- 121 -

Столица Яньми.

Фу Инь выглянул из повозки, и его раб тут же опустился на колени, служа ему в качестве ступеньки.

Фу Инь наступил рабу на спину и вылез из повозки, после чего слуга с фонарем вышел встретить его.

Правый рукав его одежды был пуст.

Как чиновнику, отвечающему за связь с Синь Ляньяо, ему посчастливилось избежать смерти благодаря тому, что он упомянул имя Ушиланя, но он навсегда потерял свою правую руку.

После того, как ему по приказу Чуси Чжувеня отрубили руку, после заживления раны лекарь посоветовал ему попросить плотника изготовить ему протез, чтобы он мог закрепить его на запястье веревкой и надеть на него перчатку, и тогда другие ничего не заметят.

Фу Инь просто выслушал его, но не последовал его совету даже после того, как его рана зажила. Каждый день он с пустым рукавом приходил во дворец на встречу с регентом.

Спустя какое-то время даже Чуси Чжувень не выдержал и спросил его, не боится ли он, что над ним будут смеяться.

- Это награда, которой регент наградил своего подданного, кто же осмелится смеяться над этим? - ответил Фу Инь.

Губы Чуси Чжувеня дернулись в усмешке, он явно не воспринял эту лесть всерьез.

После случившегося с Синь Ляньяо, когда Чуси Чжувень увидел кроткий настрой Фу Иня, его подозрения в отношении него рассеялись.

С этого дня Фу Инь стал придворным чиновником и получил возможность приходить во дворец каждый день.

Когда он вышел в тот день из дворца, уже стемнело.

Яньми с Дашен в любой момент могли развязать боевые действия, и во дворце было полно дел. Он проводил во дворце дни напролет, и у него уже мозоли появились на пальцах от тростникового пера.

Фу Инь, разминая пальцы и размышляя о делах, медленно шел вперед.

Подойдя к дому, он заметил краем глаза тень, которая пошевелилась возле бокового входа.

Фу Инь разумеется повернул голову и присмотрелся повнимательней. Рядом с боковой дверью в тени, куда не попадал свет фонаря, сидел какой-то человек.

Слуга, державший для него фонарь, тоже заметил его и попросил охранников прогнать этого человека:

- Откуда здесь взялся этот бродяга? Вы что, ослепли? Не видите, что он сидит здесь? Быстро прогоните его прочь!

- Подожди, - остановил охранника Фу Инь. - Может, он потерял сознание от голода? Попроси принести ему с кухни хлеба.

Охранник поклонился и ушел, а Фу Инь, не обращая внимания на слугу с фонарем, подошел к бродяге, сидевшему под дверью.

Слуге ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Подойдя поближе, он поднял фонарь и осветил фигуру бродяги. Фу Инь увидел, что «бродяга» вовсе не сжался в комок, а вытянулся на земле без сознания.

Он сидел, прислонившись спиной к стене и вытянув вперед ноги. Несмотря на растрепанные волосы и изношенное платье, даже если этот человек без сознания сидел на земле, в нем все равно чувствовалась скрытая внутри сила.

Фу Инь заметил это, но ничего не сказал.

- Эй, откуда ты тут взялся! Как осмелился сидеть под дверью моего хозяина? И не вздумай умереть тут!

Слуга поднял ногу, намереваясь пнуть сидевшего на земле человека.

Но в тот момент, когда сапог слуги уже почти коснулся бедра бродяги, тот внезапно открыл глаза, и его острый взгляд заставил слугу отшатнуться.

Его удар так и не достиг своей цели, он неловко покачнулся и плюхнулся на землю рядом с ним.

Человек резко вскочил на ноги и, схватив слугу за руку, потянул его назад.

Не успевший прочно встать на ноги слуга сердито выругался:

- Откуда здесь взялся этот раб?! Пусти мою одежду!

Но этот человек, не обращая внимания на его слова, застыл неподвижно.

И лишь когда слуга раздраженно ударил его по руке, он, казалось, понял, что тот имел ввиду и внезапно отпустил его.

Фу Инь посмотрел на этого человека, который был выше него на полголовы и нахмурился:

- Кто ты такой? Что делаешь возле моего дома?

Глядя, как он открывает рот и шевелит губами, мужчина ничего не ответил, и, вытащив из рукава стопку листов, показал ему самый верхний.

Фу Инь прочитал написанные на нем слова:

- Я немой... Ты немой?

Человек не кивнул в ответ и не покачал головой, а лишь продолжал смотреть на него без всякого выражения.

- Ты немой, но не глухой же, значит, можешь хоть как-то отреагировать на мои слова, - сказал Фу Инь.

Человек показал ему второй лист.

- Что, ты еще и глухой? - Фу Инь закатил глаза. - Ты что, правда... Эй, принесите мне кисть и бумагу.

