- 120 -

Мо Чи вел лошадь, ступая по гравию. Над его головой раскинулось звездное небо, а перед ним возвышались ворота величественной заставы Чжешань.

Чжао Циньчи шел рядом с ним, опустив голову, они оба не говорили ни слова.

Дойдя до ворот, Чжао Циньчи помахал факелом солдатам, несшим караул на стене.

Охранник внимательно посмотрел на лицо генерала, а затем высоко поднял черный флаг.

Вскоре послышался лязг тяжелых цепей. Прочные ворота заставы Чжешань были толщиной в пять чи, и требовалось десять человек, чтобы сдвинуть с места цепь и открыть эти ворота.

Ожидая, когда откроют ворота, Мо Чи сказал:

- Я мог бы просто уйти через боковые ворота. Не обязательно было тревожить солдат.

В свете факела выражение лица Чжао Циньчи казалось еще более твердым и решительным:

- Год назад я вышел через эти ворота и вернул тебя обратно.

Мо Чи взглянул на него и вытащил из рукава клочок бумаги:

- Вот, возьми.

- Что это? - Чжао Циньчи опустил голову и посмотрел на бумагу. - Только не говори мне, что это предсмертная записка, я не приму ее. Если у тебя остались незавершенные дела, возвращайся и заканчивай их сам. Не надо оставлять их на меня!

Но Мо Чи снова настойчиво протянул ему бумагу:

- Возьми.

Чжао Циньчи посмотрел на него, взял лист бумаги и развернул его.

На нем не было написано ни единого слова. Вместо этого он увидел нарисованное изображение новорожденного ребенка.

- Перед отъездом я заходил домой к генералу, - сказал Мо Чи. - Это твоя маленькая внучка, которая родилась в прошлом месяце. Я нарисовал ее для тебя. Теперь можешь оставить портрет себе и смотреть на него.

Под скрежет и лязг тяжелых цепей Чжао Циньчи долго смотрел на портрет и, наконец, сказал:

- Она похожа на мать. Красивая.

Мо Чи повернул голову и, взглянув на портрет, с сомнением спросил:

- Разве ребенок, которому нет еще месяца, может быть похож на кого-то?

Чжао Циньчи сложил бумагу пополам:

- Хочешь себе ребенка, сам рожай, и нечего пялиться на мою внучку.

- Я мужчина, я не могу, - серьезно ответил Мо Чи.

Чжао Циньчи было лень нести всякий вздор, он молча сунул лист бумаги себе в рукав.

Тяжелые ворота медленно открылись перед ними, и на них обрушился сухой холодный воздух из степи.

В конце весны в Цзиньцине уже расцветали цветы, но на северо-западе все еще стояли холода.

Чжао Циньчи посмотрел на одежду Мо Чи и нахмурился еще больше:

- Почему ты так легко одет? В Яньми намного холоднее, чем здесь. Тебе этого хватит?

- ... - Мо Чи бесстрастно взглянул на него. - Генерал, ты не забыл, что я три года прожил в Яньми?

Чжао Циньчи с силой хлопнул его по спине, и Мо Чи невольно качнулся вперед:

- Я же переживаю за тебя! Почему ты никак не можешь понять этого?

Мо Чи потер занемевшую спину и ничего не ответил.

Лязг цепей внезапно стих, и ворота открылись достаточно широко, чтобы Мо Чи мог проехать сквозь них.

- Я верну тебя обратно, - вдруг ни с того, ни с сего сказал Чжао Циньчи. - Как и в прошлый раз.

- Разве нельзя просто надеяться на лучшее для меня? - сказал Мо Чи. - По крайней мере, я надеюсь, что меня не покалечат так, как в прошлый раз.

- Не хочешь, чтобы тебя покалечили - не суйся туда.

- Не могу, - Мо Чи покачал головой. - Моя миссия еще не завершена. Я хочу вернуть голову Цай Ци и останки Чжоу Хуэя.

- Тело Чжоу Хуэя семь дней оставалось на солнце после его смерти, - безжалостно заявил Чжао Циньчи. - Какие еще останки? А из головы Цай Ци, Чуси Чжувень, боюсь, уже сделал себе кресло.

