- 81 -

Книга третья. «Я до сих пор вспоминаю во сне пионы»

Пять дней назад.

Яньми, дворец регента.

Первые лучи утреннего солнца отразились в шпилях зданий. Синь Ляняьо, следуя за дворцовой стражей, поднялся по черной каменной лестнице и вошел в зал дворца, где жил Чуси Чжувень.

- Господин Чжувень, Синь Ляньяо вернулся, - доложил стражник.

Синь Ляньяо опустился на колени в десятках шагов от Чуси Чжувеня и стукнулся лбом об пол, выложенный черным камнем:

- Преступник Синь Ляньяо приветствует господина Чжувеня!

Чуси Чжувень сидел в кресле с высокой спинкой, закинув ногу на ногу и подперев щеку рукой.

Услышав доклад стражника, он оторвался от бумаг и бесстрастно взглянул перед собой.

Чуси Чжувень обладал типичной для жителя Яньми внешностью: глубоко посаженные глаза с узким и длинным разрезом, прямой нос и зрачки светло-янтарного цвета.

Но от его облика веяло кровожадностью, и молодой стражник, который служил ему больше года, до сих пор трепетал от страха, когда докладывал ему о пришедших.

За все это время он ни разу не разглядел, как выглядит лицо Чуси Чжувеня. Даже если бы ему дали в десять раз больше смелости, он не осмелился бы смотреть на него, опасаясь, что непредсказуемый регент вдруг вытащит нож и перережет ему горло.

Закончив говорить, охранник нервно сглотнул, чувствуя, как у него пересохло в горле. Он считал, что никто в Яньми не посмел бы смотреть прямо на регента.

А впрочем, нет. Он мысленно покачал головой. Был один человек, у которого хватало на это духа - это знаменитый начальник дворцовой стражи Ушилань...

Вспомнив это имя, стражник невольно содрогнулся и немедленно выбросил его из головы. Если бы он случайно упомянул этого человека в присутствии регента, ему бы потом самому пришлось молить о смерти.

Седовласый канцлер, стоявший перед Чуси Чжувенем, почтительно склонился перед ним:

- Господин, Синь Ляньяо проделал такой длинный путь, чтобы добраться сюда. Не желаете подозвать его поближе и задать ему вопросы?

- В этом нет необходимости, - ответил Чуси Чжувень.

Канцлер порадовался за Синь Ляньяо. Возможно, господин Чжувень, помня о годах упорного труда Синь Ляньяо, не станет наказывать его.

- Уведите его отсюда и казните, - безразличным тоном приказал Чуси Чжувень.

Его голос прозвучал негромко, но в огромном дворце все услышали его приказ.

Стража ворвалась в зал и скрутила Синь Ляньяо.

Канцлер в ужасе рухнул на колени:

- Господин! Синь Ляньяо уже столько лет поставлял соль и железо в Яньми! Он, конечно, провинился, но это всего лишь ошибка. Прошу, дайте ему шанс искупить свою вину...

- Благодарю господина Чжувеня за его милость! - стоя на коленях, спокойно сказал Синь Ляньяо. - Ваш подданный знает, что заслуживает смерти и не смеет возражать. Ваш подданный сможет отблагодарить вас за вашу доброту к клану Синьлянь только в следующей жизни.

Чуси Чжувень отвел от него взгляд и снова сосредоточился на бумагах.

Канцлер был очень напуган и хотел бы снова умолять его пощадить Синь Ляньяо, но не осмеливался сказать ни слова.

Синь Ляньяо вырвался из рук стражи и снова поклонился Чуси Чжувеню, стукнувшись лбом о̀б пол:

- Благодарю господина за то, что сохранил тело своего подданого в целости,(1) и прощаюсь с ним.

С этими словами он встал и сам вышел из зала.

Канцлер был вне себя от горя, но не осмелился показать это. Опустив голову и дрожа всем телом, он поднялся с пола, опасаясь, что Чуси Чжувень сможет разглядеть его истинные эмоции.

После того, как Синь Ляньо вышел, стражник все еще стоял с опущенной головой.

- Что еще? - холодно спросил Чуси Чжувень.

- Господин, Фуинь все еще стоит на коленях и ждет своей участи.

