже есть козырная карта, которой я никак не могу лишиться. Прошу фужен простить меня.

Цзенань И не сводила с него пристального взгляда. Глава Синьлянь расправил плечи и поднял голову, позволяя ей изучать его лицо, но при этом так и не встретился с ней взглядом.

В повисшей тишине было слышно лишь учащенное дыхание Цзенань И.

Спустя долгое время глава северных кланов отвела взгляд. Она обошла главу Синьлянь и направилась к выходу. Проходя мимо него, она бросила на ходу:

- Договорились.

Когда Цзенань И больше не могла его видеть, глава Синьлянь тихо выдохнул, и его напряженные плечи слегка расслабились, наконец, он мог немного успокоиться.

Когда Цзенань И подошла к двери, она внезапно обернулась и сказала ему напоследок:

- Защити вместо меня Ушиланя, в конце концов...

В ее взгляде сверкнул огонек, она не договорила до конца, скрыла лицо под капюшоном и ушла.

Ду Таньчжоу в темной одежде прятался среди ночного мрака в саду дома главы Синьлянь.

Глава привел с собой в столицу совсем немного людей, и в доме было очень тихо. Должно было пройти немало времени, прежде чем на садовой тропинке появится охрана.

Последний раз охрана проходила здесь полчаса назад, и Ду Таньчжоу терпеливо ждал появления еще одной группы охранников.

Узнав от Цзенань И о том, что глава клана Синьлянь прибыл в столицу, он был абсолютно уверен в том, что Мо Чи будет с ним.

Цзенань И можно было и не делиться своими умозаключениями по поводу Мо Чи. Он знал его достаточно хорошо, чтобы прийти к тому же самому выводу.

«Где же ты, Мо Чи? Может, ты втайне наблюдаешь за мной? Обрадуешься ли ты, когда увидишь меня?»

Стоило ему только представить улыбку, которая могла появиться на лице Мо Чи, Ду Таньчжоу почувствовал, как невыносимое жгучее чувство пронзило его сердце, заставив его почти потерять терпение. Ему захотелось немедленно выйти из укрытия, чтобы вынудить Мо Чи показаться ему.

В конце тропинки в ярком лунном свете показалась человеческая фигура.

Это был светлокожий человек худощавого телосложения. Он шел, слегка пригнувшись, и его шаги были легки и совершенно беззвучны.

Ду Таньчжоу смотрел вперед, думая о том, когда ему появиться перед ним.

Ему в голову пришла одна мысль, которая заставила его остановиться и пока не показываться перед ним. Вдруг своим внезапным появлением он испугает его?

«Может, подождать, пока он подойдет поближе? Догадывается ли он, что я тоже здесь? Каким бы умным они ни был, вряд ли он ожидает увидеть меня в доме главы Синьлянь, верно?»

Человек подходил все ближе. Ду Таньчжоу, прячась за колонной, прислушивался к его шагам.

Ноги этого человека, ступая по извилистой, вымощенной мелкими камнями тропинке, издавали мягкий приглушенный звук.

Ду Таньчжоу молча отсчитывал в своем сердце шаги этого человека. Но, когда расстояние между ними сократилось до размеров одного броска камнем, господин шилан из Линьтай понял, что что-то не так.

... С каких это пор шаги Мо Чи стало так просто услышать?

Эта мысль окончательно погасила радостное предвкушение в его сердце.

Этот человек не был тем, кого он жаждал увидеть, это был не его возлюбленный, по которому он так тосковал.

Мимо него прошел мужчина Яньми, который напоминал Мо Чи своим телосложением. У него были вьющиеся волосы, и своим лицом он ни капли не был похож на Мо Чи.

Ду Таньчжоу почувствовал, как постепенно затихает бешеный стук его сердца. Он прислонился к столбу и сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь укротить обуревавшие его эмоции.

Мо Чи так и не появился. Не может быть, чтобы его не было в столице, просто он пока не появился.

«Все верно, ты всегда был более терпеливым, чем я, и мне следовало бы помнить об этом.»

Он отстранился от столба, все еще не открывая глаз и, держась за него, опустил голову. Какое-то время он стоял так, стараясь дышать глубоко и размеренно.

- Что ты делаешь? - послышался внезапно голос Цзенань И.

Ду Таньчжоу резко открыл глаза, и его странный взгляд на миг ошарашил ее:

- В чем дело?