Прежде, чем слуга успел сходить в дом за письменными принадлежностями, человек показал третий лист.

Фу Инь:

- ...

Слуга:

- ...

Фу Инь с усталым видом потер лоб:

- Так ты еще и неграмотный? А кто же написал это для тебя?

Человек долго смотрел на него, так и не выказав никакой реакции.

- ... - Господин, - не выдержав, напомнил слуга. - Он глухонемой и не умеет читать. Он не понимает, что вы у него спрашиваете.

В этот момент на лице этого человека появилось такое выражение, словно на него нашло озарение, и он показал последний листок.

«Это написал для меня другой человек».

Фу Иню уже надоело возиться с ним, и он усталым жестом велел ему убираться прочь.

Пусть он глухонемой и не умеет читать, но он же не слепой, значит, должен понимать хотя бы жесты, верно?

Но этот человек не сдвинулся с места и по-прежнему смотрел на него, не сводя взгляда.

Слуга, потеряв терпение, высоко поднял фонарь и, шагнув вперед, громко крикнул:

- Хозяин велел тебе уйти! Ты не понял? Убирайся!

Когда слуга произнес слово «убирайся», он постарался как можно выразительнее двигать губами, едва не забрызгав слюной лицо этого человека.

В этот момент сильный порыв ветра отбросил назад волосы этого человека, позволяя ясно увидеть его лицо.

Если не считать грубую изношенную одежду и растрепанные волосы, этот человек был по-настоящему красив, и своим утонченным обликом намного превосходил обычных красавцев.

Но слуга не смотрел на его лицо и снова прокричал ему на ухо:

- Убирайся!

Но Фу Инь внезапно поменялся в лице, и в его взгляде вспыхнул огонек. Он схватил слугу за руку и оттащил его назад.

Слуга был вынужден отойти на несколько шагов. В этот момент вернулся охранник, который уходил на кухню, и принес несколько холодных сухих лепешек.

Фу Инь взял лепешки и собственноручно положил их перед мужчиной. Но тот не принял их и продолжал пристально смотреть на него.

Фу Инь жестом показал, что нужно откусить лепешку, а затем показал на двери дома, после чего вложил лепешки прямо мужчине в руки.

Человек посмотрел на лепешки, а затем медленно кивнул головой.

Фу Инь улыбнулся с довольным видом, взял его за руку и повел в дом.

Ничего не понимающий слуга поднял фонарь, который нечаянно уронил на землю, и последовал за ними:

- Господин, вы хотите пустить его в дом? Но зачем? Разве он не какой-то бродяга?

- Да что ты понимаешь! - сердито ответил Фу Инь. - Если я не заберу его в дом, как смогу выполнить поручение регента?

Ду Таньчжоу, шилан из Линьтай Дашен, поздним вечером последовал за Фу Инем в его дом, чтобы съесть несколько сухих лепешек.

Появление Ду Таньчжоу здесь было вовсе не случайным.

Три дня назад он вошел в столицу, как торговец из Уцзинь.

Все три дня он просидел в самой оживленной винной лавке, внимательно прислушиваясь к разговорам людей вокруг него, и имея в своем арсенале лишь те не сколько слов, которые он успел выучить на языке Яньми.

Весь первый день он практически ничего не понимал из услышанного, но мог догадываться об эмоциях всех этих людей, исходя из их выражения лица и поведения.

К вечеру он услышал первое слово, которое, наконец, смог понять - Синь Ляньяо.

Это имя звучало практически также, как и на языке Центральных Равнин, и Ду Таньчжоу, едва услышав его, понял, что за столом идет речь о Синь Ляньяо.

К этому времени уже прошло несколько месяцев со дня казни Синь Ляньяо, но люди все еще обсуждали его смерть, что говорило о том, насколько он был здесь известен.

Ду Таньчжоу мгновенно навострил уши и внимательно прислушался к разговору, стараясь не пропустить ни слова.

Он долгое время слушал этот разговор и заметил, что в нем постоянно повторяются два слова. Он догадался, что это может быть чье-то имя.

Фу Инь? Он украдкой записал эти два слова.

Вскоре после этого он услышал еще одно слово, в значении которого нисколько не сомневался.

Это слово было произнесено очень осторожно приглушенным голосом, и Ду Таньчжоу сразу его понял.

Слово, которое они произнесли с таким трепетом, было именем Ушиланя.

Ушилань. Ду Таньчжоу мысленно повторил это имя на только что выученном языке Яньми.

Он уже слышал это имя от Чуси Чжувеня и слышал, с какой ненавистью выкрикивали его преследовавшие их солдаты Яньми.

До сих пор Ду Таньчжоу, сидевший в винной лавке Яньми, испытывал чувство тоски, когда слышал это имя.

