- 94 -

В последнее время в мастерской «Цзиньхуа» было очень много дел, поскольку они получили большой заказ. В эти дни все резчики работали день и ночь, готовя формы и вырезая на них тексты, чтобы выполнить задание раньше оговоренного срока.

Когда Мо Чи вошел в мастерскую, там во всю кипела работа. Каждый был занят своим делом, и никто не обратил внимания на вошедшего человека.

Когда Мо Чи разыскал Цзинь Сана, тот только что сломал резец и теперь искал новую насадку в стоявшем рядом с ним деревянном ящике.

- Цзинь Сан, - Мо Чи встал перед ним. - Ты меня помнишь?

Цзинь Сан оторвался от работы и нетерпеливо взглянул на него. Он уже хотел спросить его, кто он такой, но в этот момент он узнал этого человека.

- Конечно, помню! Мы разве не виделись совсем недавно в парке Луцзе? - он отвлекся от своей работы и посмотрел на него. - Ну что, нашли того, кто убил Хоу Гу?

В мастерской было так шумно, что с расстояния было невозможно услышать, о чем говорят другие. Поэтому больше никто не слышал их разговор.

Мо Чи, не отвечая на его вопрос, сказал:

- Я пришел к тебе, чтобы кое-что выяснить.

- А? Собираешься снова задавать мне вопросы? - Цзинь Сан поднял руку и вытер грязь с лица. - Тогда давай быстрее! В последнее время мы слишком сильно заняты. Это очень срочный заказ, и наш заказчик через несколько дней уедет в Уцзинь.

Цзинь Сан кивком указал в угол, и Мо Чи увидел там десятки глиняных табличек, плотно завернутых в промасленный войлок.

Мо Чи опустил голову и посмотрел на иероглифы, которые вырезал Цзинь Сан. Похоже, такие иероглифы часто использовались в священных писаниях.

- Это священные писания?

- Да, - ответил Цзинь Сан. - Их пошлют монахам Уцзинь. Мы доставим их к пограничной заставе, а они уже заберут их оттуда.

- Ваш мастер лично доставит груз?

Цзинь Сан закрепил на резце новую насадку:

- Гравировка - это тяжкий труд, но на нем много не заработаешь, он не может позволить себе нанять охрану.

Он жестом показал на остальных резчиков, которые с головой ушли в работу:

- Видишь, в последнее время мы так много работаем, что нам даже поесть некогда. Если у тебя нет ничего важного, приходи через несколько дней, я все равно буду здесь.

Цзинь Сан снова опустил голову, собираясь вернуться к работе.

Мо Чи взволнованно сжал его руку и достал из-за пазухи сложенный лист бумаги, который развернул и положил перед Цзинь Саном.

- Мне нужно выяснить кое-что важное. Посмотри на человека, изображенного на этом рисунке. Это тот самый Лу Гу, который спас тебя тогда?

Когда прозвучало имя Лу Гу, Цзинь Сан, несмотря на свою занятость, позабыл про работу.

Он воткнул резец в глиняную форму, тщательно вытер руки, а затем взял рисунок, который показал ему Мо Чи, чтобы рассмотреть его повнимательней.

Какое-то время он изучал рисунок, а затем сказал, нахмурившись:

- Вроде похож, но не уверен.

- В чем дело? - спросил Мо Чи. - Не похож? Или нарисовано плохо?

Цзинь Сан смущенно почесал затылок:

- Наверное, это будет выглядеть как неблагодарность с моей стороны, но... Хотя Лу Гу - мой благодетель, и я очень благодарен ему, но я провел с ним так мало времени, к тому же я был тогда слишком молод, и вообще, я не очень хорошо запоминаю лица, так что...

Мо Чи пошарил в карманах, но так и не смог найти ни одной монетки.

Он не оставил себе ничего из тех денег, что ему дал Ду Таньчжоу и всё отдал Цзень Сую.

А потом, куда бы они ни пошли, обычно за все платил Ду Таньчжоу, поэтому у Мо Чи не было привычки брать с собой деньги.

