- 110 -

Руки Лу Гу были связаны за спиной, он стоял на коленях, страдая от боли. Стоило ему только пошевелиться, и кровь начинала литься из его ран, стекая струями на узор из цветов лотоса.

Эти лотосы впитывали в себя человеческую кровь, отчего эти обольстительные цветы казались еще более таинственными и мрачными.

На теле Лу Гу было так много ран, что уже было невозможно понять, какие именно из них кровоточили.

Они с Ушиланем были вдвоем в этом великолепном боковом зале дворца.

Лу Гу не знал, есть ли у них этот шанс, за который так сражался Ушилань, но он прекрасно понимал, что в этот момент Чуси Чжувень направляется сюда.

Чтобы дойти сюда из главного зала, требовалось совсем немного времени. А за воротами бокового зала стояла стража, в этом можно было не сомневаться.

Достаточно было просто прислушаться, чтобы услышать шаги солдат Яньми, патрулирующих территорию дворца.

Лу Гу понял - это конец.

Перед ним стоял холодный и непреклонный словно клинок, начальник стражи, и плакал, как ребенок.

Горячие слезы из его глаз капали не только ему на руки, но проникали в самое сердце Лу Гу.

Он выпрямил свое истерзанное тело и, посмотрев на него, увидел, что маленький мальчик, который много лет назад точил ножи на заставе Чжешань, теперь благополучно вырос.

Ушилань, весь дрожа, обнял его, продолжая говорить о том, что, как они оба знали, было невозможно.

- Я выведу тебя отсюда! Я отвезу тебя обратно на заставу Чжешань! Там есть лекари, они залечат твои раны, и ты обязательно поправишься!

Лу Гу попытался улыбнуться ему, но снаружи послышался топот шагов - это пришел Чуси Чжувень со своей охраной.

На лице Лу Гу появилось встревоженное выражение:

- Перестань говорить глупости... скорее убей меня и отдай им мою голову... только так ты сможешь выжить!

Ушилань отчаянно замотал головой, и его слезы упали на волосы Лу Гу, смешиваясь с его кровью.

- Я не смогу этого сделать! Я лучше умру сам, чем подниму на тебя руку!

- Даже не думай об этом! Ты хочешь, чтобы все остальные погибли напрасно вместе с тобой?! - голос Лу Гу почти сорвался на крик. - Сколько из нас погибло, чтобы выполнить это задание? Подумай о Цай Ци, вспомни о всех тех, кто погиб раньше! Ты хочешь, чтобы их жертва была напрасной, и все это ради меня?

От боли в сердце руки и ноги Ушиланя скрутила судорога:

- Ты мой единственный брат... я не смогу этого сделать... я...

Чуси Чжувень уже вышел за пределы главного зала, но внезапно остановился - его задержал охранник, который явился доложить о том, что пришло донесение.

Чуси Чжувень задал какой-то вопрос, и его голос мгновенно привел Ушиланя в чувство.

- Мо Яочэнь! - Лу Гу поднял голову, и сквозь спутанные волосы посмотрел на него холодным жестким взглядом. - Это чудовище стоит снаружи, и ты действительно готов так просто отпустить его?!

Ушилань стиснул зубы, и его рот наполнился привкусом крови. Он дрожащей рукой вытащил меч, его ладони стали влажными от пота, а сердце, казалось, сейчас разорвется от боли.

На лице Лу Гу появилась ободряющая улыбка:

- Мо Яочэнь, ты самый выдающийся лазутчик в истории Дашен, и ты должен завершить нашу миссию!

Острый длинный меч Ушиланя сверкнул холодным блеском.

Лу Гу посмотрел на лезвие, которое было прямо у него перед глазами, и тихо сказал:

- Я не буду винить тебя. Надеюсь, в следующей жизни мы станем настоящими братьями...

Дворцовая стража с мечами в руках ворвалась в зал, а за их спинами стоял Чуси Чжувень в красном платье.

Лу Гу крепко зажмурился и с силой подался вперед, рывком прижавшись шеей к мечу Ушиланя.

И это движение было настолько мощным, что его горло мгновенно было перерезано острым лезвием, которое вошло до середины его шеи.

Глаза Ушиланя широко распахнулись, и горячая кровь брызнула во все стороны кровавым дождем.

Красные лотосы впитали в себя достаточно крови и обрели, наконец, тот оттенок, который так нравился Чуси Чжувеню.

Если бы эти цветы действительно были цветами из преисподней, они бы протянули свои стебли и утащили бы Ушиланя туда, где горит вечный огонь, карающий грешников.

Но га самом деле, Ушилань просто стоял неподвижно под пристальным взглядом Чуси Чжувеня и смотрел на мертвого Лу Гу, не смея даже выразить скорбь и боль.

- Умер так быстро? - холодно сказал Чуси Чжувень. - Ушилань, обычно не был так небрежен.

Через несколько секунд послышался спокойный голос Ушиланя:

- Этот человек был в сговоре со шпионами и предал Яньми. Его преступление непростительно, и теперь он покончил собой из страха перед наказанием, поэтому, можно сказать, он получил по заслугам.

