35

Мартовское утро выдалось ясным, но прохладным. За окном ещё блестели капли дождя, оставшиеся после ночного ливня.

Влад первым открыл глаза. Его телефон завибрировал от напоминания: съёмка, встречи, потом стрим. Он тихо потянулся, стараясь не разбудить Илону, но, обернувшись, увидел, что её уже нет рядом.

Из кухни доносился негромкий звук кофемашины, а в коридоре — лёгкий шорох одежды. Илона стояла у зеркала в спортивном топе и леггинсах, завязывая волосы в высокий хвост. Она выглядела решительно, в глазах горел тот огонь, который Влад обожал.

— Уже встаёшь? — с хрипотцой спросил он, зевая.— Угу, — она улыбнулась в отражении. — Ты на работу, а я в зал. Надо же держать форму.

Влад подошёл ближе, обнял её сзади, вдохнул запах её парфюма, чуть прикрыл глаза.— Ты и так идеальна, — пробормотал он, уткнувшись носом в её шею.— Это ты так думаешь, — она развернулась к нему, легко поцеловала в губы и добавила: — Ладно, иди собирайся. Увидимся вечером.

Она схватила спортивную сумку и, подмигнув, вышла за дверь, а Влад остался стоять в прихожей, проводив её взглядом. Улыбнулся — в груди разливалось тепло. Но вместе с ним где-то глубоко сидела тень тревоги, которую он сам пока не мог объяснить.

Зал встретил её запахом резины, железа и свежесваренного кофе из маленького фитнес-бара. Вокруг уже вовсю гремели гантели, кто-то мерно бежал на дорожке, а девушка на соседнем коврике растягивалась под ритм громкой музыки.

Илона разогрелась на эллипсе, сосредоточенно глядя в окно, где солнце пробивалось сквозь мартовские облака. В наушниках играла любимая плейлиста, и она почти не слышала разговоров вокруг.

Каждое упражнение она делала до конца — планка, приседания с весом, жим ногами. Пот стекал по вискам, дыхание становилось сбивчивым, но её взгляд оставался сосредоточенным. В такие моменты она чувствовала себя особенно живой, сильной.

В перерывах Илона листала телефон — сообщения от подруг, парочка уведомлений из закрытого инстаграма, и непрочитанное от неизвестного номера. Она задержала палец над экраном, но тут же убрала — решила не портить утро.

Сделала глоток воды, поправила волосы и снова вернулась к штанге.

Влад тем временем ехал в машине. Раннее солнце слепило через лобовое стекло, и он на автомате щурился, держа руль одной рукой. На пассажирском сидении лежал блокнот с заметками для съёмки.

Он поймал себя на том, что уже в третий раз за утро думает о ней. Видел, как она завязывала хвост, как мелькнула её улыбка, когда она уходила. Ему хотелось написать: «Как тренировка?» Но он удержался — знал, что лучше не отвлекать её.

Радио играло фоном, а мысли уносились к вечеру: хотелось просто прийти домой, закрыть за собой дверь и снова увидеть её там, в их квартире.

Он усмехнулся про себя: «Совсем пропал...»

Илона вернулась домой ближе к обеду. Сумку с формы и кроссовками бросила прямо у входа, на ходу стянула куртку и прошла в гостиную. Квартира встретила тишиной — Влад всё ещё был на работе.

Она включила мягкий свет торшера и подошла к книжному шкафу. Там, за стопкой старых альбомов и папкой с документами, лежала та самая — тяжёлая, потёртая, с уголками, стёртыми от времени. Дело матери.

Сердце словно толкнулось о рёбра. Илона провела пальцами по корешку, и на секунду запах пыли и бумаги вернул её в то утро, когда всё рухнуло.

Она разложила папку на столе. На листах — протоколы, фотографии, отчёты. Каждая бумага была как ожог, но она упрямо листала дальше. Пальцы дрожали, когда натыкались на знакомые фамилии.

В голове звучал голос отца: «Не трогай. Забудь. Живи дальше.» И голос Влада: «Обещай, что не полезешь в это без меня.»

Илона остановилась. Пальцы застыли над документом, взгляд помутнел от воспоминаний. Она резко захлопнула папку.

— Нет... — прошептала себе, будто боялась, что стены услышат.

Схватила айкос, вышла на балкон. Морозный мартовский воздух ударил в лицо. Она жадно затянулась, глядя в серое небо.

В голове роились мысли: «А если я права?.. Если мать не просто так...» Но затем мелькнул образ Влада — его глаза, его руки, его голос. Она закрыла глаза и с силой выдохнула дым.

— Я обещала... — твёрдо сказала себе и снова спрятала папку в шкаф.

Илона продержалась недолго. Всего несколько часов.

Она пыталась отвлечься: включила музыку, приготовила поесть, даже взялась за книгу — но буквы сливались, а в голове звучал один и тот же вопрос: «За что? Почему?»

Словно подталкиваемая чем-то извне, она снова подошла к шкафу. Пальцы автоматически нащупали уголок папки. Внутри было чувство вины, будто она изменяет Владy, но сильнее — жгучее любопытство и боль.