Мо Чи, называемый Ушиланем, сейчас находился вместе с ним в этой чужой и опасной стране. Если бы Мо Чи сейчас увидел его, интересно, какое у него было бы выражение лица...

Ду Таньчжоу стиснул зубы. Но перед этим он бы просто побил Мо Чи за то, что тот бросил его, не попрощавшись.

Нет, нужно просто врезать ему разок, он не может побить его слишком сильно.

Побить...

Ай, ладно. Ду Таньчжоу невольно вздохнул. Его все равно не удастся победить, поэтому лучше просто обнять его и страстно поцеловать.

Поскольку эти люди упомянули Ушиланя, видимо, они обсуждали причину казни Синь Ляньяо. Но какое отношение к этой истории имеет нечто, называемое «Фу Инь»?

Ду Таньчжоу снова сосредоточился и внимательно прислушался к разговору.

На этот раз люди говорили слишком быстро, и он не мог ничего понять, поэтому он мог лишь наблюдать за выражением их лиц, жестами и интонациями.

Спустя какое-то время один человек снова упомянул «Фу Инь», а затем он левой рукой взял нож и провел им по запястью правой руки.

Ду Таньчжоу понял, что, вероятно, из-за инцидента с Синь Ляньяо этому человеку по имени Фу Инь отрубили правую руку.

Надо же, как странно.

В то время рядом с Синь Ляньяо никого не было, ни в городе, ни на руднике. Он даже не взял с собой в поездку своего слугу.

Даже пока они спасали Цяо Юань в бандитском лагере на озере Линьчунь, охранники, которых он привел с собой, ждали его в лодке под стенами лагеря, и за все время он ни разу не подал им сигнала и не попытался как-то связаться с ними.

Судя по осторожному поведению Синь Ляньяо, это была не случайность, он сделал это намеренно.

Чтобы избежать разоблачения, он никогда ни с кем не сближался и не выказывал открыто своих симпатий и предпочтений.

И даже Ду Таньчжоу со всей его проницательностью не смог бы ясно описать его характер парой предложений.

Возможно, даже Цяо Юань была открыта лишь часть его натуры.

Кто же такой этот Фу Инь? Похоже, он не из клана Синьлянь, тогда какое отношение он имеет к Синь Ляньяо?

И, что еще более странно, даже если этот Фу Инь по какой-то причине пострадал от действий Синь Ляньяо, Чуси Чжувень с его характером непременно казнил бы обоих. Как он мог только лишить его руки, но при этом сохранить ему жизнь?

И самое главное, мог ли этот Фу Инь затаить злобу на Чуси Чжувеня за то, что тот оставил его без руки? Думал ли он о том, чтобы воспротивиться ему?

Ду Таньчжоу решил начать с этого Фу Иня.

На следующий день Ду Таньчжоу под личиной торговца из Уцзинь тайком навел справки в столице.

После целого дня суеты, пользуясь своими скудными познаниями в языке Яньми, он, наконец, выяснил кое-что о Фу Ине.

В этом году Фу Иню исполнилось тридцать восемь лет, пятнадцать лет назад он приехал в столицу из родного города, где занял должность чиновника низшего разряда.

Говорят, он был сдержанным и искренним человеком, и где бы он ни работал раньше, у начальства никогда не было к нему претензий.

Благодаря своей незапятнанной репутации и опыту, он за десять лет упорной работы постепенно достиг должности исполнителя при дворе регента. (1)

Позже, поскольку ему удалось завоевать доверие Чуси Чжувеня, его назначили ответственным за связь с Синь Ляньяо.

А потом из-за провала Синь Ляньяо, он был наказан отсечением руки.

Что же касается причины, по которой ему удалось избежать казни, тут высказывались различные мнения. Многие полагали, что достижения Фу Иня перевесили его недостатки, и поэтому непредсказуемый регент сохранил ему жизнь.

Однако, некоторые говорили о том, что ему удалось выжить исключительно благодаря Ушиланю.

Ушиланю? А он тут при чем?

После того покушения во время застолья, которое устроил Мо Чи, было просто удивительно, что некоторые связывали это спасение с его именем.

Впрочем, что бы там ни произошло на самом деле, после того как Фу Иню отрубили руку, он не только не был уволен со своей должности, но даже получил значительное повышение и теперь мог каждый день входить во дворец регента.

Будь у него в запасе больше времени, Ду Таньчжоу не стал бы рассматривать Фу Иня, как объект для расследования. В конце концов, отмены казни и повышения было достаточно, чтобы погасить ненависть Фу Иня к Чуси Чжувеню.

Но у Ду Таньчжоу времени не было.

Как только Яньми развяжет боевые действия и Чуси Чжувень покинет столицу, все его усилия станут абсолютно бессмысленными.