- Они все еще там, - с непонятно откуда взявшейся уверенностью сказал Мо Чи. - К тому же, если Чуси Чжувень действительно использовал голову Цай Ци для своего кресла, я просто вырублю ее оттуда.

Чжао Циньчи лишь посмотрел на него и не стал его переубеждать.

- Я ухожу.

Мо Чи вцепился в седло и поставил ногу в стремя. Но затем он снова опустил ногу и, повернувшись боком, тихо сказал:

- На этот раз... я вернусь.

В этот момент на его лице мелькнула несвойственная ему нежность.

- Я вернусь, потому что теперь у меня есть семья.

Несколько дней спустя, когда Чжао Циньчи приветствовал Ду Таньчжоу в военном лагере, перед отъездом он повторил все, что сказал ему Мо Чи.

Ду Таньчжоу слегка приподнял брови:

- Он так и сказал? Что-нибудь еще?

- Больше ничего, - ответил Чжао Циньчи. - После этих слов он сел на лошадь и умчался с такой скоростью, словно за ним гнался волк.

Услышав слово «волк», Ду Таньчжоу лишь едва заметно улыбнулся, но не стал ничего объяснять.

Заметив его загадочную улыбку, Чжао Цинчи не смог удержаться от вопроса:

- Господин шилан, я еще могу понять, почему вернулся Мо Чи, но зачем ты приехал на заставу Чжешань?

Если Ду Таньчжоу приехал, чтобы возглавить армию, тогда почему в Ючжоу не получили приказ из дворца?

- Ты неверно обратился ко мне, - ответил Ду Таньчжоу. - Я больше не шилан из Линьтай.

Он достал из рукава ярко-желтый указ императора:

- Генерал, в настоящее время я являюсь тайным лазутчиком, назначенным императором. Мой номер - 157, и я причислен к группе Мо Чи одиннадцатым членом.

Чжао Циньчи трижды прочитал указ от первого до последнего слова, но так и не смог поверить в его подлинность.

Он несколько раз потыкал ногтем в красную императорскую печать:

- Странно, почему она не отскребается? Неужели настоящая?

- Генерал Чжао, - с беспомощным видом сказал Ду Таньчжоу. - Даже с моей смелостью я бы не рискнул подделать императорский указ.

Чжао Циньчи поднял голову и посмотрел на него:

- Правда? Тогда выходит, что ты сумасшедший? Ты не осмелился бы подделать указ императора, но у тебя хватает духу, чтобы отправиться в Яньми в качестве тайного лазутчика? Ты совсем поглупел за эти годы, пока просидел чиновником в столице?

Ду Таньчжоу напустил на себя серьезный вид и притворился недовольным:

- Что генерал Чжао хочет этим сказать? Неужели он сомневается в моих способностях?

- А что тут сомневаться? - безжалостно разоблачил его Чжао Циньчи. - Позволь задать тебе всего один вопрос: ты говоришь на языке Яньми?

- Я выучил немного по дороге сюда, - с серьезным видом ответил Ду Таньчжоу.

- И что же ты выучил? - с сердитым смешком поинтересовался генерал. - «Спасибо-извините»? И это все?

- Генерал Чжао, не беспокойся, у меня есть собственное решение, - Ду Таньчжоу держался спокойно и расслабленно.

Чжао Циньчи не мог понять, было ли это спокойствие напускным или подлинным. Он просто спросил:

- Тогда я спрошу тебя, как лазутчика, куда ты собираешься ехать после того, как покинешь заставу? Хочешь встретиться с Мо Чи? Он уехал уже несколько дней назад. Яньми огромна, и даже я не знаю, куда он направился.

- Даже ты не знаешь, куда он поехал? - с притворным удивлением спросил Ду Таньчжоу.

- Не знаю.

На лице Ду Таньчжоу вновь появилось спокойное выражение:

- Вот и хорошо, а я как раз догадался, где его искать.

- Что ты хочешь этим сказать? Говори прямо, не надо играть в загадки с таким простым человеком, как я!

