- 93 -

Столица, гравировальная мастерская «Цзиньхуа».

Чжун Сюэсун спешился и постучал в деревянную дверь:

- Наставник Бай! Это я, Чжун Сюэсун.

Он немного подождал, но внутри было тихо. Тогда Чжун Сюэсун просто открыл дверь и вошел внутрь.

Чжун Сюэсун в детстве очень любил играть, и ему было интересно все что угодно, кроме занятий. Однажды ему стало очень интересно, как в книгах появляются слова, поэтому он начал искать в столице гравировальные мастерские.

И однажды он случайно попал на задний двор мастерской «Цзиньхуа».

Чтобы напечатать книгу в гравировальной мастерской, сначала необходимо изготовить глиняные заготовки определенной формы, а затем нанести на них символы.

Так называемый перевернутый шрифт представлял собой зеркальное изображение слов, и для освоения такого метода резьбы требовалась долгая практика.

После того, как резчик наносил символы на глиняные заготовки, их раскладывали на деревянных решетках в порядке, который соответствовал тексту книги, а затем в формы заливали специальное вещество и обжигали их на огне.

Когда это вещество начинало плавиться, его расплющивали специальной деревянной дощечкой. Когда оно остывало и затвердевало, доска для печати была готова.

Для этого было нужно лишь нанести чернила на шрифт и приложить доску к бумаге, и страница с текстом была готова.

Это вещество, используемое в печати, представляло собой смесь из канифоли, бумажной золы и воска, поэтому, когда маленький Чжун Сюэсун впервые попал в гравировальную мастерскую и почувствовал резкий запах, он подумал, что попал в красильню.

В тот день первым, кто заметил Чжун Сюэсуна, который с глупым видом стоял на заднем дворе, был мастер Бай, резчик мастерской «Цзиньхуа».

Мастер Бай был родом из Уцзинь. Он постоянно жил в Цзиньцине и зарабатывал на жизнь гравировкой надписей, еще в молодости открыв гравировальную мастерскую.

Когда они впервые познакомились с Чжун Сюэсуном, его мастерская чаще всего получала заказы от храмов.

Монахам время от времени требовалось напечатать священные писания, поэтому они нанимали мастера Бай, чтобы он печатал для них книги.

В первый день, когда Чжун Сюэсун по ошибке попал в мастерскую, он стоял рядом с мастером Бай и смотрел, как он вырезает символы.

А потом Чжун Сюэсун без всяких колебаний ускользал из дома и сбегал в мастерскую «Цзиньхуа», чтобы посмотреть, как мастер Бай с остальными работниками печатают книги.

Так постепенно он перезнакомился со всеми, кто работал в мастерской.

У мастера Бай был мягкий характер, и присутствие ребенка ему нисколько не мешало, поэтому он был очень терпелив с ним.

Чжун Сюэсун продолжал приставать к нему с расспросами, и он не выказывал никакого раздражения, и терпеливо отвечал на них.

На самом деле, когда мастер Бай впервые увидел Чжун Сюэсуна в его роскошной одежде, он догадался, что этот ребенок должен быть родом из богатой семьи, и, узнав, что это был ребенок из семьи Чжун, он немного испугался.

Юный Чжун Сюэсун, заметив его беспокойство, заверил его:

- Наставник, не волнуйтесь. Хоть я и не люблю учиться, я все же очень хорошо выполняю задания, которые дает мне наставник. Даже если дома кто-то захочет проверить меня, им будет не за что критиковать меня, и уже тем более, придираться к вам.

Глядя, как он рассуждает с серьезным видом, наставник Бай не смог удержаться от смеха.

Однако, несмотря на это, его беспокойство ничуть не уменьшилось.

Он все время боялся, что глава семьи Чжун со своими слугами ворвется в его мастерскую и выгонит его вместе с рабочими из столицы.

Однако, юный Чжун Сюэсун не обманул его, он действительно был очень умным и сообразительным ребенком. В то время, как его братьям приходилось целыми днями зубрить тексты, ему было достаточно несколько раз прочитать книгу, чтобы запомнить ее содержание.

Кто бы ни проверял его, он всегда мог быстро и гладко пересказать прочитанное и в конце высказать собственное суждение. Видя его способности, его семья постепенно вздохнула с облегчением и, не считая занятий, больше его никто не удерживал дома, позволяя ему ходить по городу в сопровождении слуг.

Таким образом, Чжун Сюэсун и мастер Бай сблизились еще больше.

Однажды мастер Бай сказал ему, что на время покинет Дашен и отправится в Яньми.

- В Яньми? - ошеломленно переспросил Чжун Сюэсун. - Зачем мастеру Бай ехать в такое место? Это же очень опасно!