Он хотел дать Цзинь Сану немного денег, чтобы оживить его воспоминания, но обнаружил, что у него нет с собой ни единой монетки.

Единственной ценной вещью, которую ему удалось найти, была квитанция на шелк.

Вернувшись в марте в столицу, он получил свое жалование, положенное ему как чиновнику пятого ранга.

В дополнение к деньгам двор также выделял ему двадцать отрезов шелковой ткани. Однако, ему не выдали ткань напрямую, вместо нее он получил квитанцию, которую можно было обменять на шелк в государственном хранилище, но для этого ему было нужно отправиться туда самому.

В ежемесячное жалование Ду Таньчдоу также входила шелковая ткань, но ему полагалось гораздо больше шелка, чем Мо Чи, к тому же, ему ее доставляли прямо домой.

Мо Чи тогда даже насмехался над ним и отпускал шуточки насчет его высокого статуса, а свою квитанцию он оставил при себе.

Кто бы мог подумать, что она может ему пригодиться сегодня.

Мо Чи положил квитанцию перед Цзинь Саном:

- Двадцать отрезов шелка можно продать, по меньшей мере, за четыре гуаня.(1) Возьми это и скажи мне, этот человек действительно Лу Гу?

Цзинь Сан на миг растерялся, а затем поспешно пояснил:

- Дело вовсе не в деньгах! Просто... это было так давно, я правда не могу вспомнить.

- Нет-нет, оставь это себе, - Мо Чи с искренним видом смотрел ему прямо в глаза, почти умоляя его. - Возможно, ты единственный человек во всем мире, кто может ответить мне на этот вопрос.

Цзинь Сан вовсе не был бесчувственным, просто он был сбит с толку:

- Зачем тебе знать, как выглядел Лу Гу? Это имеет какое-то отношение к смерти Хоу Гу?

Мо Чи какое-то время молча смотрел на него, а затем медленно проговорил:

- Потому что он мог быть также и моим благодетелем.

Цзинь Сан не мог понять, что означает этот мрачный и непонятный тон Мо Чи. Он опустил голову и снова внимательно посмотрел на рисунок.

Он долго разглядывал его, но все равно не был уверен в чем-либо.

- Дело даже не в том, что у меня плохая память на лица. Самое главное... Этот человек на твоем рисунке одет как житель Центральных Равнин, но Лу Гу был родом из Уцзинь. Я видел его только в одежде Уцзинь и не могу представить его в ханьской одежде.

- А если я нарисую его в одежде Уцзинь, тогда ты сможешь узнать его? - не сдавался Мо Чи.

- Ну... - Цзинь Сан все еще колебался. - Я правда не уверен, что смогу узнать его.

Он вдруг крепко зажмурился, словно напряженно думая о чем-то.

Спустя долгое время, он снова открыл глаза и вздохнул, признавая поражение:

- Нет, сколько бы я ни пытался вспомнить, его лицо остается размытым в моей памяти. Он похож на человека с твоего рисунка, но... в то же время и не похож.

Воодушевление и надежда Мо Чи постепенно испарились, и он застыл на месте, словно был серьезно ранен. Его и без того бледные губы совсем побелели.

- ... Неужели я ошибся...

- Ну чего ты... - с растерянным видом произнес Цзинь Сан. - Дай еще подумать. Точно! Хоу Гу видел Лу Гу, но он теперь мертв. Но ведь его мог знать кто-то еще.

Цзинь Сан постучал себе по лбу:

- Думай, думай! Кто еще мог знать Лу Гу?

Эти слова Цзинь Сана внезапно вывели Мо Чи из оцепенения. Его глаза вспыхнули, и от уныния не осталось и следа.

- Я знаю, кто еще может помнить Лу Гу! - сказал он.

- Кто?

- Человек, который возглавлял шайку карманников, он наверняка должен помнить его! - уверенно произнес Мо Чи. - Он точно должен помнить человека, который был готов заплатить за свободу ребенка.

Он посмотрел на Цзинь Сана решительным взглядом, словно в нем только что вновь возродилась надежда:

- Как зовут того человека?