- Все в порядке, - хриплым голосом ответил Ду Таньчжоу. - Ну что?

Цзенань И бросила на него подозрительный взгляд и не стала больше ни о чем его спрашивать:

- Нам пора уходить. Чуси Чжувень может послать кого-нибудь для слежки. Нам нельзя задерживаться.

Ду Таньчжоу кивнул в ответ и выпрямился.

Тот охранник, который шел по тропинке, уже давно скрылся из вида. Он бросил еще один взгляд в сторону сада, а затем набросил на голову капюшон и поспешно вышел на улицу вслед за Цзенань И.

«Так даже лучше», - подумал он про себя. «В столице слишком много людей, которые знают Мо Чи. Если он так просто появится здесь, его могут узнать. Так что даже лучше, если он не пришел.

Пока Ду Таньчжоу шел по дороге, пряча лицо под капюшоном, он даже вымучил из себя улыбку. У Мо Чи, наконец-то появился инстинкт самосохранения, это ли не чудо?

Пока шилан Ду здесь тосковал и радовался одновременно, Мо Чи, находившийся далеко за пределами столицы, понятия об этом не имел.

Он прятался на дереве возле реки и с безучастным видом жевал лепешку - у любого, кому пришлось бы есть сухую и твердую как камень лепешку, было бы такое же выражение лица.

Ему понадобилась полная чашка чая, чтобы запить эту противную лепешку. Он закончил есть и вытер рукой крошки с губ.

Оглядевшись вокруг и никого не увидев, он спрыгнул с дерева и, подойдя к реке, зачерпнул пригоршню воды, чтобы напиться.

Когда он наклонился к воде, нечто твердое ударило его по руке, и ему пришлось принять нелепую позу, чтобы напиться.

Однако, он, похоже, не собирался избавляться от этой штуки. Напившись воды, он снова забрался на дерево и нашел самую прочную ветку, на которой собирался отдохнуть сегодня вечером.

Заложив одну руку под голову, Мо Чи сунул вторую руку за пазуху. Он долго шарил там, пока не достал оттуда то, что помешало ему пить.

Это была блестящая заколка Ду Таньчжоу.

Изначально Мо Чи носил ее на голове, и на протяжении всего пути от Цзиньциня до Яньми Мо Чи казалось, что он ни разу не стукнулся ею.

Но, когда несколько дней назад он вытащил ее из волос, оказалось, что у нее откололся один кусочек.

С тех пор он больше не осмеливался носить эту заколку и бережно прятал ее за пазухой, время от времени доставая и проверяя ее.

В этот момент при ярком свете луны заколка засияла в его руке. Она была так красива, что на нее, как и на ее хозяина, было невозможно смотреть.

Мо Чи с расстроенным видом погладил скол и с тоской произнес:

- Очень трудно носить в волосах такую дорогую штуку.

Он сам не осознавал, сколько нежности было в его улыбке. Если бы в этот момент его увидела Цзенань И, которая возлагала на него такие большие надежды, она бы раскрыла рот от изумления.

У Ушиланя может быть такое выражение лица?

Спустя некоторое время, Мо Чи вновь превратился в Ушиланя, которого с таким нетерпением ожидала Цзенань И. Он спрятал заколку, вытащил кинжал и, прижав его к груди, прислонился к стволу дерева, зорко наблюдая за всем, что происходит вокруг.

Вся та нежность, которой был полон его взгляд, испарилась в одно мгновенье.

Прочные городские стены столицы Яньми находились всего в сотне шагов от него. Острый взгляд Мо Чи устремился прямо к воротам, которые располагались ближе всего ко дворцу регента.

Конечно, это была только иллюзия, но Мо Чи все еще чувствовал густой аромат алойного дерева. Этот запах навсегда был связан в его сознании с запахом крови, вызывая у него приступы тошноты.

Клеймо у него на спине снова заболело. После его возвращения в Яньми он периодически испытывал жгучую боль на коже.

Мо Чи через одежду сжал заколку, и в его памяти постепенно всплыл чарующий аромат орхидеи.

Он протяжно выдохнул и закрыл глаза, застыв на мгновенье. А затем он снова открыл глаза и посмотрел на городские ворота вдалеке.

_________________

Мне страшно читать дальше. 👀У героев никогда все гладко не бывает.

1. Обсидиан - вот такой красивый камешек.