В ночь на третий день Ду Таньчжоу, который весь день просидел в засаде возле дома Фу Иня, наконец, дождался нужного ему человека.

Он взлохматил волосы и надел заранее приготовленную изношенную одежду и, когда в темноте показалась повозка, он уселся на землю возле боковой двери. Таким образом, он не слишком бросался в глаза, но в то же время, Фу Инь мог заметить его присутствие.

После того, как все прошло по его задумке, Фу Инь заметил его и привел в свой дом.

Следуя за Фу Инем, Ду Таньчжоу переступил порог и вошел в комнату.

Фу Инь, стоя в дверях, дал слуге несколько указаний, и тот ушел. Вскоре после этого в комнату проник горячий влажный воздух.

Ду Таньчжоу никогда не слышал о том, чтобы люди Яньми имели склонность к людоедству. Так что же собирался сделать Фу Инь?

- Ты... - Фу Инь повернулся к нему и, вспомнив, что он глухонемой, начал жестами показывать, что ему следует делать. - Ты! Иди разденься! Понимаешь?

Ду Таньчжоу смотрел на него с недоуменным видом, и на этот раз ему не нужно было изображать недоумение, поскольку он действительно не понимал, что ему говорят.

- Ц-ц, ну что с ним делать! - Фу Инь долго жестикулировал и, видя, что он не понимает, начал снимать с него одежду.

Ду Таньчжоу, слегка опешив, отступил назад и плотнее стянул на груди одежду.

Дело было, конечно, вовсе не в стеснительности. Нет, конечно, он и правда не хотел бы, чтобы кто-то кроме Мо Чи видел его тело, но на этот раз главная причина была в другом - у него в рукаве была спрятаны тайные стрелы.(2)

Эти стрелы длиной в 8 цуней ему подарил Чжао Циньчи, когда он покидал заставу Чжешань.

В латунной трубке находилось всего шесть стрел, которыми можно было поразить врага в радиусе тридцати шагов.

Видя, что он отказывается подчиниться, Фу Инь открыл дверь.

В комнате за дверью стояла большая деревянная бочка, в которую слуга наливал горячую воду, и от этой воды в воздух поднимался горячий пар.

Фу Инь взглянул на него и скривился от отвращения:

- Ты должен привести себя в порядок. Даже мне на тебя смотреть противно, что уж говорить о фужен!(3)

- Вы хотите отвести его к... - слуга, наконец, понял, что затеял его господин. - Теперь понятно, зачем вы позвали этого идиота в дом.

Фу Инь взглядом дал ему понять, что больше не желает его слушать.

Слуге пришла в голову одна мысль, и он сказал:

- Господин, если уж вы хотите отвести его туда, не лучше ли отправить его в таком грязном виде? А то вдруг возникнут подозрения...

Фу Инь немного подумал и кивнул:

- Пожалуй ты прав. Оставь! Не будем его мыть. А ты иди за мной!

Он махнул рукой стоявшему с обескураженным видом Ду Таньчжоу и пошел куда-то.

Ду Таньчжоу послушно последовал за ним, и вскоре они вышли за ворота дома.

Повозка все еще стояла на улице. Фу Инь сказал несколько слов извозчику, а затем затолкал Ду Таньчжоу в повозку.

В повозке он сел от него как можно дальше, опасаясь запачкать свою дорогую одежду.

Ду Таньчжоу казался полностью растерянным и обескураженным, но при этом крепко сжимал оружие в рукаве.

Место, куда его привез Фу Инь, оказалось совсем рядом. За то время, пока они добрались туда, можно было успеть лишь выпить чаю. Послышался возглас извозчика, и повозка остановилась.

Из окошка повозки открывался вид на роскошный дом.

Этот дом явно намного превосходил размерами дом Фу Иня. Ду Таньчжоу оглядел красные ворота и перевел взгляд на остроконечные крыши зданий внутри двора.

Высокий шпиль со всех сторон был украшен большими окнами, и причудливо украшенные узорами стекла таинственно поблескивали в лунном свете.

Чтобы иметь возможность построить такой дом, этот человек должен обладать статусом, практически равным Чуси Чжувеню.

Прежде, чем покинуть заставу Чжешань, Ду Таньчжоу внимательно рассмотрел портреты представителей знатных семейств в Яньми, переданные лазутчиками. С помощью Чжао Циньчи он изучил имена, титулы и происхождение почти всех столичных аристократов.

Есть лишь малая горстка людей, которые могли занимать такое же высокое положение, как и Чуси Чжувень. Это были старые семьи Яньми, которые насчитывали не менее десяти поколений. Но, кажется, ни у кого из них не было достаточно смелости и честолюбия, чтобы бросить вызов Чуси Чжувеню.

Если он войдет в дом такого человека, то, возможно, никогда не сумеет завершить свою миссию.