Чуси Чжувень не мог увидеть выражения его лица, но в его спокойном и ровном тоне не было заметно ни малейшего колебания.

Лу Гу умер у него на глазах, но Ушилань остался равнодушен, и смутные подозрения в сердце регента постепенно рассеялись.

- Передай мой приказ. Пусть тело Лу Гу выставят на три дня на всеобщее обозрение, а все его деньги я отдаю тебе.

Глядя на стройную спину Ушиланя, Чуси Чжувень добавил:

- Забери деньги и отправляйся к лекарю, пусть поскорее залечит твою рану. Мой дворец ждет тебя, чтобы ты и дальше охранял его.

- Слушаюсь, - тихо сказал Ушилань.

За все это время он ни разу не оглянулся назад, и Чуси Чжвень не увидел, что его глаза полны слез.

В доме Лу Гу было много денег - так он подготовился на тот случай, если его личность будет раскрыта.

Никто не посмел ослушаться приказа регента. Ушиланю пришлось забрать все деньги, а иначе, это породило бы новые сомнения у подозрительного регента.

Проверив дом Лу Гу, он не нашел ничего, что принадлежало Чжоу Хуэю. Все, от посуды до одежды, было обычной утварью, которой пользовались жители Яньми.

Человек, давший ему имя, полностью исчез из этого мира, не оставив здесь никаких следов.

Ушилань долго сидел на его кровати, и никакими словами было невозможно описать, что он чувствовал в тот момент.

Боль от раны в боку казалась ему наказанием, а чудовищная боль в сердце стала его платой за то, что он один остался в живых.

Главный виновник еще не был раскрыт, и он больше не мог оставаться здесь.

Ушилань энергично потер лицо и, опираясь на край кровати, поднялся с нее, случайно задев подпорку. Он даже случайно сдвинул деревянное ложе, и у него перед глазами показалась небольшая щель.

Прислушавшись к инстинкту, Ушилань не спешил уходить. Убедившись, что дверь заперта, он сдвинул деревянное ложе и обнаружил под ним четыре ножки, служившие опорой.

На внутренней стороне одной из ножек был заметен неясный след, который большинство людей приняли бы за обычные царапины.

Но сердце Ушиланя внезапно забилось быстрее, потому что это явно был тайный знак лазутчиков.

Он протянул руку и проверил кровать от начала и до конца, но так и не нашел никакого скрытого механизма.

Но он не сдался и отодвинул кровать от стены, обнажив щель между кроватью и стеной.

Со стороны той ножки кровати, которая была помечена знаком, на кирпичной кладке стены было заметно небольшое колебание.

Ушилань поддел кирпич и с силой вытянул его из кладки. На внутренней стороне в вырезанном углублении лежало тростниковое перо.

Ушилань вытащил перо и увидел вырезанное на нем слово «Чжоу».

Это было тростниковое перо Чжоу Хуэя, и единственная вещь, оставшаяся от него, как от лазутчика.

Здравый смысл подсказывал Ушиланю, что он должен немедленно его уничтожить или хотя бы зашлифовать слово «Чжоу».

Но он просто надолго застыл на месте, а затем спрятал перо за пазуху.

- Значит, твоя трубка сделана из того пера? - сказал Ду Таньчжоу.

Вот почему на ней столько царапин. Выходит, это прошедший через множество испытаний сувенир на память.

Мо Чи кивнул в ответ.

Ду Таньчжоу было очень тяжело на сердце, и его голос прозвучал торжественно и серьезно:

- И что было дальше? Чуси Чжувень не спросил, почему ты опоздал, как был ранен?

- Ну конечно, как с его характером он мог оставить это дело просто так, - с усмешкой ответил Мо Чи. - Чжигу, также как и Чжиси, продумав грандиозный план, потерпели поражение из-за одной мелочи. Они совсем не знали Чуси Чжувеня. Он думал, что, отыскав для него пару шпионов, сумеет завоевать его доверие.

- Чуси Чжувень узнал, что это Чжигу устроил тебе ловушку? - с обеспокоенным видом спросил Ду Таньчжоу.

- Да, и у меня была возможность убить его и отомстить за Чжоу Хуэя, но я не смог сделать это, - во взгляде Мо Чи мелькнуло отвращение. - Все считали, что Ушилань - его самое доверенное лицо, но даже Ушилань не смог завоевать его полное доверие, и он всегда был начеку.

В голове Ду Таньчжоу мелькнула смутная догадка, и он спросил:

- Чуси Чжувень предложил тебе убить его, но ты не смог?

Мо Чи поднял голову и посмотрел на него:

- Знаешь, как я узнал Чжигу?

Он поднял руку и провел пальцем пол левым глазом:

- Вот здесь у Чжигу есть шрам, это я нанес ему рану.

***

Главный зал во дворце регента.

Чжигу и его сопровождающие стояли на коленях, дрожа от страха и чувствуя надвигающуюся катастрофу.