Фуинь был чиновником, который разъезжал между Фучжоу и Яньми и отвечал за связь с Синь Ляньяо. После того, как Синь Ляньяо вывели на чистую воду, и он сбежал из Дашен, Фуинь знал, что ему не избежать ответственности. Еще раньше, чем Чуси Чжувеню доложили о нем, он уже встал на колени в углу зала, ожидая решения регента.

Чуси Чжувень, едва взглянув на него, холодно приказал:

- Убейте его.

Стража схватила Фуиня, и он, отбиваясь от их рук, закричал:

- Господин! Господин, пощадите! У вашего подданого большая семья. Без вашего подданого они все по̀ миру пойдут! Помилуйте, господин!

Чуси Чжувень нахмурился, и канцлер сурово прикрикнул на него:

- Заткните ему рот! Что это за шум!

Стражник отодрал подол одежды Фуиня и собрался заткнуть ему рот.

Фуинь закатил глаза и завопил во все горло:

- Господин! Ваш подданный сопровождал Синь Ляньяо и лично видел в Фучжоу Ушиланя!

Чуси Чжувень резко поднял голову и впился в Фуиня ледяным взглядом.

- Говори! - приказал канцлер.

Стражники подвели Фуиня поближе к Чуси Чжувеню и заставили его встать на колени.

- Господин наверняка уже знает, что Синь Ляньяо разоблачили из-за вмешательства Ушиланя. Ваш подданный отправился вслед за Синь Ляньяо и видел его на руднике Чуан!

Чуси Чжувень ничего не сказал и на миг отвел свой тяжелый взгляд от Фуиня.

Он не произнес ни слова, но Фуинь мог видеть его острый как бритва взгляд.

- Господин! - в панике продолжал лепетать Фуинь. - С Ушиланем всюду ходил чиновник из Дашен по имени Ду Таньчжоу! Кажется, Синь Ляньяо тогда ранил его, и ваш подданный подумал, что ему конец, поэтому и не стал нападать на него! Ваш подданный не сумел разделить с господином бремя его забот и просит простить его!

Чуси Чжувень, наконец, заговорил. С едва заметной усмешкой он окинул холодным взглядом дрожащего от страха Фуиня и сказал:

- Вы с Синь Ляньяо надеялись вдвоем убить его?

- Да, да... - Фуинь не понял, что он хотел этим сказать, поэтому мог лишь поддакивать ему. - Ваш подданный глуп, и замахнулся на то, что ему не по силам! Он осмелился ровняться на начальника стражи своего господина!

Чуси Чжувень по-прежнему ничего не говорил, и в зале повисла гнетущая тишина. Фуинь так нервничал, что не смел даже дышать, и сердце канцлера стучало, как сумасшедшее.

- Как выглядел Ушилань? - вдруг с угрюмым видом спросил Чуси Чжувень.

Как выглядел? У Фуиня перемешались все мысли в голове, и он нерешительно проговорил:

- Он... очень худой. Он носит одежду Дашен, она не очень хорошо сидит на нем и выглядит мешковатой. У него было несколько ран на теле, он был весь в крови, но у него был такой взгляд, что... на него было страшно смотреть.

На лице Чуси Чжувеня не отразилось никаких эмоций, и он лишь сказал:

- Можешь сказать ему спасибо, он спас тебе жизнь.

Канцлер застыл на месте от удивления, и Фу Инь поднял голову, не веря свои ушам.

Чуси Чжувень потерял всякий интерес к Фуиню и, вновь вернувшись к бумагам, сказал:

- Отрубите ему правую руку, и пусть дальше работает в столице.

Фуинь, которого помиловали в последний момент, стукнулся лбом о̀б пол:

- Благодарю, господин! Благодарю, господин! Ваш подданный никогда не забудет милость своего господина...

Чуси Чжувень нетерпеливо прикрыл глаза, и канцлер махнул рукой:

- Молчать! Увести его!

После того, как стража вывела Фуиня из зала, Чуси Чжувень еще несколько раз прочитал уже просмотренный им ранее свиток, в котором было написано, какое количество соли и железа необходимо Яньми каждый год.

В Яньми было очень мало соляных скважин и рудников с железной рудой. После того, как был перекрыт канал поставок от Синь Ляньяо, стране предстояло столкнуться с нехваткой данных материалов.