- Мне нужно съездить туда, чтобы найти писания для монахов из храма.

- Почему бы тогда им самим не отправиться туда?

Мастер Бай покачал головой:

- Сейчас между Яньми и Дашен очень напряженные отношения, и жителям Центральных Равнин очень сложно попасть туда. Уроженцам Уцзинь в Яньми намного безопаснее.

Но Чжун Сюэсун по-прежнему не хотел отпускать его туда:

- Я слышал, что люди Яньми очень жестоки, они не знают жалости. Они действительно не причинят вам вреда?

Мастер Бай какое-то время молчал, думая непонятно о чем. Наконец, он сказал:

- На самом деле, Дашен и Яньми не всегда были врагами . Еще до твоего рождения наша принцесса Юань вышла замуж за тогдашнего правителя Яньми. В те годы наши страны мирно сосуществовали друг с другом. Тогда монахи могли сами ездить туда и искать нужные им священные писания, и им не требовалась помощь уроженцев Уцзинь.

- А потом? - спросил Чжун Сюэсун.

- Потом... - мастер Бай вздохнул. - Потом их правитель и наша принцесса Юань умерли, и трон унаследовал младший брат правителя, а регентом стал Чуси Чжувень, и те мирные времена ушли навсегда.

После этого, спустя несколько дней, мастер Бай отправился в Яньми.

В течение следующих нескольких лет он несколько раз ездил в Яньми вместо монахов. Поскольку он был уроженцем Уцзинь, ему удавалось благополучно возвращаться из всех поездок, а также собрать много различных священных писаний для монахов.

Больше года назад, когда Мо Чи убил предателя Шу Байхена и ранил правителя Яньми во время застолья во дворце, Чуси Чжувень в ярости перекрыл все входы в Яньми.

Мастер Бай, даже будучи уроженцем Уцзинь, тоже не мог больше попасть туда, поэтому ему пришлось оставаться в Цзиньцине и дальше работать в своей мастерской.

Чжун Сюэсун открыл дверь, вошел в мастерскую и вскоре нашел мастера Бай на заднем дворе, где он как раз вырезал глиняную форму.

Увидев его, мастер Бай оставил все дела и сказал:

- Я уже давно слышал, что ты попал в список лучших во время экзамена, но не успел поздравить тебя. Надеюсь, еще не поздно, и ты примешь мои поздравления.

- Не нужно церемоний, это я виноват, что давно не заглядывал к тебе.

Мастер Бай вытер руки о фартук:

- Я слышал, ты получил должность в Хунлу? Это хорошо, когда есть поддержка старших, так гораздо проще устроиться.

Чжун Сюэсун удивленно взглянул на него, но быстро взял себя в руки:

- Наставник Бай, раз уж вы знаете, что я получил должность в Хунлу, тогда я буду говорить с вами прямо. Наверняка вы уже слышали об убийстве Хоу Гу, который был уроженцем Уцзинь?

Мастер Бай кивнул в ответ.

- Вчера был убит еще один человек, который был родом из Уцзинь, - сказал Чжун Сюэсюн. - Как архивариус ведомства Хунлу, я тоже принимаю участие в расследовании, в результате которого удалось выяснить, что этот человек вместе с Хоу Гу однажды ездил в Яньми. В то время вы тоже должны были находиться в Яньми. И сейчас я пришел только для того, чтобы спросить вас - вам доводилось слышать имя Хоу Гу в то время?

- Хоу Гу? - переспросил мастер Бай. - Оно кажется мне знакомым. А как звали того человека, который ездил с ним в Яньми?

Чжун Сюэсун назвал имя этого человека и добавил:

- Он работал переводчиком в Хунлу.

Взгляд мастера Бай постепенно прояснился:

- Точно, точно! Эти двое! Я помню!

Когда мастер Бай в последний раз ездил в Яньми, ему пришлось надолго задержаться там в столице.

В столице вели очень строгий контроль над всеми иностранцами, въезжающими в страну. Они не только должны были жить в строго отведенном им месте, но от них также требовалось подробно докладывать чиновникам о цели своего приезда в страну. Они даже были обязаны заранее предоставить сведения о своих ежедневных передвижениях, чтобы получить разрешение покидать постоялый двор.

- Я тогда целыми днями ходил по всем улицам, пока разыскивал священные писания, - сказал мастер Бай. - И это неизбежно вызывало подозрения. Во время предыдущих поездок мне приходилось давать крупные взятки чиновникам, чтобы выпросить у них разрешение.

