20

Она встала с кровати и пошла на кухню. Комната была слишком тихой. Даже дождь за окном будто боялся нарушить эту тишину. Илона стояла посреди — босая, с мокрыми от слёз щеками. На сердце — тяжесть, будто кто-то положил туда камень, и она уже не могла дышать.

Дверь скрипнула. Влад вошёл.Он не говорил ни слова — просто смотрел.И в этом взгляде было всё: боль, усталость, недоверие.

— Влад, — прошептала она, — я больше не могу молчать.

Он молчал.Только его руки, опущенные вдоль тела, сжимались в кулаки.

— Я врала тебе, — её голос сорвался. — Всё это время. Не специально. Не ради выгоды. Просто... я не знала, как иначе.

Он не пошевелился. Даже моргнуть будто забыл.

— Я дочь Буряка, Влад, — слова падали, как ножи. — Я пришла в твою жизнь, чтобы разрушить её. Расследование. Про тебя. Про твой проект.

Тишина.Только дождь, как будто отбивал ритм её сердца — неровный, сломанный.

— Но потом ты появился... настоящий ты. И я забыла, зачем пришла. Я перестала работать еще в тот вечер, перестала спать без мыслей о тебе . Я просто... я просто влюбилась.

Влад шагнул к ней.— Значит, всё это время... — он говорил спокойно, слишком спокойно, от чего по спине пробежал холод. — Пока я доверял тебе, ты копалась в моей жизни?

— Нет, я прекратила всё! — она рванулась ближе. — Я пыталась сказать тебе, но... я боялась тебя потерять.

— Потерять? — он усмехнулся, горько, почти беззвучно. Ставя между ними невидимые стены. —Ты уже потеряла, Илона.

Она заплакала, впервые без сдержанности, как ребёнок, не способный вынести собственную вину.

— Влад, пожалуйста, послушай... я не хотела, чтобы всё так закончилось.

Он подошёл совсем близко — их дыхание смешалось, но между ними всё равно стояла стена.— Ты разрушила доверие, — прошептал он. — Я о тебе ничего не знаю и сейчас узнаю что ты хотела меня подставить? Она закрыла глаза, и слёзы срывались одна за другой.

— А я ненавижу себя за то, что всё ещё хочу тебя простить, — прошепталон, и голос дрогнул.

Она тянулась к нему, почти касаясь губами его плеча, но он отстранился.— Не смей. Не трогай меня, — выдохнул он, отворачиваясь.

— Влад... пожалуйста...

— Нет, Илона.Он поднял взгляд, в котором стояли слёзы, но не упали.— Между нами больше нет ничего. Только правда. И она убивает. Она убивает наши отношения или может это тоже задание ? От папы? Или кто тебя нанял.

Он шагнул к двери.Её пальцы дрогнули, словно она хотела удержать его, но не смогла.Ливень сорвался в бурю.

Она упала на колени, сжимая воздух, будто пытаясь поймать ту частичку тепла, что он оставил.— Влад... — её шёпот растворился в звуках дождя. — Прости.

Но он уже не слышал.

Илона встала перед ним, дрожа, но не от страха — от того, что больше не могла молчать.— Влад, дай мне две минуты. Всего две, и если после этого ты уйдёшь — я не остановлю.

Он застыл, сжимая челюсть.Молчание резало воздух.

— Я знаю, что поступила с тобой ужасно. Но, Влад, я люблю тебя больше жизни. Больше, чем себя. — начала она, но Влад поднял руку.— Только не сейчас. Не оправдывайся.

Он смотрел прямо.Не злился.Не кричал.Но его глаза стали чужими.

— Ты подошла ко мне... на той вечеринке, не потому что случайно оказалась в списке.— Нет, — прошептала она. — Но потом всё... стало не так. Я не хотела этого. Не хотела в тебя влюбляться.

Эти слова будто повисли в комнате, тяжёлые, обнажённые.Илона сделала шаг ближе.— Всё, что было после... это я. Настоящая. Эмоции, любовь, чувства.

Он медленно сел обратно на диван, опустив голову в руки.— Ты была единственным человеком, кому я поверил с первого взгляда.— И именно ты оказалась тем, от кого нужно было закрыться.

Её глаза наполнились слезами, но она не плакала.Просто стояла перед ним, такая же настоящая, как в ту ночь в лифте.Но теперь — вся в лжи, которую не успела отпустить.

— Ты использовала своего папашу, чтобы попасть туда? — голос Влада стал низким, глухим. Он поднял голову, и в глазах уже не было тепла. Только боль, спрятанная за яростью.— Да? — повторил он, медленно вставая.

Илона стояла, как прибитая, кутаясь в плед, словно в броню. Но она не отступила.

— Да, — выдохнула она. — Я использовала его, чтобы попасть на вечеринку. Чтобы приблизиться к тебе. Чтобы собрать информацию.Она сделала паузу, сжала пальцы:— Но я не рассчитывала...— Влюбиться? — резко перебил он. — Не рассчитывала лечь ко мне в постель, а потом выдать себя за тренера?Он усмехнулся. Горько.— Ты вралa, Илона. Каждую секунду. Каждую встречу. Даже когда молчала — врала.

— Я хотела сказать...— Когда? — голос стал громче. — До или после статьи? Или когда я бы прочёл про себя на первой полосе?

Илона шагнула к нему, глядя прямо в глаза.— Я отказалась от работы, Влад. Я не сдала ничего. Я остановилась. Ради тебя. Ради нас.