Полчаса спустя Цзинь Сан, выпросивший себе выходной в мастерской, привел Мо Чи к крупнейшему игорному дому в столице.

Посетители шли сюда непрерывным потоком, чтобы развлечься, и здесь постоянно было шумно и многолюдно.

- Не советую тебе соваться сюда, - Цзинь Сан втянул голову в плечи. - Дай мне еще подумать, может, удастся найти слуг, которые служили тогда в доме А Фухана. Они точно должны помнить, как выглядел Лу Гу.

- Почему просто не войти сюда? - спокойно спросил Мо Чи.

Цзинь Сан оттащил Мо Чи в сторону и, покосившись на стоявших у входа охранников, тихо сказал:

- Ты же живешь в столице. Неужели ничего не слышал о человеке по имени Пань Мао?

- Нет, - невозмутимым тоном отозвался Мо Чи.

- Пань Мао и был тогда главарем карманников, а теперь он стоит во главе преступного мира столицы! Все игорные дома здесь открыты им, и, говорят, что он контролирует все бордели Цзиньциня. А еще я слышал...

Цзинь Сан огляделся по сторонам и, убедившись, что их никто не слышит, прошептал:

- Говорят, у него есть связи даже в правительстве, и ему покровительствует крупный чиновник.

Мо Чи посмотрел на двери игорного дома и ничего не сказал.

Думая, что Мо Чи испугался, Цзинь Сан удвоил усилия, пытаясь переубедить его:

- Даже если ты чиновник из Линьтай, ты все равно не можешь ссориться с ним! Если ты обидишь его, то потом сам не поймешь, от чего умер. Послушай, что я говорю тебе, и давай поищем другой выход.

Мо Чи бесстрастно взглянул на него и спокойно сказал:

- Подожди меня здесь.

С этими словами он направился к игорному дому.

- Ты! - Цзинь Сан протянул руку, чтобы остановить его, но его пальцы лишь успели коснуться рукава его одежды. - Ну почему ты ничего не слушаешь!

Цзинь Сан разволновался и, покрутившись на месте, так и не решился пойти за ним.

- Ну что за человек! - он топнул ногой. - Ладно, подожду немного, и, если ты не выйдешь оттуда через какое-то время, я... в крайнем случае, доложу обо всем властям!

***

Пань Мао сидел в частной комнате игорного дома на верхнем этаже, пил чай и слушал доклад своего счетовода и доходах за прошлый месяц.

Внезапно из коридора послышались звуки приглушенных ударов. Он отставил чашку и крикнул:

- Что это там за шум?

Но за дверью вновь стало тихо, и ему так никто и не ответил.

Пань Мао и его счетовод переглянулись между собой, и счетовод поспешно убрал со стола внушительную стопку денег.

- Ты чего? - с усмешкой сказал Пань Мо. - Думаешь, в Цзиньцине кто-нибудь осмелится ограбить меня?

Счетовод сразу положил деньги обратно.

- Вы что там, вымерли все? - повысил голос Пань Мао. - Или мой вопрос слишком сложен для вас?

- Все в порядке, - послышался из-за двери незнакомый голос. - Я просто обезвредил всю твою охрану на этом этаже.

Прежде, чем Пань Мао успел отреагировать, дверь распахнулась, и на пороге появился худощавый молодой человек, а в коридоре вокруг него лежала дюжина крепких, тщательно отобранных охранников.

- Ты!.. - ошарашенный Пань Мао смотрел на него во все глаза, будучи не в силах поверить, что кто-то осмелился бросить ему вызов на его же территории.

У молодого человека не было в руках никакого оружия, он даже не вытащил меч, который висел у него на поясе, похоже, он не собирался никого убивать. На его красивом лице не отражалось никаких эмоций, а его глаза, смотревшие прямо на Пань Мао, были спокойными и непроницаемыми, словно глубокие омуты.

У Пань Мао на лбу вздулись вены. Он вскочил с кресла, в бешенстве выпучив глаза и заорал:

- Это еще что за сопляк! Совсем страх потерял? На кого ты рыпаешься...