Ду Таньчжоу отбросил прочь все шутки и сказал серьезным тоном:

- Если мы все верно предположили, на принца Гуэйжень мог напасть только Чуси Чжувень, верно?

- Верно.

- Мы все знаем, что из себя представляет Чуси Чжувень. Думаешь, он проявил бы милосердие к принцу, когда пытался убить его?

- Нет, конечно. Принц Гуэйжень - самое большое препятствие на его пути к трону. Он и так сдерживался слишком долго, прежде чем решил напасть на него.

- Чуси Чжувень хотел убить его, но в конце концов, ему это не удалось, - согласился Ду Таньчжоу. - Более того, он дал принцу возможность уйти. И что это значит?

Чжао Циньчи понял, на что он намекал:

- Я сам долго думал над этим. Полагаю, в Яньми должна быть какая-то другая сила, которая тайно оберегает принца и помогла ему благополучно сбежать от Чуси Чжувеня.

Он вздохнул и с грустью сказал:

- Однако, ни добытые лазутчиками сведения, ни политическая ситуация в Яньми не дают оснований верить в то, что такая сила существует. Нам до сих пор неизвестно, кто мог провернуть такое под носом у Чуси Чжувеня.

Ду Таньчжоу отошел на несколько шагов и сказал:

- Поначалу и я понятия не имел об этом. До того дня, когда я покинул столицу и, сидя в повозке, вдруг вспомнил, что мне однажды сказал Мо Чи. Когда он захотел вернуться в Яньми, я был против этого. Я спросил его, как он собирается в одиночку выполнить такую сложную задачу после того, как его личность была раскрыта. И он сказал мне, что не обязательно будет заниматься этим один.

Ду Таньчжоу добавил с задумчивым видом:

- Думаю, он уже тогда догадывался, кто спас принца Гуэйжень.

- Откуда ему знать об этом? - спросил Чжао Циньчи. - Скрываясь в Яньми, он так и не нашел там следов тех сил, которые осмелились бы противостоять Чуси Чжувеню. Когда он уезжал отсюда несколько дней назад, он ничего не сказал мне об этом.

- Думаю, он сам не был до конца уверен в этом. Его поездка в Яньми на этот раз поможет подтвердить его предположение. С того дня я все время думал о том, как Мо Чи мог догадаться об этом. Но потом я подумал про одного человека.

- И кто это?

Ду Таньчжоу посмотрел на Чжао Циньчи с серьезным видом и сказал:

- Синь Ляньяо.

***

В южной части Яньми, на краю степи расположился оживленный город.

Это был последний город перед пустыней, и сюда съезжалось множество торговцев и путешественников.

Многие из них, не имея средств для того, чтобы нанять верблюдов, необходимых для путешествия через пески, оставались в городе и начинали там заниматься делами.

Как только им удавалось скопить достаточно денег, они без всякого сожаления уезжали оттуда.

Поэтому в маленьком городке постоянно приезжали и уезжали люди, и там было много чужаков, многие были незнакомы друг с другом, и никто не интересовался прошлым остальных.

В эти дни на самой оживленной улице города появился новый торговец.

Он продавал украшения, привезенные из Центральных Равнин, которые отличались особой утонченностью и красотой. Такие украшения были очень популярны среди женщин Яньми, и цена на них была немалой.

Торговцу, который торговал по соседству с ним, было очень любопытно, и он спросил, как ему удалось достать все эти вещи в такое время.

Но этот человек молчал и не отвечал ни на какие вопросы.

Что было еще более странно - его украшения были слишком дорогими - почти в три раза дороже обычных украшений.

Поскольку украшения были слишком дорогими, этот человек три дня простоял на улице, но так ничего и не продал.

Все остальные с тревогой наблюдали за этим, но этот человек сохранял полнейшее спокойствие. Каждый раз во время еды, он, сохраняя самое благодушное настроение, разламывал оставшиеся лепешки и кормил ими птиц, которых было очень много на улицах города.