И только лицо Чжигу было искажено от ненависти, а его взгляд был полон злобы и негодования.

Чуси Чжувень, разглядывая свои пальцы, спросил его:

- Скажи, зачем ты тронул моего Ушиланя?

После покушения в долине Цзепи по приказу Чжигу сбежал в Уцзинь.

Догадываясь, что Чуси Чжувень так и не поймал настоящего виновника, Чжигу не собирался признавать свою вину:

- Почему господин Чжувень так говорит? Ушилань - ваш начальник стражи. Как Чжигу мог осмелиться причинить ему вред?

- Значит, это не ты подослал убийцу, который напал на него недавно в северо-западных горах?

Чжигу по-прежнему стоял на своем:

- Господин, если у вас есть доказательства, тогда предъявите их! Если нет, Чжигу не признает себя виновным!

Чуси Чжувень поднял голову и, презрительно взглянув вниз, угрюмо сказал:

- Ушилань, выйди.

Прежде, чем Ушилань успел шагнуть вперед, старый канцлер поспешно сказал:

- Господин Чжувень, поскольку нет убедительных доказательств, необходимо провести дополнительное расследование этого дела! Поспешное суждение может нанести вред добродетельным людям!

- Добродетельным? - Чуси Чжувень взглянул на него. - Если он сдал мне двух шпионов, его можно считать добродетельным?

- Ваш подданный хотел сказать, что доказательства...

- Доказательства? - с усмешкой перебил его Чуси Чжувень. - Канцлер, ты уже так давно служишь мне. Скажи, когда это я действовал, исходя из доказательств? Если бы я полагался лишь на все эти формальности, Дашен уже давно уничтожила бы Яньми.

Старый канцлер больше не осмеливался высказываться.

- Ушилань, выйди и отомсти за себя, - Чуси Чжувень с интересом наблюдал за ним.

На лице Ушиланя не отражалось никаких эмоций. Он медленно шел к Чжигу, на ходу доставая свой меч.

Никто в целом мире не хотел так страстно вонзить меч в сердце Чжигу, как он, но он не мог позволить себе это сделать.

Казалось, Чуси Чжувень изливал на Чжигу свой гнев, но на самом деле, он просто проверял его. У Лу Гу были близкие отношения с Ушиланем, и именно Чжигу донес на него Чуси Чжувеня. Чуси Чжувень хотел знать, станет ли Ушилань мстить за предавшего Яньми человека.

Он хотел проверить, кто важнее для Ушиланя - он, его господин, или Лу Гу, его старый друг.

Ушилань неподвижно стоял перед Чжигу, его лицо побелело, его грудь бурно вздымалось, а рука крепко сжимала рукоять меча.

Насмешливое выражение исчезло с лица Чуси Чжувеня, он и сам не осознавал, насколько серьезным он выглядел в этот момент.

Ушилань поднял меч, Хоу Гу с переводчиком застыли от ужаса, но Чжигу лишь напряг шею, и остался неподвижным.

Меч Ушиланя сверкнул в воздухе холодным блеском, и кровь брызнула в воздух. Чжигу закричал от боли и схватился за левую сторону лица.

Ушилань вложил меч в ножны и поклонился регенту:

- Господин Чжувень, ваш подданный поквитался со своим врагом.

На лице Чуси Чжувеня показалась удовлетворенная улыбка.

После этого все посольство Уцзинь было изгнано из Яньми.

Хоу Гу с переводчиком вернулись в Цзиньцинь, а Чжигу, у которого на лице остался длинный шрам, исчез бесследно.

Лу Гу погиб на чужбине, а Ушилань остался единственным выжившим лазутчиком, скрывающимся в Яньми.

Кровавые дела прошлого можно было раскрыть всего в нескольких словах. Стоя совсем рядом с Мо Чи, Ду Таньчжоу задал ему вопрос, который долгое время был похоронен в глубине его сердца:

- Почему ты не рассказал об этом с самого начала?

Мо Чи, казалось, ожидал, что он задаст ему такой вопрос. Он не ответил сразу и молча отвел взгляд.

Во взгляде Ду Таньчжоу глубочайшее сочувствие переплелось с любовью:

- Почему, зная настоящего преступника, ты с готовностью поддался его клевете? Почему не сказал мне ничего, пока мы были в Линьтай и предпочел навлечь на себя обвинение в побеге и сбежал на глазах у всех?

Никто не смог бы остаться равнодушным под огненным взглядом Ду Таньчжоу и Мо Чи не был исключением.

Его взгляд оторвался от земли и заскользил от грязного подола его платья вверх до заколки в волосах, после чего он спокойно посмотрел ему в глаза.

Выражение лица Мо Чи был непонятным, было трудно сказать, была ли на нем написана решимость, или он был больше тронут, или любовь боролась в нем с доводами рассудка.

- А, если бы я сказал тебе, ты позволил бы мне убить Чжигу?

Он задавал вопрос, но в глубине души уже знал ответ.