- Но в тот раз принявший меня чиновник был очень вежливым и любезным. Узнав, что цель моего приезда заключается в поиске священных писаний, он быстро выдал мне разрешение. Он произвел на меня хорошее впечатление, и я до сих пор помню его имя.

Мастер Бай посмотрел на Чжун Сюэсуна:

- Его звали Лу Гу.

- Лу Гу?

- Это очень необычное имя, - сказал мастер Бай. - Такое имя может быть, как у жителя Яньми, так и у уроженца Уцзинь, но я запомнил его вовсе не поэтому.

Мастер Бай сделал паузу и посмотрел на Чжун Сюэсуна:

- Я тогда пробыл в столице несколько месяцев и, когда уже собирался уезжать, услышал, что на этого чиновника по имени Лу Гу был совершен донос. В нем говорилось, что он тайно передавал сведения о Яньми шпионам Дашен, после чего Чуси Чжувень казнил его.

Мастер Бай закрыл глаза, чувствуя некоторое сожаление:

- Люди, которые донесли на него, как раз и были Хоу Гу и этот ваш переводчик.

***

Принц Мукун с достоинством восседал в кресле, ожидая вопросов от стоявшего перед ним знаменитого шилана из Линьтай.

Ду Таньчжоу мягко улыбнулся:

- Ваше высочество, не нужно так нервничать. Я пришел сюда лишь потому, что у меня возникло несколько вопросов, и я надеюсь, что ваше высочество поможет мне прояснить некоторые сомнения.

- Прошу вас, говорите, - с серьезным видом кивнул Мукун.

- Ваше высочество были знакомы с Хоу Гу до своего приезда в Цзиньцинь? - спросил Ду Таньчжоу.

- Нет, я не знал его, - ответил Мукун. - И никогда не слышал о нем. Если бы он тогда не приехал ко мне на постоялый двор, чтобы навестить меня, я бы никогда не узнал его имени.

- Почти два года назад, весной двадцать второго года правления Юнчжан, Хоу Гу вместе с человеком, говорящем на языке Уцзинь, ездил в Яньми. Через несколько дней после убийства Хоу Гу, прошлой ночью, этот человек тоже был найден мертвым в собственном доме.

Он внимательно наблюдал за выражением лица принца Мукун:

- Он был убит практически тем же способом, что и Хоу Гу, и я подозреваю, что это дело рук одного и того же человека.

Принц Мукун был очень удивлен:

- Убили еще одного из наших людей? Кто же это сделал? И зачем было совершать такое преступление?

Ду Таньчжоу ничего не ответил и продолжал:

- Судя по предварительным данным, убийца может быть из другой страны, и оба эти убийства каким-то образом связаны с Яньми. Поэтому я пришел спросить ваше высочество - не слышали ли вы тогда какие-нибудь новости о людях Уцзинь, находившихся в Яньми?

Ду Таньчжоу полагал, что принцу понадобится время, чтобы собраться с мыслями, и не ожидал сразу же получить от него ответ.

- Два года назад люди из Уцзинь действительно наделали много шума. Не знаю подробностей, мне известно лишь, что это было связано с двумя мужчинами из знатной семьи Уцзинь. Они были родными братьями, старшего звали Чжиси, младшего - Чжигу, оба были родом из Уцзинь.

Принц Мукун рассказал Ду Таньчжоу, что в то время при дворе Уцзинь некоторые его представители начали тяготеть к союзу с Яньми, и семья Чжиси и Чжигу как раз поддерживала заключение союза с Яньми.

В то время Уцзинь для вида поддерживала добрые отношения с Дашен, поэтому Чжиси по приказу своей семьи отправился вместе с младшим братом в Яньми, чтобы попытаться достичь соглашения с семьей Чуси.

- Вскоре после того, как Чжиси прибыл ко двору Яньми, Чуси Чжувень казнил его, хотя до сих пор неизвестно, чем именно он прогневал его, - продолжал принц Мукун. - Спустя некоторое время Чжигу вернулся обратно в Уцзинь. Поскольку он не смог выполнить порученное ему задание, семья отвернулась от него, а потом он бесследно исчез, и никто не знает, куда он подевался.

Мукун провел пальцем по лицу:

- Когда Чжигу вернулся в Уцзинь, у него на лице был длинный шрам. Я не знаю, кто его ранил, но... - замялся Мукун.

- Прошу вас, ваше высочество, говорите, - сразу сказал Ду Таньчжоу.

Мукун нахмурился и долго думал о чем-то, прежде чем заговорил снова:

- Тогда ходили слухи и, хотя по этому поводу велись жаркие споры, невозможно проверить, насколько они правдоподобны.

- Что за слухи?

- Вы когда-нибудь слышали про Ушиланя? - тихо спросил Мукун.