Какое-то время канцлер стоял, склонившись, но Чуси Чжувень по-прежнему читал один и тот же свиток. Он подождал еще немного и сказал:

- Господин, мы больше не можем получать железо и соль из Дашен, но ведь Дашен не единственная страна на свете. Посланник из Уцзинь уже давно прибыл в столицу...

Уцзинь - небольшое государство, расположенное между Дашен и Яньми, но оно было в состоянии ежегодно поставлять большое количество железной руды и соли.

Видя, что Чуси Чжувень никак не отреагировал, канцлер заговорил смелее:

- Если мы сможем заключить соглашение с Уцзинь, думаю, у нас не будет недостатка в соли и железе.

Чуси Чжувень немного подумал и бросил свиток на стол:

- Зови посланника из Уцзинь.

- Слушаюсь.

Под ослепительными лучами солнца стражник объявил волю регента.

Посланник Уцзинь, который уже несколько дней провел в столице, получил, наконец, указ из дворца. Он поспешно сел в повозку и отправился во дворец регента.

В полдень того же дня палач отрубил Фуиню правую руку, а Синь Ляньяо казнили на площади самого оживленного рынка в столице.

Перед смертью при нем был только один носовой платок, который с четырех углов был расшит узором водной глади, а в одном углу было вышито слово «Юань».

Члены семьи Синьлянь забрали его тело. Они не знали языка Дашен и просто похоронили платок вместе с ним, согласно его последней воле.

Люди Яньми не знали, что это слово означало имя женщины.

***

Пять дней спустя, берег реки Шунма.

Как только Ду Таньчжоу сошел со служебного корабля, его тут же окружила стража, ожидавшая его на пристани.

- Господин Ду, его величество приказывает вам немедленно следовать за вашими подчиненными во дворец.

Ду Таньчжоу обернулся и посмотрел на Мо Чи.

Мо Чи выглядел так, словно еще не до конца проснулся и плелся за ним с сонным видом.

Ду Таньчжоу отвел от него взгляд и сказал начальнику стражи:

- Я понял.

Он вскочил на приготовленную для него лошадь и сказал Ду Чжо:

- Я еду во дворец, чтобы встретиться с его величеством, а ты отвези Мо Чи домой.

- Слушаюсь, - ответил Ду Чжо.

А Мо Чи посмотрел на него все с тем же сонным видом.

Ду Таньчжоу взмахнул хлыстом и вместе со стражей отправился во дворец.

Чуцун ждал его в зале Чуанцзе.

Едва увидев императора, Ду Таньчжоу опустился на колени:

- Ваш подданный не смог вовремя распознать замысел Синь Ляньяо и арестовать его. Ваш подданный плохо выполнил свою работу и заслуживает наказания.

Но Чуцун не стал обвинять его:

- Эта ситуация в Фучжоу сложилась не за один день. Человек, ответственный за это, уже наказан, а всем остальным займется императорский посланник. Чиновник Ду смог узнать для меня правду, оказав тем самым мне услугу, в этом нет никакой вины.

- Все произошедшее в Фучжоу, должно быть, очень расстроило ваше величество, - по-прежнему стоя на коленях, сказал Ду Таньчжоу. - Ваш подданный видит, как вы похудели. Прошу, позаботьтесь о своем здоровье.

Под глазами Чуцуна залегли темные круги, он сильно похудел, и на его лицо легла тень тревоги.

После слов Ду Таньчжоу император тяжело вздохнул:

- Если бы Синь Ляньяо не обезвредили, целый поток железа и соли утекал бы в Яньми. Но теперь, когда этот поток перекрыт, Яньми столкнется с нехваткой этих материалов, и неизвестно, что еще придумает Чуси Чжувень. Больше всего меня беспокоит эта осень.

Зима в Яньми была суровой и длинной, и при нехватке продовольствия и прочих ресурсов простым жителям было очень сложно пережить ее.

Семья Чуси неоднократно вторгалась в плодородные и богатые ресурсами земли Центральных Равнин.

И теперь, когда у них возникнет нехватка соли и железа, ради восполнения ресурсов Яньми может атаковать Дашен еще до наступления зимы.

Наиболее благоприятное время для выступления армии - осень. Откормленные за лето лошади набрались сил, и теперь армия Яньми бросала алчные взгляды на своих соседей. Стоит им развернуться на юг, и тогда между двумя странами неизбежно возникнет столкновение.

