Глава 29

Я много думала в этот день. Недомогание отошло на второй план, померкнув перед открывшимися перспективами. Какая тошнота, когда решается моя жизнь? Прошло несколько часов прежде, чем я осознала: отныне мой статус изменился окончательно и бесповоротно. Ничего не будет как раньше. Я начала есть, впервые с момента смерти Романа чувствуя вкус еды. Это не мне нужно, а ребенку. Нашему ребенку. Будь жив мой муж, он бы кормил меня с ложки. Я обязательно расскажу нашему малышу о том, каким храбрым и справедливым был его папа. Роман будет жить в глазах нашего ребенка, в его голосе, в его волчьей крови.

Уже ночью, лежа в постели, я не могла уснуть. Я вдруг стала смотреть на мир по-новому. Даже отношение к своей собственной семье изменилось. Я перестала чувствовать себя виноватой за то, что скрыла от родителей свой брак. В конце концов, я не сделала ничего такого, что нарушало бы законы оборотней. Как честная женщина, вышла замуж, соблюдя все традиции. Наш брак не является позором для сообщества оборотней. Позором он является только для враждующих Капуловых и Манкуловых, которые уже давно попрали все традиции и законы.

В моей душе появилась уверенность, которой прежде не было и в помине. Я как будто освободилась и повзрослела в одно мгновение. Я — добропорядочная женщина, вдова альфы, будущая мать его ребенка. Почему я скрываю это, как мышь? Романа уже нет, он не заступится за меня, никогда не защитит. Я должна сама отстаивать себя и своего ребенка. Как замужняя женщина, я должна получить от своего отца приданное — те самые деньги, которые будут нужны мне и моему ребенку, чтобы выжить.

Я знала, что он подготовил их еще когда мне было шестнадцать лет. Отец знал, что рано или поздно выдаст замуж свою дочь. Тем более, раз он запланировал свадьбу с Борисом, то наверняка подготовил приданное. Я встала с постели и начала расхаживать по комнате. Является ли задуманное мной преступлением? Как трактовать мои действия: как обворовывание собственной семьи или как попытку забрать то, что является моим по закону? Ведь отец, узнав о моем браке с Романом, скорее убьет меня, чем отдаст полагающуюся по закону денежную подушку.

Совесть вступила в конфликт с гордостью. Последняя призывала наплевать на все и уйти в закат, отказавшись от денег и поддержки. Разум твердил, что я не совершила никакого преступления, к тому же, это деньги не для меня, а для малыша. Я сама прекрасно проживу без семьи и подачек с их стороны, а вот ребенок... Он не должен нуждаться и страдать от того, что его мать и отец из враждующих кланов. В итоге, когда время уже перевалило за полночь, мой материнский инстинкт взял верх над угрызениями совести и детским страхом перед родителями.

Вся семья спала, когда я выскользнула в коридор, направившись к отцовскому кабинету. Во мне жила странная, подозрительно твердая уверенность в себе и своей правоте. Никогда бы не подумала, что когда-нибудь я осмелюсь на подобное, но судьба уже перестала удивлять меня своими кульбитами. Я поняла: случиться может все, что угодно.

Отец не запирал свой кабинет. Он был уверен в том, что никто из своих не станет рисковать жизнью и совать нос в его дела. Но я не собиралась скрываться и таиться, будто воровка. Войдя в отцовский кабинет, я с удовольствием вдохнула запах кожаного дивана. Отец всегда любил кожаную мебель, и этот запах ассоциируется у меня с детством. Усевшись за его рабочий стол, я с любовью провела по нему рукой. Наверное, я нахожусь здесь в последний раз. Что ж...тогда нужно спешить. Я взяла в руки бумагу и ручку, и начала аккуратно выводить слова, которые, казалось, лились из самого сердца. Я рассказала обо всем: о любви к Роману Манкулову, о нашем браке, о своей беременности и о своей позиции. Просила прощения. Наконец, излив душу на бумагу, я вывела: «С любовью, твоя дочь Юля».

Встав из-за стола, я подошла к отцовскому сейфу. Код от него я знала с детства. Услышав заветный щелчок замка, я открыла тяжелую железную дверку. Пачки денег самых разных цветов: красные пятитысячные рубли, зеленые стодолларовые купюры, фиолетовые евро. Красиво. На верхней полке, в углу, лежала стопка денег. Все остальные пачки были рассортированы по валютам, но эта была перевязана резинкой и представляла из себя салат: здесь и красный, и зеленый, и фиолетовый. Надеюсь, я все правильно поняла, и взяла те деньги, которые предназначались именно мне. Оставив письмо на видном месте, я выскользнула из кабинета. Папа приступает к работе около полудня, а к тому времени здесь и след мой простынет.

Подходя к квартире, я ощутила странное желание не пускать в него Марка. Глупо, но мне это гнездышко виделось только нашим с Романом. Он мечтал, чтобы в этом тайном месте жили только мы вдвоем. Друг вывез меня из стаи. Никто не знает, куда мы направились, а назад возвращаться не собирались. Я чувствовала себя невидимкой. Мы с Марком скрылись ото всех, и теперь могли жить так, как хотели. Приданного от отца хватит на много лет безбедной жизни. Я не собираюсь транжирить деньги и буду тратить их разумно и экономно. Я все еще пребывала в трауре, но ребенок внутри меня придавал жизни смысл.