Хотя он все еще не мог понять, для чего Фу Инь привез его сюда, на всякий случай у него уже был в уме план побега.

За последние три дня он уже успел составить четкое представление о расположении различных районов столицы.

В нескольких сотнях шагов отсюда располагался район для бедноты, где жил всякий сброд. Достаточно будет убежать туда, и тогда он сможет ускользнуть у Фу Иня прямо из-под носа.

Он был просто безымянным бродягой, и Фу Инь не станет тратить усилия на его поиски. В крайнем случае, он просто пошлет за ним вдогонку людей, которые довольно быстро перестанут преследовать его.

Фу Инь указал ему на дверь и выбрался из повозки.

Ду Таньчжоу, по-прежнему сжимая оружие в рукаве, вылез вслед за ним.

Он опустил голову, прикидываясь послушным, но на самом деле, продолжал осматриваться вокруг, проверяя, нет ли каких-нибудь препятствий на дороге, ведущей в восточную часть города.

Он не заметил лишних людей или гор мусора, которые преграждали бы путь, и это было очень хорошо.

Фу Инь поднялся по ступенькам дома, поправил одежду и сделал глубокий вдох.

Он не отправил своего слугу доложить о его приезде, а поднялся по лестнице и сам постучал в ворота.

Вскоре из-за ворот послышался голос:

- Кто там?

- Ваш подданный Фу Инь приехал увидеться с фужен! - громко крикнул Фу Инь и было заметно, что он немного нервничает.

Вскоре послышался скрип засова и тяжелые ворота открылись изнутри. По обе стороны выстроились охранники в доспехах, и вперед вышел молодой человек в красивой одежде, который поклонился Фу Иню:

- Господин Фу Инь, почему вы приехали так поздно?

Фу Инь поклонился еще ниже, чем он:

- Господин управляющий, боюсь, мой поздний визит нарушит покой госпожи, поэтому прошу, извинитесь перед ней от моего имени.

Молодой управляющий едва заметно улыбнулся:

- Если господин хочет что-то приказать, пусть говорит прямо.

- Ну что вы, что вы! Как я смею приказывать фужен! - замахал руками Фу Инь. - Просто я совсем недавно нашел одно сокровище и хотел подарить его фужен. Это сокровище настолько редкое, что я побоялся, как бы оно не сбежало, пот и решил поскорее привезти его фужен.

- У сокровища господина Фу Иня внезапно выросли ноги? - улыбнулся управляющий.

- Зачем же выросли, у него уже от рождения есть ноги, - Фу Инь бросил многозначительный взгляд на Ду Таньчжоу.

Управляющий проследил за его взглядом и встретился глазами с Ду Таньчжоу.

Чтобы не выходить из образа «идиота», Ду Таньчжоу не стал отводить взгляд и уставился прямо на него.

Управляющий рассмотрел его лицо и сразу понял, о каком «сокровище» говорил Фу Инь.

Он с многозначительной улыбкой посмотрел на Фу Иня:

- Господин действительно хорошо знает предпочтения госпожи. Он действительно красив, но, кажется... не слишком умен.

- Управляющий просто не знает, что этот человек глухонемой и к тому же, безграмотный.

- Но... - управляющий слегка смутился. - Вы же знаете, что фужен нравится...

Фу Инь вдруг перебил его, что было ему совсем несвойственно:

- А вы не думаете, что глухонемой и неграмотный человек может лучше соответствовать запросам фужен?

Хотя Ду Таньчжоу не понимал, о чем они говорили, он не мог не заметить пошлую и лукавую усмешку Фу Иня.

Если он хочет сбежать, не лучше ли сделать это прямо сейчас?

После слов Фу Иня управляющий, видимо, что-то понял. Немного поколебавшись, он сказал:

- Сначала мне нужно спросить фужен. Подождите здесь немного.

В тот момент, когда управляющий развернулся, Ду Таньчжоу шагнул в сторону дороги, ведущей в восточном направлении. Он уже собирался сбежать отсюда, но в этот момент послышался женский голос:

- Что же господин Фу Инь хочет предложить мне?

Ду Таньчжоу остановился и посмотрел в ту сторону, откуда послышался голос.

Из тени дверей вышла женщина, и шпильки на ее голове звенели в такт ее шагам.

Когда она подошла ближе, ветер донес до них слабый аромат алойного дерева.

Если она могла зажечь в доме те же благовония, что и во дворце регента, Ду Таньчжоу начал догадываться, кто перед ним.

Когда при свете фонарей стало ясно видно лицо женщины, догадка Ду Таньчжоу подтвердилась.

У женщины была типичная для жителей Яньми внешность. У нее была светлая кожа, изящные черты лица, а уголки ее глаз, которые лучились улыбкой, были приподняты кверху.

