- 95 -

Ду Таньчжоу вернулся домой только вечером. Время обеда уже прошло, и Мо Чи, который обещал найти его на постоялом дворе, так и не появился там. Более того, дома он тоже не появлялся.

- Мо Чи? Он не приходил, - сказал Ду Чжо. - Вы разве не вместе ушли из дома?

Ду Таньчжоу вдруг без всякой причины почувствовал, как его сердце тревожно сжалось, хотя он прекрасно знал, что во всей столице нет никого, кто мог бы угрожать безопасности Мо Чи.

- Я понял. Иди отдыхай.

Отослав Ду Чжо, Ду Таньчжоу медленно прошел в тихую комнату в главном доме.

Не считая нескольких слуг, ожидающих во дворе, в доме больше никого не было, и тут было так тихо, что можно было услышать биение собственного сердца.

Ду Таньчжоу сел за стол и, посидев какое-то время в тишине, понял одну вещь - Мо Чи мог уйти в любой момент.

Если он захочет, то может бесследно исчезнуть в одно мгновенье, вот как, например, сейчас.

До тех пор, пока он сам не появится здесь и не расскажет обо всем Ду Таньчжоу, никто и никогда не сможет узнать, куда он подевался.

И даже Ду Таньчжоу не сможет этого сделать.

Достигнув совершеннолетия, Ду Таньчжоу оставил свою семью и жил в пожалованном ему доме.

На протяжении многих лет единственным человеком из его окружения, кто мог сказать ему несколько искренних слов, был Ду Чжо.

Он был очень занят своей службой в Линьтай, и у него оставалось не так много времени, чтобы побыть дома. Когда у него появлялось свободное время, он просто потягивал чай, любовался цветами и жил вполне комфортной жизнью.

Но после встречи с Мо Чи он, казалось, уже никогда не сможет жить как прежде.

Он не мог больше выносить эту тишину. Жансянню царапал когтями ножку стола, и сильный аромат высаженных вокруг дома цветов окутывал его со всех сторон, но он все равно чувствовал пустоту в своем сердце.

Какое-то странное беспокойство тяжким камнем сдавило ему грудь, и этот шилан из Линьтай, всегда гордившийся своей выдержкой и спокойствием, теперь сходил с ума от беспокойства, вызванного все нарастающим страхом.

Он не мог не думать о том, что сказал ему принц Мукун, прежде чем он ушел от него.

Глядя на портрет Чуси Чжувеня, принц Мукун сурово нахмурился:

- Ушилань был начальником стражи Чуси Чжувеня. Говорят, в него были превосходные навыки в боевых искусствах, и он не раз спасал Чуси Чжувеня, поэтому пользовался полным его доверием.

Мукун сделал паузу и продолжал:

- Говорят, Чжуси обидел его, и поэтому был казнен Чуси Чжувенем.

Ду Таньчжоу был уверен, что полностью контролировал выражение своего лица и не вызвал никаких подозрений у принца Мукун.

- Правда? - небрежным тоном спросил он, притворяясь, что совсем ничего не знает.

- После того, как Ушилань стал начальником стражи, он убил немало людей ради Чуси Чжувеня. Он оправдал свое имя и действительно стал острым клинком в руках Чуси Чжувеня.

- Имя?

- «Ушилань» на языке Яньми означает «острый клинок», - пояснил Мукун. - Но... вы наверняка слышали о том, какой хаос наступил в Яньми после того, как их правитель был ранен, а этот Ушилань исчез.

На самом деле, в этих словах не было ничего шокирующего, Ду Таньчжоу знал, что за ними скрывается немало опасных моментов, которые незаметны посторонним.

Сколько опасностей пришлось пережить Мо Чи, пока он носил прозвище Ушилань, и прежде, чем ему удалось завоевать доверие Чуси Чжувеня?

Неужели этот жестокий мнительный регент действительно казнил представителя знатного семейства из соседней страны только для того, чтобы поквитаться за обиду своего подчиненного?

Те три года, что Мо Чи провел в Яньми, нельзя охарактеризовать лишь одной фразой про «убийство Шу Байхена во время застолья».

При мысли об этом, Ду Таньчжоу больше не мог спокойно сидеть на месте. Он резко вскочил на ноги, и испуганный Жансянню подпрыгнул от неожиданности.

Ду Таньчжоу в несколько шагов пересек комнату, но стоило ему шагнуть за порог, как он увидел входившего во двор Мо Чи.

Шаги Мо Чи всегда были легки, он старался двигаться бесшумно и, если не прислушиваться специально, его приближение было невозможно заметить.

В тот момент, когда их взгляды встретились, суровое выражение исчезло с лица Ду Таньчжоу, и тревога в его сердце рассеялась.

Он остановился и, прислонившись к дверному косяку, напустил на себя расслабленный вид.