Мо Чи приложил к губам палец, призывая его замолчать:

- Я пока не хочу никого убивать, поэтому заткнись и помолчи немного. Просто отвечай на мои вопросы и не говори лишнего.

Когда Мо Чи вошел в комнату, счетовод сразу спрятался за столом. Видя, что его внимание приковано к Пань Мао, он хотел выскользнуть из комнаты и позвать на помощь охранников снизу.

Но стоило ему сделать несколько шагов к двери, как Мо Чи схватил его за шею и оторвал от пола.

Даже не глядя на счетовода, Мо Чи на глазах у Пань Мао поднял его над полом. От его хватки, счетовод, казалось, перестал дышать. Он закатил глаза, его голова свесилась вперед, все тало обмякло, и он потерял сознание.

Мо Чи разжал пальцы, и тело счетовода с глухим стуком свалилось на пол.

Пань Мао уже давно был главарем в преступном мире, и напугать его было не так-то просто.

Он взглянул на Мо Чи и, подавляя в себе нарастающий гнев, сказал с усмешкой:

- Мальчик, на чьей территории ты сейчас находишься? Ты оскорбил меня, Пань Мао, и ты правда думаешь, что сможешь...

Пань Мао не заметил движения Мо Чи. Ему казалось, что он просто моргнул, а, когда он открыл глаза, Мо Чи уже оказался прямо перед ним, словно призрак.

Теперь он находился так близко, что Пань Мао смог почувствовать едва заметный аромат орхидеи, исходивший от него.

Впрочем, в этот момент у Пань Мао не было ни времени, ни настроения, чтобы оценить этот аромат, потому что Мо Чи внезапно схватил его чашку.

Прежде, чем Пань Мао успел перевести взгляд на его руку, его чашка с золотистой оправой разлетелась на несколько частей в руке Мо Чи.

Когда до Пань Мао дошло, что он слышит звук расколовшейся чашки, он вдруг почувствовал холодное прикосновение к своей шее.

Он лишь увидел, как у него перед глазами промелькнули длинные белые пальцы, после чего Мо Чи небрежно отбросил в сторону окровавленный осколок.

Пань Мао обеими руками схватился за горло, но не обнаружил там раны. Опустив руки, он увидел на них только следы крови.

Ему не перерезали горло, а просто слегка оцарапали кожу на шее.

- Я уже сказал, что не хочу убивать, поэтому хватит нести чушь, - тихо сказал Мо Чи. - Я спрашиваю - ты отвечаешь.

Пань Мао уставился на него в замешательстве и, наконец, кивнул, подстраиваясь под обстоятельства. Его взгляд все еще был затуманен страхом смерти, которой он, казалось, заглянул в глаза.

Мо Чи не стал сразу задавать вопрос. Он опустил глаза, и скривил губы в горькой усмешке:

- Если бы это был я, я бы не стал резать по горизонтали. От вертикальной раны смерть наступает быстрее.(2)

У Пань Мао все мысли перемешались в голове, он долго не мог ничего понять, прежде чем до него дошел смысл его слов. Он снова поднял руку и коснулся своей шеи.

Только сейчас он понял, что Мо Чи действовал не так, как другие. Он не стал резать шею Пань Мао по горизонтали, а вместо этого нанес ему вертикальный порез, который шел от середины ключицы до подбородка. Если бы он и правда хотел убить его, то его уже давно не было бы в живых.

Пань Мао почувствовал, как его от ужаса прошибло холодным потом. Он судорожно сглотнул, мысленно благодаря небеса за то, что все еще может дышать.

Мо Чи развернул лист бумаги и показал его Пань Мао:

- На пятнадцатом году правления Юнжчан, то есть более восьми лет назад, ты был обычным главарем карманников и заставлял детей воровать для тебя. В то время один юноша родом из Уцзинь выкупил у тебя мальчика по имени Цзинь Сан, отдав за него золотую заколку.

Он впился взглядом в лицо Пань Мао:

- Тот молодой человек из Уцзинь похож на человека, изображенного на рисунке?

