19

Телефон дрогнул в её ладони, когда экран загорелся именем, которое она больше всего боялась сейчас увидеть.«Влад».

Несколько секунд Илона просто смотрела на вызов, сердце стучало, будто кто-то запер его в клетке. Она вытерла слёзы, сделала глубокий вдох и ответила.

— Привет, — его голос был спокойным, чуть хриплым, будто он только что вернулся с тренировки. — Ты где?

— В машине, — тихо. — Просто... еду по делам.

— Тогда после дел — заедь ко мне, — сказал он просто. — Ужин, разговор. Без поводов. Просто... я соскучился.

Илона прижала телефон к уху сильнее, как будто от этого голос станет ближе.— Влад, может, в другой раз? Я сегодня немного...

— Нет, — мягко перебил он. — Сегодня. Я сам приготовлю. Ничего серьёзного, просто ужин. Приедь, ладно?

Она замерла, глядя на своё отражение в зеркале заднего вида — усталые глаза, смазанная тушь, следы бессонных ночей.— Хорошо, — едва слышно. — Я приеду.

— Отлично, — в его голосе мелькнула тёплая улыбка. — Илон... будь аккуратна, ладно?

— Конечно, — ответила она и нажала «завершить».

Телефон лег на сиденье, а вместе с ним и тяжесть выбора — между правдой и любовью.Она знала, что этот ужин может стать либо спасением, либо концом.

Илона стояла у двери, сжимая ремешок сумки, пока не услышала его шаги.Щелчок замка — и вот он, Влад, в домашней одежде, с лёгкой улыбкой, как будто ничего не случилось.

— Проходи, — спокойно сказал он. — Я ужин приготовил.Голос мягкий, спокойный — до боли чужой.

Она вошла. На столе — две тарелки, свеча, бокалы. Всё выглядело почти как раньше, только воздух стал плотнее, тише.Он подвинул ей стул.— Садись.

Она опустилась, чувствуя, как сердце давит на грудь.Влад сел напротив, неторопливо наполнил бокалы вином.— Ты выглядишь усталой, — сказал он, будто между ними не было километров недосказанности. — Работы много?

— Немного... — тихо ответила она. — Просто... неделя тяжёлая.

Он кивнул, улыбнулся — та самая улыбка, что раньше согревала, а теперь резала по живому.— Отдохни. Сегодня не о делах, хорошо?

Она кивнула, но кусок не лез в горло.Он был внимателен, даже нежный — спрашивал, не холодно ли ей, добавлял пасту, подливал вина.И чем дольше это длилось, тем сильнее хотелось закричать, сорвать эту фальшивую доброту, выговориться, признаться.

— Влад... — начала она, но он перебил мягко, как будто боялся задеть.— Не сейчас. Просто посиди. Я соскучился по тишине с тобой.

Она опустила глаза.От его спокойствия болело сильнее, чем от гнева.Она ждала, что он спросит, обвинит, даст шанс объясниться.Но он не спрашивал. Не искал правды.Илона поняла: он просто перестал бороться.

Она взяла бокал, сделала глоток и прошептала почти беззвучно:— Прости...

Он не услышал. Или сделал вид, что не услышал.А может — просто не хотел.

И тогда она впервые испугалась — не разоблачения, не правды,а того, что он действительно отпустил

Он подошёл ближе, когда ужин закончился.Его взгляд стал мягче, но в этой мягкости не было тепла — только привычка, пустота, уставшее желание вернуть хоть что-то от былого.

— Илона, — тихо сказал он, наклоняясь.

Он провёл пальцами по её плечу, будто проверяя, ещё ли она его.Она не отстранилась, но и не ответила.Тело будто окаменело — не от страха, а от внутренней пустоты.

Он поцеловал её в висок.— Не отталкивай, — попросил он. — Просто... не думай.

Илона сжала кулаки, чувствуя, как внутри всё рушится.Она хотела — нет, должна была — быть с ним рядом, ведь он всё ещё был Владом, её Владом.Но что-то не позволило.

— Влад... — прошептала она. — Я не могу.

Он остановился, смотрел на неё долго, как будто пытался понять, шутит ли она.— Почему? — его голос дрогнул. — Я сделал что-то не так?

Она покачала головой, не в силах сдержать слёзы.— Просто не могу... не сейчас.

Влад отступил на шаг.Смотрел, как она отворачивается, как кусает губу, будто ненавидит себя за этот отказ.Он выдохнул, опустил взгляд.— Понял. — коротко сказал он и отвернулся.

Тишина между ними стала почти физической — холодной, вязкой.Он сел на край кровати, обхватив голову руками,а она стояла посреди комнаты, чувствуя, что теряет его окончательно — не потому, что он злится,а потому что теперь между ними пустота, которую нельзя заполнить даже любовью.

После ужина они почти не разговаривали.Влад собрал посуду, молча поставил её в раковину, включил воду.Илона стояла у стола, глядя в окно — на отражение огней в стекле и на своё лицо, в котором теперь было больше усталости, чем жизни.

— Пойду приму душ, — тихо сказала она.

Он лишь кивнул, не оборачиваясь.Она закрылась в ванной, долго стояла под струями горячей воды, будто хотела смыть с себя всё — ложь, вину, холод его взгляда.Потом завернулась в полотенце, вышла, волосы мокрые, взгляд потерянный.

На тумбочке возле кровати горела лампа, мягкий свет падал на его лицо — Влад уже лежал, уставший, с телефоном в руке.Когда она подошла, он отложил его, сделал вид, что всё в порядке.

— Укладывайся, — тихо произнёс он, будто между делом.

Она легла рядом, спиной к нему.Они оба притворялись спящими.Он повернулся на бок, стараясь не касаться её, а она чувствовала его дыхание — тяжёлое, неровное, будто он тоже не спал.

Часы на тумбочке тихо отсчитывали минуты.Илона лежала с открытыми глазами, глядя в темноту.Мысли не давали покоя: слова отца, страх, что правда вот-вот вырвется наружу, и Влад — такой родной и чужой одновременно.

Иногда ей казалось, что он всё понял.Что ждёт, когда она сама признается.А может, просто устал ждать.

Она тихо выдохнула и перевернулась на спину.Её ладонь почти коснулась его плеча, но она остановилась в сантиметре — слишком близко, чтобы не чувствовать, и слишком далеко, чтобы быть рядом.

Ночь тянулась бесконечно.За окном шумел дождь, в темноте мелькали отблески фар,а Илона так и не смогла уснуть — не от бессонницы, а от того, что внутри неё всё звенело от недосказанности.