Но Ду Таньчжоу, как и вся Яньми, знал, что за красивой внешностью этой женщины скрывается жестокая и беспощадная натура.

С виду такой ласковый, но в то же время острый взгляд женщины внимательно изучал их лица и, наконец, остановился на Ду Таньчжоу.

Фу Инь что-то сказал ей, и женщина с едва заметной улыбкой взглянула на Ду Таньчжоу.

Ду Таньчжоу под взглядами всех этих людей поднялся по ступенькам и подошел к самой выдающейся женщине Яньми - Цзенань И.

Цзе Наньи в этом году исполнилось двадцать три года, она еще не была замужем, но все почтительно величали ее фужен.

И это было связано с ее положением - она была правительницей Севера Яньми, и все знатные семьи Севера считали ее своим предводителем.

Несколько поколений назад, когда семья Цзенань правила обширной северной территорией, все более мелкие семьи платили им дань. Но глава семьи Цзенань склонил голову перед семьей Чуси.

Еще до рождения Цзенань И их род пришел в упадок. К тому времени, как ей исполнилось пять или шесть лет, союз северных семей уже распался.

Самый большой участок земли отобрал ее сводный брат, а вотчину ее матери насильно захватил двоюродный брат.

Ее никчемный отец, пользуясь остатками богатства, накопленного его предками, предался разврату и пьянству.

Жизнь кое-как шла своим чередом до того момента, как Цзенань И исполнилось пятнадцать лет. Тогда ее отец, номинально остававшийся главой их клана, умер от пьянства.

Вскоре после его смерти ее брат решил выдать ее замуж на пожилого аристократа.

Когда Цзенаньи узнала о том, что жениху уже за пятьдесят, она изобразила покорность своей судьбе, и тогда впервые раскрылась ее жестокая натура.

Она попросила мать пригласить ее брата к ним домой под тем предлогом, что они хотят обсудить предстоящий брак.

Старший брат не видел угрозы в двух слабых женщинах, поэтому приехал, взяв с собой всего десяток охранников.

Цзенань И тогда жила в небольшом городке. Когда приехал ее брат со своими людьми, она взяла бирку своего отца и попросила стражу закрыть городские ворота.

Сразу после этого она обратилась к группе старых солдат, которых давно переманила на свою сторону, и приказала устроить засаду возле ее дома.

Все эти солдаты были когда-то подчиненными ее отца. После того, как Цзенань И посулила им немалые выгоды, они были готовы на все ради нее.

С наступлением темноты она вернулась домой и устроила ужин для брата с матерью.

Во время ужина брат и его люди выпили много вина.

Когда последний охранник свалился пьяным на пол, Цзенань И дала сигнал солдатам, которые ждали снаружи, и они убили всех, кроме ее брата.

Когда ее брат пришел в себя, он находился в темнице, все его тело было сковано цепями, и сам он был прикован к стулу.

Возле него стояла пятнадцатилетняя Цзенань И с ножом в руке, которая с улыбкой сообщила ему:

- Я убила всех твоих людей, и тебе нанесла рану на бедре. Если не сделаешь, как я говорю, очень скоро умрешь прямо здесь.

Ее брат не ожидал ничего подобного. Он пришел в бешенство и разразился яростной бранью, наговорив кучу гадостей и ни разу при этом не повторившись.

Цзенань И нисколько не рассердилась и лишь перевернула песочные часы.

Песок сыпался тонкой струйкой, и Цзенань И сказала своему пленнику:

- Когда песок иссякнет, ты умрешь.

Видя, что от его ругани и проклятий нет никакого толка, он, наконец, посмотрел на свое бедро. У основания левой ноги ему была нанесена рана, и кровь медленно текла из пореза.

Цзенань И хорошо контролировала силу, и кровь, непрерывно вытекая, в то же время не давала ему умереть слишком быстро.

Глядя на улыбающееся лицо сестры, он понял, что она действительно собирается его убить.

- Чего ты от меня хочешь? - спросил он, делая вид, что слегка смягчился. - Я дам то, что тебе нужно. Ты не хочешь выходить замуж, ведь так? Я обещаю, что больше никогда не заведу разговора о твоем замужестве, только отпусти меня.

Но Цзенань И лишь покачала головой.

Брат открыл рот, собираясь обругать ее, но все же сумел сдержаться:

- ... Ладно, тогда чего ты хочешь? Денег, золота? Я дам их тебе! Если ты отпустишь меня, я дам тебе десятую... нет, восьмую часть земли.

Но Цзенань И снова покачала головой.

- Тогда что еще тебе нужно?! - взревел брат.

Цзенань И встала и, подойдя к двери, велела принести ей свиток из бараньей шкуры. (4)

- Ты напишешь на нем кровью то, что я скажу тебе.