Он посмотрел на неё долго.И, как ни странно, стало только тише. Он отвернулся к окну.

Она стояла в шаге от него. Молчала.Потому что сейчас она уже не могла его переубедить.Единственное, что могла — остаться честной.Хотя бы теперь.

— Влад, прости... пожалуйста, — прошептала Илона, голос срывался, дрожал, ломался, будто каждая буква царапала горло изнутри.

Он не обернулся.

Она стояла сзади, одна в полумраке комнаты, сжала плед у горла, будто пыталась удержать себя целой.Но не смогла.

Илона всегда знала, как выглядеть сильной.Она умела держать лицо, выдерживать давление, сдерживать эмоции.Но сейчас — она просто стояла и плакала.Не чтобы его переубедить.Не чтобы он пожалел.А потому что потеряла. Себя. Его. И всё, что было настоящим.

Она попыталась вытереть лицо рукавом, отвернулась в сторону, чтобы не казаться слабой.Чтобы он не подумал, что это — способ вернуть его.Чтобы не показаться уязвимой.

Но в этом молчаливом плаче была именно та Илона, которую никто никогда не видел.И может быть — именно в этот момент он увидел её настоящую впервые.

— Меня зовут Буряк Илона Борисовна, — начала она сквозь всхлипывания, не пытаясь больше скрыть слёз. Говорила, не глядя на него — будто исповедовалась пустой комнате.Но каждое слово было о нём. Для него.

— Закончила бакалавриат МГУ, факультет журналистики.Мой отец — предприниматель. Мать умерла очень рано.Я была для него... не ребенком, а результатом. Не сильно желанным, но данным ему.Он посвятил молодость политике, и меня воспитывал так, будто я — солдат. Без слабостей. Без мечтаний.А я... я всегда хотела бороться за правду, за маму которую он убили.

— Сейчас мне двадцать два. Я выполняю задание от него, как частный детектив. Разрушая его конкурентов.Я — один из самых высокооплачиваемых детективов в Москве.И ты...Ты был целью. Она сглотнула, не в силах говорить громче. Голос садился, становился хриплым:

— Отец приказал разрушить тебя и твой сервер, проникнуть и узнать как уничтожить тебя, тогда бы он рассказал мне о смерти мамы и кто к этому причастен, не один детектив не смог подобраться к тебе, а отец знал что я смогу, узнав тебя в тот вечер в ресторане больше чем написано в досье я поняла что я не хочу знать правду, я хочу быть с тобой. И он начал шантаж. Ведь хотел тебя слить и знал что я идеально подхожу для этой роли.

Она впервые подняла глаза на Влада.Красные, мокрые, настоящие.

— Для меня ты стал болью, к которой я не готова.Любовью, которую я даже не знала, как носить внутри.Я не знала, что можно вот так — любить. Просто любить. Без выгоды. Без цели.

Она всхлипнула снова, но уже не сдерживалась.— После Нового года я написала директору, что не смогу. Я не сдала материал. Я отказалась.И потеряла работу. Потеряла уважение отца.Он знал, что так будет. Что он не даст мне правду о маме, но сможет нанести урон тебе.

Комната снова затихла.И только её дыхание, сбивчивое, тяжелое — звучало на фоне этой исповеди.

Илона шепнула в завершение:

— Теперь ты знаешь всё.

Молчание.

Он резко отвернулся, будто эти слова обожгли.— Илон, — крикнул он, — я не хочу верить не одному твоему слову! Мол это все отец, я бедная несчастная хотела правды и влюбилась.

Она шагнула к нему, тихо, почти на цыпочках, как будто боялась вспугнуть последние осколки их прошлого.— Влад... — она дотронулась до его руки.

Он резко отдёрнул её, так сильно, что она пошатнулась и упала на пол.Не от удара — от того, как больно это было внутри.

Влад застыл.На секунду — как будто сам испугался того, что сделал.

— Не трогай меня, — прошептал он, и голос его стал хриплым, сдавленным.— Просто... не трогай.

Она подняла взгляд снизу вверх — по лицу текли слёзы, а на губах дрожала только одна фраза:— Я всё равно люблю тебя.

Он сжал кулаки, шагнул к двери и тихо сказал:— А я бы хотел, чтобы это было неправдой.

Илона поднялась с пола, руки дрожали, глаза — пустые, будто в них больше не осталось света.Она выдохнула:— Влад, пожалуйста... я не хотела тебе лгать. Я просто боялась.

Он стоял напротив — в нём кипела ярость, усталость, боль. Всё сразу.Молчание между ними стало почти осязаемым.Он смотрел на неё так, будто впервые видел — и не узнавал.

— Ты боялась? — его голос прозвучал глухо. — Знаешь, чего я боялся, Илон? Что однажды проснусь — и пойму, что всё, что между нами было, ложь. И вот... я проснулся.

Он провёл рукой по лицу, будто пытаясь стереть с себя остатки чувств.— Я верил тебе, — сказал он тихо, почти шёпотом, — больше, чем себе. Я любил. Я защищал тебя, закрывал глаза на то, что не должен был. А ты...Он не договорил — просто выдохнул и усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли радости.

Он подошёл ближе — на расстояние дыхания.— Ты просила две минуты? — он посмотрел ей прямо в глаза. — Они закончились.

И, не дожидаясь ответа, развернулся и ушёл, оставив после себя только запах дождя, холод и её разбитое «останься», которое утонуло в тишине.