Чуцун покачал головой и вздохнул:

- Если начнется война, даже не знаю, сколько воинов Дашен погибнет под копытами конницы Яньми и падет под ударами их мечей.

- Даже без всей этой истории с Синь Ляньяо аппетиты Яньми никуда не денутся, - сказал Ду Таньчжоу. - Ваш подданный считает, что у генерала Чжао Циньчи есть свои способы противостоять им, и воины Дашен вовсе не глупы и тоже знают, что им нужно делать. Даже если Яньми вернутся, армия сможет нарушить все планы семьи Чуси.

Чуцун прекрасно знал, что половина слов Ду Таньчжоу - правда, а остальные слова он говорит, чтобы успокоить его.

Если бы с армией Яньми было так легко справиться, тогда на их землях не погибало бы столько тайных лазутчиков.

Чуцун также понимал, что нет никакого смысла впадать в уныние или волноваться. Но все равно было необходимо как можно скорее созвать министров, чтобы обсудить подготовку к войне.

Видя, что Ду Таньчжоу все еще стоит на коленях, Чуцун жестом велел ему подняться.

- Господин Ду, прошу, поднимись. Есть еще новость, которую не назовешь ни хорошей, ни плохой, но тебе следует знать об этом.

Он протянул Ду Таньчжоу лист бумаги, на котором было послание, написанной разными почерками.

Первые несколько строк он вообще не смог понять, они были написаны особыми символами и были довольно короткими.

А дальше шел обычный текст, написанный Чжао Циньчи. В своем письме он сообщал, что Чуси Чжувень казнил Синь Ляньяо пять дней назад.

- Синь Ляньяо мертв?! - Ду Таньчжоу был очень удивлен. - Его казнили пять дней назад?!

Он мысленно подсчитал дни:

- То есть его казнили сразу, как только он вернулся в Яньми.

- Да, эти сведения были переданы лазутчиком, - кивнул Чуцун. - Чжао Циньчи срочно переправил их в столицу.

Ду Таньчжоу сразу понял, что эти строчки, написанные символами, были тайным шифром лазутчиком, с помощью которого они передавали сведения.

Он еще раз посмотрел на письмо, которое держал в руке, и увидел в правом верхнем углу крошечное изображение статуи, которое было слегка окрашено в красный цвет, словно его запачкали кровью.

Ду Таньчжоу потрогал уголок письма, мысленно задаваясь вопросом, каким образом лазутчики умудрялись переправлять сведения на заставу Чжешань под самым носом у Чуси Чжувеня.

Он немного подумал и сказал:

- Синь Ляньяо скрывался в Фучжоу уже много лет, он был хорошо знаком с местной обстановкой. Если бы он выжил, от него могло бы быть много вреда. Так что это хорошо для нас.

Чуцун кивнул в ответ и больше ничего не сказал.

Однако, Ду Таньчжоу погрузился в раздумья.

Синь Ляньяо был предан Чуси Чжувеню и на протяжении многих лет исправно поставлял в Яньми железо и соль. С какой стороны ни посмотри, а его можно считать героем.

Даже если его личность была раскрыта, и ему пришлось бежать обратно в Яньми, учитывая его прошлые заслуги, его можно было бы понизить в должности или вовсе лишить ее, в крайнем случае - заключить в тюрьму. Это все, что Ду Таньчжоу мог придумать в качестве подходящего наказания.

Он никак не ожидал, что Чуси Чжувень будет настолько безжалостен к своим подданным, убивая их без всяких колебаний. И это говорило о том, что подданные боятся его не просто так.

Однако, такой жестокий и безжалостный человек не только не казнил Мо Чи в течение двух месяцев, но даже позволил младшему принцу, который был его политическим соперником спасти Мо Чи и доставить его к заставе Чжешань.

До этого Ду Таньчдоу испытывал огромную благодарность к младшему принцу за то, что тот спас Мо Чи, рискуя собственной жизнью.

Но теперь, стоило ему немного подумать, такое поведение уже не казалось ему нормальным.

Почему Чуси Чжувень продержал Мо Чи в тюрьме два месяца и не казнил его? Почему младший принц рисковал своей жизнью, спасая вражеского шпиона?