Илона вытащила папку и вернулась за стол. Лист за листом она перебирала бумаги. Некоторые страницы были испачканы чёрными чернилами, кое-где стояли пометки от руки её матери. Илона провела пальцем по этим строчкам и ощутила странное тепло — будто прикоснулась к ней.

На одном из листов она заметила фамилию, которую никогда раньше не связывала с делом. Сердце ухнуло вниз. Имя мелькало и в её настоящей жизни — в разговорах отца, в случайных обрывках телефонных звонков.

— Чёрт... — прошептала она, захлопнув папку, но тут же снова открыла.

Любопытство победило. Илона уже понимала: обещание, данное Владy, начинает трещать по швам.

Вечер.

Дверь щёлкнула ключом, и в прихожей послышались шаги Влада. Он устало скинул кроссовки, бросил куртку на вешалку и уже хотел было позвать:

— Любимая, я дома...

Но взгляд зацепился за кухню. Свет от настольной лампы выхватывал силуэт Илоны, склонившейся над столом. Перед ней — раскрытая папка.

Она так увлеклась чтением, что не услышала его. Лоб нахмурен, губы прикушены, пальцы судорожно держат листок.

— Илона... — голос Влада прозвучал хрипло и серьёзно.

Девушка вздрогнула, резко закрыла папку и прижала её к себе, словно хотела спрятать. На лице — смесь вины и упрямства.

— Влад... Я... я просто...

Он подошёл ближе, глаза жёсткие, руки скрестил на груди.

— Мы же договаривались, — сказал он тихо, но в этом тоне чувствовалась буря. — Ты обещала.

Илона сжала губы, сердце колотилось.

— Я не могу... — голос дрогнул. — Не могу просто вот так всё забыть. Это моя мама, Влад. Я имею право знать, почему её не стало.

Он закрыл глаза, будто собирался с силами. Потом наклонился, положил ладонь на её руку, прижимающую папку.

— Ты имеешь право, — произнёс он. — Но ты не понимаешь, что этим рискуешь собой.

Илона встретила его взгляд. В её глазах горело то самое упрямство, которое Влад любил и ненавидел одновременно.

— Может быть... но я не собираюсь останавливаться.

Он резко отдёрнул руку, будто обжёгся.

— Ты издеваешься? — в голосе Влада прорезалась злость, низкая и колючая. — Мы договаривались, Илона! Ты клялась, что оставишь это!

Она встала, сжала папку сильнее, будто это был её последний щит.

— А если бы на моём месте была твоя мать? Ты бы тоже сказал "оставь это"? — её голос дрожал, но в глазах было вызов и боль.

Влад зло усмехнулся, провёл рукой по волосам и метнул на неё тяжёлый взгляд:

— Ты не понимаешь, чем рискуешь! Это не игры, это не расследование для твоего чёртового любопытства. Это — люди, которые сотрут тебя, если ты сунешься!

— Пусть стирают! — выкрикнула Илона, и слёзы блеснули на ресницах. — Я хотя бы буду знать, что попыталась...

Его кулак со стуком упал на стол. Листы разлетелись по кухне.

— Ты думаешь только о себе! — рявкнул Влад. — Я ночами не сплю, чтобы у тебя всё было, а ты своими руками тянешь нас в могилу.

Она замолчала, дыхание сбивалось. В горле ком.

Влад отвернулся, шагнул к двери.

— Я не могу так, Илона, — сказал он хрипло. — Я не готов смотреть, как ты сама себя убиваешь.

— И что теперь? — голос её сорвался, но в нём было слишком много боли.

Он задержался на мгновение, обернулся. В его глазах — та же любовь, но поверх неё теперь стояла стена.

— Теперь... никак.

Щёлкнула дверь. И тишина повисла в квартире, тяжёлая, как приговор.

Листы так и остались раскиданными по полу. Илона стояла посреди комнаты, сжимая руками край стола, будто только так могла удержать себя от падения. Сердце гулко билось, а во рту стоял металлический привкус.

— Если он не понимает... — прошептала она в пустоту, голос предательски дрогнул. — Если для него я — лишь риск, проблема... зачем тогда держаться?

Она медленно опустилась на пол, собирая мамины документы. Каждый лист словно обжигал пальцы, но вместе с тем придавал силы. В ней росло упрямство.

Я не обязана жить его страхами. Я не обязана быть той, кем он меня хочет видеть.

Она поднялась, отнесла папку к себе в комнату и аккуратно положила в ящик. Потом подошла к зеркалу. Лицо было осунувшееся, глаза красные. Илона провела пальцами по щеке и вздохнула.

— Пора... заканчивать.

Она достала чемодан, поставила его на кровать и начала складывать вещи. Неспешно, без истерики. Каждое сложенное платье, каждая уложенная футболка будто подтверждали её решение: я не жертва, я сама выбираю.

Телефон завибрировал. Влад писал:"Я вернусь через час. Нам надо поговорить."

Она посмотрела на экран и усмехнулась. Горько, но спокойно.

— Не надо, Влад. Больше нам не о чем говорить.

Её пальцы скользнули по чемодану, застёжка щёлкнула. Илона взяла айкос, вышла на балкон, затянулась и посмотрела на серое мартовское небо.

Если он не верит в меня — значит, придётся идти одной.