- Ты же так устал, почему же пришел домой позже меня?

Мо Чи держался как ни в чем не бывало:

- Я просто прогулялся на улице, - он подошел ближе к Ду Таньчжоу. - Как продвигается расследование? Что сказал тебе Мукун?

- Ничего полезного, - небрежным тоном ответил Ду Таньчжоу. - Но он показал мне портрет Чуси Чжувеня.

Взгляд Мо Чи стал непроницаемым:

- Портрет?

- Да, - ответил Ду Таньчжоу, спускаясь ему навстречу по ступенькам. - Он не очень хорош, но, по крайней мере, я смог увидеть, как выглядит регент Яньми.

Ду Таньчжоу улыбнулся и внимательно посмотрел Мо Чи в глаза.

- Вот как? - выражение лица Мо Чи нисколько не изменилось, словно он услышал какую-то старую сплетню.

Взгляд Ду Таньчжоу незаметно скользнул вниз, и он заметил, что у Мо Чи за поясом больше не было трубки, он держал ее в руке.

Ду Таньчжоу почувствовал, как у него перехватило дыхание, словно его горло сдавила невидимая рука.

Мо Чи, не заметив ничего необычного, прошел в дом с трубкой в руке.

Ду Таньчжоу еще какое-то время постоял на месте. Он сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем смог успокоиться, после чего вернулся в дом.

Му Чи расселся на мягкой кушетке возле кровати, зажег трубку и поднес ее к губам.

Ду Таньчжоу неторопливо подошел к нему и сказал самым обычным тоном, каким обычно ведут светские беседы:

- Я смотрю, твоя трубка совсем старая, ты давно ею пользуешься? Давай, я куплю тебе новую?

Мо Чи сделал затяжку и нахмурился, когда горький вкус наполнил его рот:

- Не нужно, - он слегка закашлялся. - И эта сойдет.

Ду Таньчжоу сел рядом с ним, коленями касаясь его ног:

- Давай поменяем ее на новую. Сегодня я видел в продаже разные трубки. Они более легкие и удобные, и раскуривать их намного проще. Завтра ты пойдешь со мной и выберешь себе какую захочешь. И можешь не смотреть на цену.

Мо Чи улыбнулся и, сделав еще одну затяжку, покачал головой.

Но Ду Таньчжоу все не сдавался:

- Значит, договорились. Завтра, прежде чем идти в Линьтай, мы зайдем на рынок и купим несколько трубок. Когда ты сам увидишь их, то поймешь, как изящны новые трубки, у тебя глаза разбегутся от изобилия.

Мо Чи выпустил дым и с улыбкой посмотрел на него:

- Разве лавка с трубками будет открыта в такую рань? К тому же, моя трубка очень хороша. Я уже привык к ней и не хочу ее менять.

Ду Таньчжоу не сводил с него пристального взгляда, и Мо Чи добавил:

- Я знаю, у тебя есть деньги, но ты не должен просто так разбрасываться ими. Если тебе так хочется купить мне что-нибудь, тогда просто подожди, пока мне действительно что-то понадобится.

Ду Таньчжоу все также смотрел на него и не отводил взгляд. Наконец, он принял решение и, собравшись с духом, сказал:

- Ты не хочешь покупать новую трубку, потому что эту подарил тебе Чжоу Хуэй?

Когда имя Чжоу Хуэя сорвалось с губ Ду Таньчжоу, Мо Чи был полностью ошарашен.

- Ты...

Впервые в жизни этот лазутчик, прошедший огни и воды, оказался в такой ситуации, когда совершенно не знал, как ему реагировать.

Мо Чи медленно опустил руку с трубкой и после долгих колебаний, наконец, спросил:

- Откуда ты знаешь про Чжоу Хуэя?

- ... извини, я случайно обнаружил это, - виноватым тоном ответил Ду Таньчжоу, избегая озадаченного и полного сомнений взгляда Мо Чи. - Тогда на руднике ты обронил трубку, и я пошел искать ее на той дороге, по которой мы тогда только что прошли. И тогда я случайно обнаружил на трубке имя «Чжоу».

Он немного помолчал и продолжил:

- Мне стало любопытно, и, когда мы вернулись в столицу, я, ничего не сказав тебе, провел небольшое расследование. Я узнал, что в твоей группе был человек по имени Чжоу Хуэй, вот и сделал такое предположение.

Ду Таньчжоу поднял голову и посмотрел на Мо Чи:

- Я знаю, что мне следовало спросить тебя обо всем прямо, но тогда... В общем, прости, что я провел расследование у тебя за спиной.

Мо Чи хотел что-то сказать, но в этот момент услышал, как Ду Таньчжоу тихо сказал:

- Но я не жалею об этом, потому что...

