21

Он прижал её к стене, и воздух между ними мгновенно раскалился.Илона ощутила, как по коже пробежала дрожь — не от страха, а от той силы, с которой он смотрел на неё.Их губы встретились — сначала осторожно, почти неуверенно, будто они оба боялись разрушить хрупкое равновесие между болью и желанием.Но через секунду всё сорвалось с цепи: дыхание стало тяжелее, пальцы запутались в волосах, время будто остановилось.

Он шепнул ей что-то — тихо, почти неслышно — и в этом шёпоте было всё: усталость, любовь, злость, сожаление.Она не ответила. Только сильнее прижалась к нему, словно хотела убедиться, что он настоящий, что всё это происходит сейчас, с ними.

Этой ночью между ними не осталось ни тайн, ни слов.Все, что они долго сдерживали, прорвалось наружу — боль, нежность, обида, тоска.Слова больше не имели значения — только дыхание, только прикосновения, только сердце, бьющееся в унисон.

Снаружи шёл дождь, стекло отражало блики света, а в их мире не существовало никого, кроме них двоих.Их примирение стало тихим криком, просьбой о прощении и признанием в любви, которое не требовало слов.Но все же его имя она кричала еще несколько часов.