Глава 2

Он ушёл. Просто шёл. Лапы ступали по прелым листьям, когти цеплялись за корни, но Мираж не чувствовал этого. Он не чувствовал ничего — кроме пустоты внутри. Она была тягучей, как гниль. Как болотная вода, в которую падаешь — и не выплываешь.

Целитель не поверил. А значит, не поверит никто.Он слышал слова: "Это в голове. Усталость. Стресс."Но он знал: это на самом деле.

Лес был чужим, мрачным. Сумерки подбирались исподтишка, в воздухе повисла тишина, как перед бурей. Он остановился у гнилого пня, облизал пересохшую морду, и хотел — просто дышать. Без мыслей. Без Голоса.

Но Тень вернулась.

«Ты слаб. Ты дрожишь. Зачем ты вообще пытался доверять?»

— Замолчи…

«Нет. Твоя жалость — это твоя слабость. А я — сила. Я покажу тебе, как избавиться от боли. Смотри…»

Мираж замер.

Шорох.

Кто-то приближался.

Из кустов вышел кот — молодой, полосатый, с яркими зелёными глазами. Он огляделся, заметил Миража — и расплылся в наивной, искренней улыбке.

— О! Мираж! Привет! Ты тоже в лесу один? Ох, я надеюсь, ты не злишься… тогда, на Совете, я ведь не хотел тебя при всех перебить… просто, ну… разволновался.

Мираж застыл. Его взгляд пустел. Сердце сжалось.

— Не хотел, — повторил он, глухо.

— Ну… да! Ты ведь не в обиде, правда? Я даже поймал потом для тебя птенца, но ты ушёл…

«Он унизил тебя. Он смеялся. Он посчитал тебя ничем.»

Кот подошёл ближе, без страха.— Знаешь, ты всегда мне казался… странным. Но хорошим. По-своему. Не злым, точно. Хотя взгляд у тебя… ну, пугающий, иногда.

Мираж моргнул.Что-то... потемнело.

«Отпусти меня.»

Он не успел сказать "нет". Не успел закричать. Не успел даже вдохнуть.

В следующее мгновение Тень дёрнул тело вперёд — как будто не лапами, а мыслью. Резко. Неостановимо.

Когти вылетели, как лезвия.

Промелькнула тень. Кот отшатнулся. Удивлённо мяукнул. Не успел испугаться. Не успел понять.

Один удар. Второй. Рёв крови. Шок в глазах. Дрожь в теле.

— Подожди, я… — начал он, но голоса уже не было. Только бульканье.

Молчание.Кровь — на лапах. На морде. В воздухе.Кот лежал, дёргаясь. Потом — замер.

Мираж вдохнул.

И вернулся.

Он стоял над телом. Челюсть дрожала. Лапы подогнулись. Он упал, задыхаясь.

— Нет. Нет. Нет… НЕТ!!!

Он подтолкнул тело. Оно не двигалось. Морда — в испуганной маске. Как у ребёнка, которого ударили слишком сильно.

— Я не хотел… я не это… это не я… ТЕНЬ! — он взревел, до хрипа, до надрыва. — ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ?!

«Ты позволил.Я всего лишь взял то, что ты боялся взять.»

— Ты УБИЙЦА!

«Ты убил. Я — только голос. Ты — лапы. Понимаешь?»

Он отшатнулся. Он дрожал, как лист на ветру. Внутри всё выворачивалось. Он хотел вырвать из себя этого монстра, выцарапать, сжечь.

— Я больше не позволю… Никогда…

Но голос лишь рассмеялся.Тихо. Насмешливо.

«О, Мираж… но ты ведь уже позволил. Первый шаг — самый тяжёлый. Остальные будут легче. Гораздо легче.»

Мираж стоял над телом.

Холод уже начал пробираться под шкуру, несмотря на тёплый вечер. Кровь стекала с когтей, капала на мох. В ушах звенело. Он дышал, будто захлёбывался.

«Убирайся.»Голос был спокойным, как вода в омуте.«Ты не хочешь, чтобы кто-то нашёл тебя здесь. Очнись, Мираж. Думай.»

Он зажал уши лапами.— Я не хотел. Это не я. Этого не было…

«Ты уже повторяешься. Никто не спасёт тебя, если ты будешь стоять тут и ныть. Очисть лапы. Сотри запах. Двигайся!»

Мираж заскрипел зубами… и подчинился.

Он бросился к ручью. Шёл в обход, петляя, сбивая свой след. Каждый шаг отдавался пульсом в висках. Он ощущал, как кровь остывает между подушечками лап, и с каждой секундой чувствовал, будто она въедается в кожу.

Ручей — спасение. Он прыгнул в воду, как в бездну, где всё можно забыть. Тёр лапы, пока не пошла кровь. Содрал до розового. Морда — под воду. Пузыри. Задыхайся, Мираж. Заслужи.

Когда он вышел — трясся. Но был чист. Снаружи.

Запах…Он набросал на себя прелых листьев, растёр их. Потом — навоз барсука из старой норы. Потом — ветки сосны, чтобы пахло свежестью.

Он вернулся туда, где земля ещё хранила кровь… и разворошил её. Мох. Грязь. Он зарыл тело. Молча. Хрипло. До боли в плечах. До тьмы в глазах.

«Молодец. Теперь — охоться. Никто не должен заподозрить. Устал? Жалко? Перестань быть котёнком.»

Он не ответил. Он не чувствовал лап. Но вышел на тропу. Глаза как стекло.

Он выслеживал. Охота — как привычка. Прыжок. Укус. Тело дёрнулось. Тепло. Кровь — свежая, но правильная. Не грязная. Не как у него.

Три мыши. Два дрозда.

Он вернулся в лагерь, когда солнце уже катилось вниз.

— О, Мираж! — окликнули с кучи добычи. — Ты пропал надолго. Всё хорошо?

Он улыбнулся. Как умел.

— Просто охота затянулась. Добыча не шла в лапы, пришлось далеко уйти.

Он сбросил трофеи, как всегда. Сел, стал умываться. Двигаясь — ровно. Не спеша. Без дрожи.

Только взгляд. Он избегал встреч.Только шерсть — на лапах, хоть и вылизанная, чуть гуще. Чуть… серая от воды и грязи.

— Странный ты сегодня, Мираж. Всё хорошо?

— Устал. Я просто устал.

«Ты врёшь. Хорошо получается. Скоро привыкнешь.»

Он сжал челюсти.

Вечером, лёжа в своей подстилке, он слышал, как кто-то спрашивал про полосатого кота, который ушёл в лес и не вернулся.Кто-то сказал, что он, может, ушёл к одиночкам. Кто-то — что споткнулся и вывихнул лапу. Кто-то — что просто глупый.

Мираж лежал. Смотрел в потолок из ветвей. Дышал через боль.

«Ты жив. А он — нет. Так бывает. Ты справился.»

Он зажмурился. И заплакал. Тихо, без звука.

Никто не слышал.