Он немного поколебался и договорил:

- Потому что я правда не хочу смотреть, как ты пользуешься трубкой, которую тебе подарил другой мужчина, и которую ты держишь при себе каждый день, не желая расставаться с ней. Я очень расстраиваюсь, когда вижу это. Если бы я мог справиться с тобой, я бы спрятал ее, пока ты спишь!

Мо Чи какое-то время смотрел на него, постепенно расплываясь в улыбке. В конце концов, он не удержался и рассмеялся.

Ду Таньчжоу сидел рядом с ним, сохраняя достоинство и делая вид, что ничего не происходит. Мо Чи все также покатывался со смеху и никак не мог остановиться.

Наконец, все еще посмеиваясь, Мо Чи положил трубку на стол и обнял Ду Таньчжоу за плечи. Он сжал его подбородок и, развернув его лицом к себе, ласково поцеловал его в губы.

Но даже во время поцелуя он не мог удержаться от смеха.

- Посерьезней, пожалуйста, мы говорим о важных вещах, - после поцелуя Ду Таньчжоу остался непоколебимым, и с серьезным видом посмотрел в глаза Мо Чи. - Говорю тебе - медовая ловушка на меня не подействует.

Казалось, он остался равнодушен к поцелую Мо Чи, но слегка хрипловатый голос выдал его с головой.

Взгляд Мо Чи сиял неприкрытой нежностью. Похоже, он еще никогда не проявлял своих эмоций так откровенно, и поэтому действовал слегка неуклюже.

- Не переживай, - его грубые, покрытые шрамами пальцы коснулись бровей Ду Таньчжоу, заскользили вниз по его переносице, задели уголки губ и, наконец, коснулись его лица.

- В этой жизни мне нравится только один человек - это ты, и я не полюблю никого другого.

Ду Таньчжоу взял его за руку и поднес к губам кончики его пальцев.

Когда Ду Таньчжоу заговорил, его губы касались пальцев Мо Чи, вызывая в его теле легкую дрожь:

- Что бы ни случилось, ничего не скрывай от меня. И не убегай молча туда, где я не смогу тебя видеть, запомнишь?

- Ммм.

Получив его обещание, Ду Таньчжоу вдруг сменил тему и серьезно спросил:

- Значит, эту трубку тебе и правда подарил Чжоу Хуэй?

Мо Чи застыл от удивления: и как этот человек умудряется менять выражение лица быстрее, чем переворачивает страницы книги?

Он неосознанно попытался отвести руку, но Ду Таньчжоу крепко сжимал его пальцы, отказываясь отпускать его.

Видя, как серьезно Ду Таньчжоу относится к этому вопросу, Мо Чи лишь улыбнулся с беспомощным видом:

- Да, ее подарил мне Чжоу Хуэй. Если говорить точнее, оставил мне на память.

Ду Таньчжоу молча смотрел на него, ожидая последующих объяснений.

- Если ты разузнал про Чжоу Хуэя, то тебе должно быть известно, что он погиб из-за предательства Шу Байхена три года назад. Эту трубку он оставил на заставе Чжешань, а позже генерал Чжао передал ее мне, согласно последнему желанию Чжоу Хуэя. Вот как эта трубка оказалась у меня. Теперь тебе стало легче? Чжоу Хуэй был просто моим товарищем, а не каким-то «другим мужчиной».

Ду Таньчжоу ничего не ответил, а просто ласково прикусил палец Мо Чи, после чего отпустил его руку.

Увидев у себя на руке след от укуса, Мо Чи лишь покачал головой и тихонько рассмеялся.

Из трубки все еще шел дым, и он, высыпав из нее табак, затушил его голыми руками.

Остатки табака остались на столе. Ду Таньчжоу посмотрел на него с задумчивым видом и вдруг слегка поменялся в лице.

- Что такое? - с любопытством спросил Мо Чи.

Ду Таньчжоу ничего не ответил и вдруг обнял Мо Чи за талию и повалил на кровать.

Мо Чи, хоть и удивился, не стал сопротивляться. Он с улыбкой взглянул на Ду Таньчжоу и игриво поддразнил его:

- Ты разве не говорил, что на тебя не действует медовая ловушка?

Ду Таньчжоу, продолжая обнимать его, развязал пояс и наклонился к нему.

Мо Чи услышал у себя над ухом его низкий глубокий голос:

- На меня действует не медовая ловушка, а ты.

_________________

Фух, хорошо, что так. Я почему-то боялась, что Мо Чи удерет куда-нибудь или они разругаются, а они просто поговорили))

Кстати, мы с нейросетью пытались нарисовать злодея Чуси Чжувеня, и мне очень понравился вот такой образ. Я его конечно, представляла чуть постарше и пострашнее, но, когда показалось, что он может быть влюблен в Мо, мне он стал видеться в романтическом свете, и захотелось видеть его красивым))