И еще это клеймо на пояснице Мо Чи...

Чем больше Ду Таньчжоу размышлял об этом, тем сильнее путались его мысли, и человек, который мог дать ему нужные ответы, сейчас находился в его доме.

Но Ду Таньчжоу прекрасно знал, что, если бы Мо Чи хотел рассказать ему об этом, то уже давно сделал бы это. И он также знал, что, если Мо Чи не захочет говорить, никто не сможет его заставить.

- ...Чиновник Ду? - голос Чуцуна вернул его к действительности, и он увидел обеспокоенный взгляд императора. - Господин Ду, ты слышал, что я сейчас сказал?

Ду Таньчжоу поспешно извинился:

- Простите, ваше величество. Ваш подданый на миг задумался. Что ваше величество хотели сказать?

- Чиновник Ду много дней провел в дороге, поэтому утомился, - Чуцун был очень внимателен. - Но до экзамена осталось всего три дня. Мы должны обсудить это, чтобы окончательно утвердить список.

Список гунши(2), которые могли принимать участие в экзамене, уже был готов и лежал на столе Чуцуна.

- Остальные места распределятся по результатам экзаменов, - сказал он. - Но я не знаю, как быть с чжуанъюанем. (3)

Ду Таньчжоу подошел к столу и просмотрел список.

Чуцун обвел кружком имена двух человек:

- Я прочитал работы этих двух людей и думаю, что они обе одинаково хороши, но...

Увидев эти имена, Ду Таньчжоу сразу понял, в чем заключалась трудность для Чуцуна.

Одного из кандидатов звали Чжун Сюэсун. Семья Чжун была одной из самых знатных в Дашен. Их предки несколько поколений назад вместе с первым императором Дашен основали прочную династию.

Почти все мужчины этой семьи занимали официальные должности и имели прочное положение при дворе. Чжун Сюэсун был младшим внуком семьи Чжун, он не желал пользоваться влиянием родителей и, как простой ученый, прошел весь путь от провинциального экзамена до императорского экзамена во дворце.

Но имя второго человека было очень странным.

- Ван Гун? - с задумчивым видом сказал Ду Таньчжоу. - Человек с таким именем... похоже, это просто обычный человек.

- Вот именно, должно быть, это простой человек без знатного происхождения.

- Значит, ваше величество не знает, как сделать выбор между представителем знатного семейства и простым человеком?

- Я прочитал их работы, - кивнул Чуцун. - И высоко оценил их. Нужно выбрать чжуанъюаня из них двоих, но...

Если Чуцун выберет Чжун Сюэсуна, люди обязательно подумают, что должностных лиц при дворе выбирают исключительно исходя из положения их семей. А, если он выберет Ван Гуна, это вызовет недовольство семьи Чжун.

Или он обидит знатное семейство, или ему придется столкнуться с критикой. Кого бы он ни выбрал, у любого решения будут свои последствия, и это беспокоило Чуцуна, когда он смотрел на этот список.

- Вся страна принадлежит вашему величеству, - сказал Ду Таньчжоу. - Какой бы выбор вы ни сделали, всем придется подчиниться вашей воле. Лучше дождаться императорского экзамена и увидеться с ними обоими прежде, чем делать выводы. И тогда вашему величеству останется лишь следовать собственному суждению, вот тогда вы и примете окончательное решение.

Выйдя из дворца, Ду Таньчжоу отправился в Линьтай. К тому времени, как он завершил свои служебные обязанности, уже стемнело.

Когда он вернулся домой, Мо Чи только что поужинал и теперь сидел во дворе, играя со своим котом.

Когда Ду Таньчжоу разглядел кота, улыбка, появившаяся на его лице при виде Мо Чи, тут же исчезла.

Он показал на комок шерсти на земле и спросил управляющего, который держал для него фонарь:

- Это чудище непонятного цвета не может быть котом, и оно совсем не похоже на моего Жансянню.

- Это точно любимый кот господина, - торжественно ответил управляющий.

За это время, что они не виделись, кот сильно повзрослел, и вместе с этим стал еще более неприглядным.

Поначалу Мо Чи хотел сесть на ступеньку и взять кота на колени, но стоило ему сесть, как боль в потайном месте заставила его снова встать на ноги.