Вечером четвертого дня по улице медленно проехала роскошная повозка. Охранники разгоняли торговцев и прохожих, требуя освободить ей путь.

- Это повозка городского главы, - сказал соседний торговец и посоветовал поскорее закрыть прилавок и отойти, чтобы не преграждать путь главе.

Торговец неторопливо собирал разложенную на земле ткань, его движения были медлительными и неторопливыми. Колеса повозки были уже совсем рядом, а он все еще возился со своим товаром.

Охранники городского главы встревожились и шагнули вперед, собираясь оттолкнуть его прочь. Но человек, сидевший в повозке, вдруг приказал:

- Стойте!

Повозка остановилась прямо перед торговцем.

Из окошка повозки выглянул молодой мужчина и взглянул на разложенный товар:

- Откуда эти украшения?

Увидев застывшего в оцепенении торговца, охранник крикнул ему:

- Перед тобой сын главы города! Немедленно поприветствуй его!

Торговец приложил руку к груди и поклонился в знак приветствия:

- Слушаюсь. Все эти украшения изготовлены мастерами Центральных Равнин.

Сын городского главы еще раз посмотрел на украшения и приказал:

- Я забираю их все. Можешь отправить их в резиденцию главы. Просто скажи, что я просил тебя отдать их моей сестре, и тогда тебе, разумеется, заплатят.

- Слушаюсь.

Под завистливыми взглядами остальных торговцев, этот человек собрал все украшения и отправился в резиденцию главы города, расположенную в центре.

Добравшись до места, он сообщил о цели своего прихода охранникам, и те пропустили его во двор.

Не говоря ему ни слова, они отвели его в боковой зал.

Это было небольшое помещение, но с великолепным и роскошным внутренним убранством, что было совершенно не похоже на стиль Центральных Равнин.

Все окна были закрыты, и шторы - плотно задернуты. В комнату не проникал свет, там не горела свеча, поэтому было невозможно разглядеть что-либо.

Приведя туда торговца, охранник закрыл за ним дверь и ушел.

Торговец стоял в темной комнате, ожидая, пока его глаза привыкнут к темноте, но все, что он мог разглядеть, это были лишь смутные силуэты.

Однако, он вовсе не выглядел испуганным, он просто стоял и терпеливо ждал.

Вскоре за занавеской открылась потайная дверь, и кто-то вошел в комнату.

Первым делом этот человек зажег светильник и, подняв его, оглядел лицо торговца.

Торговец медленно поднял глаза и посмотрел на него.

После недолгого молчания молодой человек, казалось, пришел в себя. Он сделал глубокий вдох и недоверчиво произнес:

- Это и правда ты... Когда я вчера увидел тебя на улице, мне показалось, что у меня галлюцинация.

Торговец вытащил из-за пояса кольцо и сказал:

- Это личная вещь его высочества, и, наконец-то, она вернется к своему хозяину.

- Ушилань... - младший принц Чуси Гуэйжень покачал головой и шаг за шагом начал приближаться к Мо Чи. - Тебе не следовало возвращаться. Ты знаешь, сколько людей мечтают убить тебя? Ты не должен здесь находиться!

Мо Чи положил кольцо на ладонь и протянул ему:

- Я никогда не забуду милость его высочества, который спас меня. И теперь, когда ваше высочество находится в беде, разве я могу бездействовать?

Чуси Гуэйженю в этом году исполнилось семнадцать лет, он был на три года моложе Мо Чи, но при этом был на полголовы выше него.

У него была высокая стройная фигура, и, когда он двигался, под одеждой были видны очертания крепких мышц.

Несмотря на то, что он совсем недавно с трудом унес ноги от Чуси Чжувеня, маленький принц все еще был полон жизненной силы и энергии, свойственной молодым людям.

Он унаследовал красоту принцессы Юань, но в его облике было нечто и от народа Яньми.

Он взял кольцо из рук Мо Чи и надел его на указательный палец левой руки.

- Как ты узнал, что я здесь? - с беспокойством спросил младший принц. - Неужели мое местонахождение стало известно?

- Нет, человек, который спас вас, смог очень хорошо вас спрятать. Я просто сделал смелое предположение.