Она продиктовала всего несколько слов:

- Я попал в беду, мне нужна помощь.

Так как руки брата были скованы цепью, написанные им слова вышли довольно криво, и это действительно было похоже на то, что он нуждался в помощи.

- Премного благодарна, - Цзенань И прочитала написанное и, свернув свиток, спрятала его в сумочку для вышивания, висевшую у нее на поясе.

- Тогда чего медлишь? Скорее отпусти меня! - во взгляде ее брата полыхнул огонь.

Цзенань И с невинным видом похлопала ресницами:

- Когда это я обещала отпустить тебя?

- Ты!..

Прежде, чем брат успел договорить, Цзенань И подняла нож и нанесла ему рану на правое бедро.

Брат закричал от боли, и Цзенань И, с довольным видом хлопнув в ладоши, достала из-за пояса маленький ключ.

- Это ключ от замка на цепи. Я оставлю его тебе, можешь открыть его сам.

С этими словами Цзенань И отступила на несколько шагов назад и положила ключ на землю.

- Прощай, геге.

Как только она открыла дверь камеры, ее брат взревел и бросился на нее с такой силой, что сумел оторвать стул от пола.

Однако, Цзенань И, даже не пытаясь уклониться, спокойно стояла на месте, глядя на него невозмутимым взглядом, которого обычно не бывает у ее сверстниц.

В тот момент, когда ее брат намеревался схватить ее и силой заставить открыть замок, он больше не смог двинуться вперед, поскольку ему мешал стул.

Он с ошарашенным видом оглянулся и увидел, что стул тоже был прикован железной цепью.

Эта толстая цепь была не слишком короткой, но и не длинной - с такой длиной он не мог ни ударить Цзенань И, ни достать ключ.

Цзенань И рассмеялась и под гневные вопли брата, закрыла дверь.

Выйдя в коридор, Цзенань И не сразу ушла, а сначала заглянула в соседнюю камеру.

Там сидел человек средних лет в форме командира городской стражи.

Из-за никчемности ее отца только несколько сотен солдат были готовы остаться и охранять главу клана, и этот человек был их командиром.

Людей было не так уж много, но их было достаточно, чтобы убить Цзенань И.

Совсем недавно она использовала бирку своего отца, чтобы приказать городской страже закрыть ворота. Но у некоторых солдат возникли подозрения, и они сообщили об этом своему командиру.

Получив это известие, он бросился к городским воротам и обнаружил, что все это правда. Понимая, что Цзенань И замыслила недоброе против своего брата, который только что приехал в город, он хотел немедленно окружить ее дом.

Но он не ожидал, что многие солдаты были давно подкуплены Цзенань И. Командира застали врасплох и, оглушив, отправили его в темницу.

Он сам только что видел, что Цзенань И сделала со своим братом. Когда эта пятнадцатилетняя девушка вошла к нему в камеру, этот закаленный в боях вояка весь покрылся холодным потом.

- Ну что, подумал? - с улыбкой спросила его Цзенань И. - Все еще хочешь вести людей против меня?

Командир судорожно сглотнул, и его кадык нервно дернулся:

- ... Что ты хочешь сделать?

Цзенань И наклонилась к нему и посмотрела ему в глаза:

- Следуй за мной, и я обещаю, что дам тебе в десять раз больше, чем мог дать мой отец.

То ли под давлением обстоятельств, то ли пойдя на поводу у этой девчонки, командир стражи после долгих раздумий медленно кивнул.

Час спустя окровавленное тело ее брата вынесли из темницы.

Когда его проносили мимо матери Цзенань И, та невольно закрыла глаза.

Когда тело унесли, она обеспокоенно спросила:

- Разве тебе было мало выбить из него обещание не выдавать тебя замуж? Почему ты была так жестока и даже убила его? Чего ты хочешь?

- Что особенного в том, чтобы просто оставаться незамужней? Мне нужно нечто совершенно особенное. Мне нужна абсолютная свобода и возможность распоряжаться своей судьбой.

После этого Цзенань И воспользовалась теми словами, которые написал ее брат, чтобы разжечь войну среди местных аристократов.

Воспользовавшись устроенным ею хаосом, она с помощью подчинявшихся ей солдат вторглась на землю, принадлежавшую ее брату.

Постоянно расширяя территорию и подчиняя себе людей, год спустя, она вернула себе вотчину своей матери.

Спустя три года борьбы, в возрасте девятнадцати лет Цзенань И стала правительницей всей территории Севера, и вся знать признала ее своей главой.

И теперь к ее имени все время добавляли приставку «фужен».

Чтобы укрепить свою власть, когда ситуация стабилизировалась, она лично отправилась в столицу, чтобы заручиться поддержкой Чуси Чжувеня.

Год спустя, ей, наконец, удалось завоевать его доверие.