Ду Таньчжоу почувствовал, как у него сжалось сердце, он впился в принца острым взглядом, внимательно вглядываясь в его лицо.

Выражение лица принца Мукун стало торжественным и таинственным, словно Ушилань был какой-то невероятной личностью. Исходя из его поведения, Ду Таньчжоу сделал вывод, что Мукун не знал о том, что Ушилань - это тайный лазутчик Дашен Мо Чи.

- Ушилань? - осторожно спросил он. - А кто это?

- Господин, вероятно, не знает, что Ушилань был начальником стражи Чуси Чжувеня, а также самым доверенным лицом этого подозрительного регента.

Ду Таньчжоу почувствовал облечение. Похоже, Мукун тогда был в Уцзинь, поэтому был не очень хорошо информирован. И в Цзиньцине он находился совсем недавно, поэтому у него не было времени узнать, кем на самом деле был Ушилань.

Но вскоре у него вновь перехватило дыхание и словно камень застрял у него в горле, потому что Мукун добавил:

- Насколько мне известно, Ушилань, который тогда служил у Чуси Чжувеня начальником стражи, состоял с ним в очень близких отношениях.

Ду Таньчжоу нахмурил брови:

- ... Что вы хотите этим сказать?

Мукун сделал знак своему сопровождающему, который приехал с ним в Цзиньцинь, и тот принес из внутренних покоев свиток.

- На этот раз, приехав в Цзиньцинь, я привез с собой портрет Чуси Чжувеня, - сказал Мукун.

- Портрет? - переспросил Ду Таньчжоу, изо всех сил пытаясь подавить тревогу в своем сердце, а также контролировать свой голос, чтобы он звучал как обычно. - Я слышал, Чуси Чжувень очень осторожен и не хочет, чтобы посторонние знали, как он выглядит, поэтому у него очень мало портретов.

- Это правда, - подтвердил Мукун. - Портретов действительно очень мало, и Чуси Чжувень обычно не соглашается, чтобы художники рисовали его. Мне стоило огромных усилий достать этот портрет.

Он жестом попросил своего сопровождающего развернуть свиток:

- Возможно, это единственный портрет Чуси Чжувеня, который мы сможем увидеть - вот, взгляните на него.

По мере того, как перед ним разворачивали свиток, перед Ду Таньчжоу постепенно появилось изображение этого человека.

На этом портрете Чуси Чжувень сидел на сделанном из человеческих костей кресле с высокой спинкой. Он сидел с бесстрастным видом, закинув ногу на ногу и держа в руке жезл с головой птицы.

У него был удлиненный разрез глаз, и четкие объемные черты лица. В глубине его янтарных глаз были заметны кровавые отблески.

На нем были роскошные черные одежды, расшитые сложными узорами золотой нитью, в ушах сверкали золотые серьги, и перстень с ярким рубином у него на пальце казался настоящим на этом портрете.

Художник был настоящим мастером своего дела и сумел не только передать высокомерную натуру Чуси Чжувеня, но также в мельчайших деталях прописал детали роскошного убранства дворца на заднем фоне.

Высокие стены дворцы со шпилями, огромные окна с цветным стеклом, расстеленный перед креслом из человеческих костей круглый ковер.

Черное с красным полотно было расшито сложным узором из цветов лотоса, которые выглядели, как живые. Казалось, стоит только посмотреть на них несколько раз, и эти ярко-красные цветы оторвутся от ковра и поползут вверх.

На этой картине была изображена великолепная роскошь, за которой скрывались кровь и скверна.

На этой картине лишь одна деталь отличалась от всей картины и казалась тут неуместной.

... За креслом Чуси Чжувеня, опустив глаза, стоял молодой человек. На нем была простая одежда, и не было никаких украшений, кроме висевшего на поясе меча.

Он стоял, опустив глаза и не глядя на художника, и с виду держался довольно почтительно.

Но Ду Таньчжоу с одного взгляда увидел, как был напряжен его подбородок, а правая рука в смертельной хватке сжимает рукоять меча.

За этим почтительным обликом скрывалась глубочайшая ненависть к Чуси Чжувеню.

Но он отлично контролировал выражение своего лица, и разглядеть его истинные чувства мог только тот, кто хорошо его знал.

Ду Таньчжоу стоял неподвижно, не сводя взгляда с профиля этого человека.

- Господин, наверное, уже догадался, что этот человек и есть Ушилань, - сказал Мукун.

Он немного помолчал и добавил:

- Если бы Чуси Чжувень полностью не доверял ему, разве он приказал бы художнику нарисовать Ушиланя вместе с ним на одном портрете?