Глава 25

С маленькими цветными флажками в руках я сидел перед расстеленной на диванекартой. Краски на ней были яркими, и от них рябило в глазах. Причем названия городов,рек, гор были напечатаны тесно, налезали одно на другое, так что ничего невозможно былоразобрать. Не меньше ошибок было и в лежавшей рядом газете. Приходилось постоянносопоставлять и сравнивать названия, чтобы доискаться до истины.Я воткнул зеленый флажок рядом с названием «Елизаветполь (Гянджа)», причемпоследние пять букв уже залезали на Зангулдагские горы. В газете сообщалось, что некийадвокат из Хоя - Фатали хан объявил Гянджу свободной Азербайджанской Республикой.Зеленые флажки восточней Гянджи обозначали территорию, занятую турецкими войсками,которые Энвер направил для освобождения нашей страны. Справа к Агдашу приближалисьполки Нури паши. Слева войска Мурсал паши заняли уже илисуйские равнины. В центресражались азербайджанские добровольческие отряды. Кольцо турецких войск все теснейсжималось вокруг оккупированного русскими Баку. Стоит лишь чуть тронуть зеленыефлажки, и они вытеснят красный, обозначающий Баку.Яхья Кули стоял у меня за спиной и внимательно следил за моими манипуляциями. Судяпо всему, эта игра с флажками казалась ему заклинаниями могущественного колдуна. Вовсяком случае, он был уверен, что, передвигая флажки, я призываю на помощь сверхъестественные силы, которые должны спасти Баку из рук неверных.Он очень не хотел мешать моим занятиям, но долг был для него превыше всего.- Хан, вы знаете, что со мной произошло? Я хотел покрасить хной ногти Нино ханум.Купил самую дорогую хну, чтобы высохла сразу же, как намажешь. А Нино ханумвышвырнула миску и к тому же расцарапала мне лицо. Утром я подвел ее к окну, -монотонным, деловым тоном продолжал он свой доклад, осторожно взял ее за голову ипопросил открыть рот. Ведь мой долг, хан, проверить, здоровы ли у нее зубы. Но ханумотпрыгнула в сторону и влепила мне пощечину. Не больно, конечно, однако... Хан, простисвоего слугу, но я не решаюсь побрить волосы на ее теле. Это очень странная женщина. Онане носит амулет от сглаза, отказывается пить лекарства, полезные для беременных... Такчто, если родится девочка, хан, вините в этом не меня, а Нино ханум. В нее вселился какой-то злой дух, стоит мне прикоснуться к ней, как она начинает дрожать. Я знаю одну старуху вмечети Абдул Азиза, она смыслит кое-что в изгнании духов. Думаю, ее стоило быпригласить сюда. Посуди сам, хан, Нино ханум умывается ледяной водой, хотя от этогопортится кожа. Зубы она чистит такой жесткой щеткой, что десны ее кровоточат, вместотого, чтобы, как все люди, мыть их указательным пальцем правой руки, предварительноокунув его в ароматную пасту. Честное слово, в нее вселился злой дух.Подобные доклады мне приходилось выслушивать чуть ли не каждый день, поэтому яуже привык к ним и не обращал внимания. Яхья Кули чувствовал ответственность за моегобудущего ребенка. Во время докладов глаза его сияли радостным чувством исполненного долга.Нино вела с ним упорную, но безуспешную войну. Она швыряла в него подушками,прогуливалась по окружающей дом стене без чадры, выбрасывала в окно амулеты от сглаза и развешивала по стенам портреты своей грузинской родни. Яхья Кули с грустью и тревогойдокладывал мне об этом. По вечерам Нино удобней устраивалась на диване и начинала составлять планзавтрашнего сражения. Она задумчиво потирала подбородок и советовалась со мной.- Как ты думаешь, Али хан, что мне сделать завтра? Выплеснуть ему в лицо воду ибросить на него кошку? Нет, нет, я сделаю так. Каждое утро я буду делать гимнастику уфонтана и заставлю его делать ее вместе со мной. Он что-то слишком растолстел. Или ещелучше: я просто защекочу его до смерти. Я слышала, что от щекотки можно умереть, а онужасно боится щекотки.До глубокой ночи разрабатывала Нино планы мести, а утром встревоженный евнухдокладывал мне:- Али хан, Нино ханум стоит в бассейне и делает руками и ногами странныедвижения. Я боюсь за нее, хан. Она наклоняется вперед, потом откидывается назад, какбудто у нее совсем нет костей. Может быть, она так молится неизвестному идолу? Она и отменя требует, чтобы я повторял эти движения. Но, хан, я - правоверный мусульманин имогу поклоняться одному лишь Аллаху.Увольнять Яхья Кули не было смысла. На его место пришел бы другой. Дом без евнухасчитался неполноценным. Кроме того, без Яхья Кули некому было бы заботиться оженщинах в доме, вести хозяйство, заниматься денежными вопросами. Если и есть человек,не имеющий страстей и не берущий взяток, то это - евнух.Поэтому я молчал, целиком поглощенный окружающими Баку зелеными флажками...Евнух тихо кашлянул, чтобы привлечь мое внимание.- Мне пригласить старуху из мечети Абдул Азиза или нет?- Для чего, Яхья Кули?- Чтобы изгнать злого духа из тела Нино ханум.Я вздохнул. Вряд ли старая колдунья из мечети Абдул Азиза справится с европейскимидемонами.- В этом нет никакой необходимости, Яхья Кули. Я сам умею изгонять духов. Когданадо будет, я все сделаю. Но сейчас вся моя сила зависит от этих маленьких флажков.В глазах евнуха появились страх и любопытство.- Когда зеленые флажки вытеснят красный, твоя родина будет свободной? Так, Алихан?- Да, Яхья Кули, это так.- Почему же тогда ты прямо сейчас не сдвинешь зеленые флажки?- Я не могу сделать этого, Яхья Кули, это не в моих силах.Он с глубоким сочувствием взглянул на меня.- Ты должен молить Аллаха, чтоб он дал тебе сил. На будущей неделе начинаетсямухаррем. Если ты в этот месяц обратишься к Аллаху, он непременно даст тебе сил.Нино дома не было. В Тегеран приехали ее родители, и теперь она часами пропадала уних. Там, на квартире, которую снимал князь, она встречалась с другими европейцами. Язнал об этом, но не протестовал, потому что мне было жалко Нино.Слуга стоял в ожидании моих приказаний. Я вспомнил, что в Тегеран ненадолгоприехал из Мешхеда Сеид Мустафа. Мы редко встречались с ним, потому что Сеид проводилтеперь свои дни в мечетях или вел глубокомысленные беседы с ободранными дервишами.- Яхья Кули, сходи к Сеиду Мустафе. Он живет при мечети Сипехлезар. Попроси егооказать мне честь и почтить своим присутствием.Слуга ушел, и я снова остался один.