Чуси Чжувень выразил ей свою поддержку очень простым способом - он заключил с ней помолвку и сделал ее своей невестой.

На самом деле, это предложение исходило от Цзенань И, и они должны были пожениться спустя три месяца после объявления помолвки.

Но вскоре после этого произошло ужасающее событие, которое потрясло всю страну - начальник дворцовой стражи Чуси Чжувеня, Ушилань, совершил покушение на правителя Яньми.

После случившегося за все эти три года Чуси Чжувень так и не заключил с ней брак.

Она жила в столице с титулом «невесты регента» и под именем «Цзенань И-фужен».

Она не отличалась добродетелью, и Ду Таньчжоу еще на заставе Чженань узнал о ее предпочтениях.

Ее не интересовали заколки и прочие украшения, и она была равнодушна к красивым нарядам. Но она очень любила красивых мужчин.

В ее доме даже самая последняя служанка, подметающая полы, отличалась приятной внешностью.

Именно по этой причине Фу Инь и привез Ду Таньчжоу к Цзенань И, но остаться Ду Таньчжоу решил совсем не поэтому.

Фу Инь был человеком Чуси Чжувеня, и у него не было нужды угождать ей. Однако, он всячески льстил ей словами и поступками.

Если бы Чуси Чжувень узнал об этом, он бы обязательно обвинил Фу Иня в сговоре с влиятельной персоной.

Обвинения в сговоре с главой северных кланов было достаточно, чтобы казнить его тысячу раз.

Но Фу Инь совершенно не боялся и открыто привез к ней Ду Таньчжоу. А это могло означать только одно - он действовал с молчаливого одобрения Чуси Чжувеня.

Но почему? Для чего Чуси Чжувень позволил Фу Иню стелиться перед Цзенань И?

Какая бы за этим ни стояла причина, Ду Таньчжоу ясно осознавал одну вещь - Чуси Чжувень не полностью доверял Цзенань И, и наверняка позволил Фу Иню сблизиться с ней с какой-то целью.

Ду Таньчжоу проанализировал ситуацию и сделал свои выводы за те несколько секунд, пока Цзенань И подошла к ним.

Чтобы докопаться до истины, он передумал убегать и решил остаться с Цзенань И.

Цзенань И какое-то время внимательно разглядывала его, и ее улыбка стала еще шире:

- Фу Инь, с виду ты так себе, но у тебя глаз - алмаз!

Она обращалась к Фу Иню, но при этом не сводила взгляда с Ду Таньчжоу.

Фу Инь радостно потер руки:

- Раз госпоже нравится, то и хорошо. Этот человек глухонемой и к тому же, безграмотный, с таким безопаснее всего иметь дело.

- Где ты нашел такого? Или ты специально отравил его, чтобы сделать его немым?

Фу Инь покачал головой:

- У вашего подданного на это духу не хватило бы. Если у фужен есть сомнения насчет этого человека, она может просто убить его.

Цзенань И больше не стала задавать вопросы. Она жестом пригласила Ду Таньчжоу следовать за ней, а затем махнула рукой Фу Иню и пошла в дом.

Ду Таньчжоу последовал за ней через двор, и тяжелые ворота захлопнулись у него за спиной. Они скрыли свет фонарей, горевших на улице, и двор погрузился в густую тьму.

Цзенань И неторопливо шла вперед. Она прекрасно ориентировалась во дворе и не нуждалась в том, чтобы ее сопровождал слуга с фонарем.

Управляющий, который открыл им ворота, шел позади Ду Таньчжоу, не сводя с него пристального взгляда.

- Пойди нагрей воды, - послышался впереди голос Цзенань И. - Он слишком грязный. Пусть вымоется и наденет чистую одежду.

Ду Таньчжоу не понимал ее слов, но полученный им опыт в доме Фу Иня позволил ему догадаться, о чем шла речь.

Получив приказ, управляющий поспешно ушел, и позади Ду Таньчжоу больше никого не осталось.

Цзенань И уже вошла на веранду, и Ду Таньчжоу умышленно замелил шаги, немного отставая от нее.

Когда Цзенань И отошла чуть подальше, он вытащил из рукава оружие и бросил его в цветы, растущие возле каменных ступеней.

Оно было полностью скрыто, и никто не заметит его там, если только не начнет искать специально.

Прежде, чем Цзенань И заметила, что он отстал, Ду Таньчжоу поспешно последовал за нею.

___________________

1. Исполнитель, уполномоченный, служащий (административного учреждения).

2. В общем, в словаре написано, что это отравленная стрела, которая выпускалась из трубки с помощью пружины. Поиск выдал вот такие картинки.

3. Фужен - жена, госпожа, мадам.

4. Дословно так и будет - свиток из бараньей шкуры.