Предположение Мо Чи оказалось верным - Лу Гу действительно оставил глубокий след в памяти Пань Мао. И не только потому, что был готов выкупить у него жизнь ребенка, но также из-за той золотой заколки.

Она была сделана из чистого золота, украшена драгоценными камнями, и за нее можно было купить десяток таких Цзинь Санов.

Взмокнув от пота, Пань Мао внимательно посмотрел на рисунок в руке Мо Чи. Наконец, он кивнул:

- ... Это он. Я не могу обознаться.

Пань Мао в ужасе смотрел на него, опасаясь, что этот человек, на лице которого не отражалось никаких эмоций, сейчас расправится с ним.

Мо Чи неторопливо убрал рисунок и протянул руку к затылку Пань Мао.

Зрачки Пань Мао резко сузились, и в тот момент, когда он хотел позвать на помощь, у него потемнело в глазах, и он рухнул на пол.

***

Цзинь Сан нервно ходил по улице туда-сюда, время от времени поглядывая на ворота игорного дома.

Время шло очень быстро, и в тот момент, когда он уже собрался с духом и решил обратиться за помощью к страже, кто-то позвал охранников, стоявших у ворот.

Цзинь Сан подумал, что в игорном доме произошло что-то ужасное.

- Что же теперь делать? - запаниковал он. - Я же никогда не учился драться! Я...

- Идем, - послышался у него за спиной голос Мо Чи.

Цзинь Сан от испуга подскочил на месте:

- Твою мать! Напугал до смерти! - он повернулся с ошалевшим видом и похлопал себя по груди. - Когда ты успел выйти!

Мо Чи покачал головой и ничего не ответил.

- Ну что, видел Пань Мао? - поспешно спросил Цзинь Сан. - Что он сказал? Он еще помнит Лу Гу? Это и правда он на рисунке?

- Да, - голос Мо Чи почему-то прозвучал очень глухо. - Этот человек - Лу Гу.

- Правда? - удивленно воскликнул Цзинь Сан. - Если ты смог нарисовать Лу Гу, значит, ты лично знаком с ним?!

Мо Чи кивнул в ответ.

- Ты правда его знаешь? - обрадовался Цзинь Сан. - Это же просто отлично! Я все эти годы хотел лично поблагодарить его за все! Где он сейчас? Ты можешь помочь мне встретиться с ним?

На красивое лице Мо Чи легла тень печали с отзвуками боли, которая была практически не заметна посторонним. Он несколько раз вздохнул, а затем сказал Цзинь Сану:

- Я забыл сказать тебе, что его звали вовсе не Лу Гу. Лу Гу - это имя, которое ему дали после усыновления. На самом деле, он был родом из Дашен, и его звали...

Мо Чи запнулся и, несколько раз сглотнув, сумел вновь обрести контроль над своим голосом:

- ... Его звали Чжоу Хуэй.

Ошеломленный Цзинь Сан несколько раз повторил его имя:

- Чжоу Хуэй... Чжоу Хуэй! Я запомню его, это же имя моего благодетеля.

Он схватил Мо Чи за руку:

- Где мой благодетель? - с серьезным видом спросил он. - Скажи мне! Я найду его даже на краю света!

Половина лица Мо Чи была скрыта в тени, и это еще больше подчеркивало его угрюмый и подавленный вид.

- Ты не сможешь найти его.

Этот стойкий и невозмутимый лазутчик впервые выглядел таким растерянным перед посторонним человеком. Казалось, ему было необходимо набраться смелости, чтобы произнести следующие слова:

- Он уже умер.

____________________

1. Гуань - связка чохов в 1000 медных монет с отверстиями.

2. Мне кажется, Мо Чи имеет ввиду действия убийцы, который убил Хоу Гу с переводчиком, перерезав им горло по горизонтали. Он пугает Пань Мао, а заодно обращается к самому себе, и его усмешка относится к самому себе. Он вроде как попадает под подозрение, вот и говорит, что если бы это был он, то резал бы горло по-другому.