Жансянню, не понимая, что происходит, подпрыгнул, стараясь вцепиться в пояс Мо Чи, но тот поймал его в воздухе и посадил себе на плечо.

Как только кот прочно укрепился на плече Мо Чи, его тут же схватила сильная рука.

- Иди, поиграй еще с кем-нибудь, - Ду Таньчжоу опустил кота на землю. - Мо Чи устал, и ему нужно отдохнуть.

Жансянню оказался довольно непостоянным в своих привязанностях и, видя, что Мо Чи не собирается помогать ему и больше не сажает его на плечо, развернулся и вцепился в одежду управляющего.

Управляющий, держа фонарь, утащил кота подальше отсюда.

Ду Таньчжоу пригладил растрепанные волосы Мо Чи.

На лице Мо Чи было заметно некоторое смущение:

- Я не устал, со мной все в порядке.

На его щеке был виден след, оставленный или подушкой, или краем одеяла.

Обычно он не спал днем, но след на его щеке не исчез даже после ужина, и это говорило о том, что спал он довольно долго.

В комнате стояла еда, оставленная для Ду Таньчжоу, от которой все еще поднимался горячий пар.

Ду Таньчжоу взял Мо Чи за руку и повел его в дом:

- Идем, поужинай со мной.

Сидя за столом, Ду Таньчжоу неторопливо накладывал еду в тарелку, а Мо Чи сидел, подперев подбородок рукой. Вскоре его веки отяжелели, он сделал несколько попыток стряхнуть с себя сонливость, но она одолевала его все сильней.

Ду Таньчжоу негромко кашлянул и сказал странным тоном:

- Кажется я... вчера закончил не так уж и поздно.

- Правда? - в голосе Мо Чи была слышна усталость. - Тогда почему мне кажется, что я заснул, когда уже рассветало?

Ду Таньчжоу невольно расплылся в улыбке и тут же потер нос, пряча смешок, но ему не удалось укрыться от зоркого взгляда Мо Чи.

Его лицо застыло:

- Если бы ты не был таким красивым, я бы не... забудь!

- Я знаю, - глаза Ду Таньчжоу неудержимо сияли улыбкой. - Ты любишь глазами, и страсть заставляет тебя терять рассудок.

Увидев его самодовольный взгляд, Мо Чи прищурил глаза, а затем вдруг подошел к нему и укусил его за шею.

- Ай... - хотя Мо Чи укусил его не сильно, и Ду Таньчжоу совсем не было больно, он с удовольствием подыграл ему.

Мо Чи, увидев следы от своих зубов у него на шее, выпрямился с довольным видом.

Ду Таньчжоу потрогал место укуса и сам не заметил, как расплылся в улыбке:

- И что это?..

- Это знак для других, что у тебя теперь есть хозяин, - уверенным тоном заявил Мо Чи.

Ду Таньчжоу, продолжая улыбаться, вновь вернулся к еде, однако, после еще нескольких укусов улыбка постепенно исчезла с его лица.

После долгих раздумий он, наконец, отложил палочки для еды.

- Мо Чи, - заговорил он. - Сегодня его величество сообщил мне, что Синь Ляньяо мертв.

Лицо Мо Чи мгновенно застыло, и он отвернулся.

Ду Таньчжоу поднял голову и посмотрел на него:

- Ты заранее знал, что он умрет, когда вернется в Яньми, ведь так?

_________________

1. Ранее упоминалось, что люди Яньми имели обычай выкалывать глаза, вырезать сердце и отсекать голову врагам. Наверное, это имело какое-то особое значение для них, возможно, было связано с верованиями. У многих народов было понятие о нечистой смерти, и для людей имело огромное значение, как именно человек умрет, и как его похоронят, от этого зависело его положение на том свете. Наверное, простая казнь без членовредительства, когда тело сохранялось целым, имела какое-то особое значение, ну и мучений поменьше, поэтому Синь и поблагодарил регента за особую милость.

2. Гунши - представляемый (рекомендуемый) ко двору, (государю) учёный; при системе государственных экзаменов кэцзюй такое звание получали выдержавшие столичные экзамены и в силу этого допущенные к дворцовым экзаменам на соискание учёной степени.

3. Чжуанъюань - первый из сильнейших, победитель на столичных экзаменах, первый кандидат на высокую должность.