Чуси Гуэйжень посмотрел прямо ему в глаза и спросил:

- Ты догадался, что меня спасли? И догадался, кто именно это был?

Мо Чи, не ответил на его вопрос и вместо этого спросил:

- Сын главы города позвал меня сюда под предлогом покупки украшений, и охрана привела меня в этот зал. Означает ли это, что глава города догадался, что я смогу отыскать дорогу сюда?

- Да, вчера я выходил в город и случайно увидел тебя в одежде торговца на главной улице. Вернувшись назад, я рассказал об этом главе. Он догадался, что в городе скрывается человек из Центральных Равнин, но он...

- Но я не ожидал, что этим человеком окажешься ты, - послышался из-за двери мужской голос, и сразу после этого через потайную дверь вошел мужчина средних лет, одетый в роскошную одежду.

Мо Чи поклонился ему:

- Приветствую главу города!

Глава внимательно посмотрел на него и сказал:

- Ушилань, и у тебя еще хватило смелости вернуться сюда?

- Господин слишком хвалит меня. Это вы, будучи подданным регента, осмелились вырвать принца из его рук. Ваше мужество намного превосходит мою смелость.

- Откуда ты знаешь, что это я спас его высочество? - прищурился глава. - Неужели в Яньми еще остались подобные тебе хитрые крысы-лазутчики?

Мо Чи покачал головой:

- Другие, может, и не смогли бы ничего выяснить, но у меня были основания прийти сюда. В конце концов, у вас ведь есть и другая личность, не так ли?

Лицо главы помрачнело, и он угрюмо нахмурился.

- Разве не вы старейшина клана Синьлянь?

***

Это же время, застава Чжешань.

- Синь Ляньяо? - нахмурившись, переспросил Чжао Циньчи. - Разве Чуси Чжувень не казнил его давным-давно?

- Именно мертвым он может быть полезнее всего.

Ду Таньчжоу произнес это с безразличным видом, а затем взял со стола чашку чая, сделал глоток и поцокал языком:

- Чай в Ючжоу по-прежнему невозможно пить.

Чжао Циньчи, все осмыслив, сказал:

- Я понимаю! Клан Синьлянь был верен Чуси Чжувеню на протяжении нескольких поколений. Синь Ляньяо скрывался в Дашен в течение нескольких лет, переправив в Яньми огромное количество соли и железа. Хотя его позже раскрыли, и его миссия провалилась, у него не было другого выбора, кроме как бежать обратно в Яньми. Но его достижения с лихвой компенсировали его провал.

- Верно, - Ду Таньчжоу с трудом проглотил горький чай. - Подданный, который столько всего сделал для своей страны, был казнен в тот же день, когда вернулся обратно. Будь ты членом клана Синьлянь, разве тебе не стало бы страшно, и ты не почувствовал бы, что и над твоей шеей занесен топор?

Чжао Циньчи кивнул с задумчивым видом.

- В то время я думал, может ли клан Синьлянь оказать нам помощь, - продолжал Ду Таньчжоу. - Однако, в Яньми так и не возникло никакого шума. Я подумал, что из-за давления Чуси Чжувеня и его могущества клан Синьлянь не осмелился предпринять что-либо.

- Но принц Гуэйжень сбежал после покушения, и пропал неизвестно куда, - подхватил его мысль Чжао Циньчи. - И ты решил, что его должна была спасти некая скрытая в Яньми сила, и эта сила, вероятно, исходит от семьи Синьлянь.

Ду Таньчжоу поставил чашку на стол:

- Владения семьи Синьлянь находятся на юге Яньми, недалеко от пустыни. Я полагаю, что не только принц Гуэйжень, но и Мо Чи должны быть там.

- И ты хочешь отправиться туда и найти его там?

- Нет, - спокойно ответил Ду Таньчжоу, и он явно был настроен решительно. - Мо Чи отправился на юг не только для того, чтобы найти принца. Просто столица расположена на севере, и там слишком много людей, которые его знают.

- Там, куда не может пойти он, вместо него пойду я.