* * *

— А-а-а-а-а-а! — страшный крик Михаила Капулова наполнил дом. Альфа метался в гневе, круша все на своем пути. Уже через несколько минут весь его кабинет превратился в руины: вся мебель оказалась порушена, даже выполненная из массива дерева. Он рвал и метал.

— Миша! Что случилось? — Лидия Капулова оказалась единственной, кто осмелилась войти в клетку к разъяренному зверю. — Что?! — она никогда не видела мужа таким. В такое состояние его могло привести только из ряда вон выходящее событие. Страшное событие.

— Она беременна от Манкулова! — прорычал альфа. В его голосе смешались боль и отчаяние, негодование и отцовское отчаяние.

— Кто? — опешила Лидия.

— Наша дочь, — Михаил внезапно перешел на шепот и обессиленно опустился на пол. Больше никаких поверхностей, пригодных для сидения, в кабинете не осталось. — Юля ушла от нас, сбежала, — прошептал он с такой болью в голосе, словно впервые в своей жизни альфе хотелось пустить слезу.

— Не может быть, — Лидия бросилась к мужу, выхватывая из его рук письмо дочери. Чем дольше она читала, тем сильнее бледнела. — Она вышла замуж за Манкулова? — не могла поверить жена альфы. — Не сказав ничего нам?! Миша, ее заставили! Наша девочка не могла так поступить!

— Ты же видишь, она в каждой строчке пишет, что все делала добровольно, — рыкнул Капулов. — Манкулов мертв. Если бы это было насильно, она бы вес нам рассказала, но она предпочла сбежать. Прихватила приданное, которое я подготовил для ее свадьбы с Борисом, и скрылась. Я уже давно заметил, что не ощущаю ее так, как раньше. Сейчас даже местоположение ее не смогу определить.

— Как ей удавалось все это скрывать? — Лидия не могла поверить в происходящее. — Запах, метка... Её должно было что-то выдать! Миша, что нам теперь делать? Как мы переживем этот позор?

— Никак, — в тихом голосе альфы проскальзывала мрачная решительность. Лидия чувствовала: ее муж уже принял решение, которое ей не понравится. Женщина даже предположить не могла, что именно задумал ее муж. — Мы никому не скажем о поступке дочери. Манкуловы не знают об этом браке. В нашей стае знаем только ты и я. Больше никому сообщать не нужно, — он метнул в жену грозный взгляд.

— Ты найдешь нашу дочь? — с надеждой спросила она. — Вернешь ее?

— Нет, — медленно покачал головой Капулов. — Мне не нужна такая самка в клане. Раз решила уйти, прихватив деньги — пусть катится на все четыре стороны. Даже если вздумает вернуться — не пущу, не приму.

— Что ты несешь, Миша? — по щекам Лидии катились слезы. — Совсем сдурел? Она же наша девочка...

— Уже не наша! — оборвал ее альфа. — Она уже Манкулова! Нет ее больше в моем клане!

— Как она будет жить одна, беременная, без стаи и поддержки? — женщина пыталась достучаться до мужа. — Миша, не глупи! Её нужно вернуть!

— Как ты ее вернешь, когда мы понятия не имеем, куда она сбежала?! — крикнул на жену Капулов. — И что ждет ее здесь?! Позор! Позор среди своих, позор среди Манкуловых! Мне здесь не нужна поганая кровь ее выродка! Я его терпеть не стану! Ребенок Манкулова в моем доме?! Ни за что!

— Но это наш внук! — Лидия прижала ладони ко рту, чувствуя, что мужа ей не переубедить. Если Михаил принял решение, то он от него не отречется.

— А еще это наследник альфы! — плюнул Капулов. — Посмотри, какая драчка за власть идет у наших соседей! Что станется, если станет известно о ребенке, который может претендовать на наследство Романа?! Ты хоть понимаешь, какие деньги, какой бизнес он оставил после себя?! Да Юлю с ребенком убьют на раз-два!

— Миша, скажи мне правду, — Лидия взяла мужа за руку. — Это ты убил Манкулова?

— Лида! — скривился альфа. — Неужели ты считаешь меня настолько тупым? Конечно, нет! — возмутился он. Немного подумав, произнес: — Мы скажем всем, что она умерла.

— Что?! — вскричала женщина и попыталась отскочить от мужа, но тот очень ловко схватил ее за руку, заставляя стоять рядом с ним. — Ты сошел с ума!

— Это лучшее решение! — прошипел Капулов. — Сама подумай, какой толк от того, что все узнают о ее побеге? Мало того, что на наши головы обрушится позор, так еще и Манкуловы начнут искать нашу дочь! Тогда точно придется ее забрать. Кому это надо?! Если бы она хотела, то осталась бы здесь и все рассказала нам, но Юля сбежала! Мы должны похоронить ее. Ради ее же блага, — помрачнел Капулов. Сложно было сказать по его взгляду, из каких соображений он принял это решение. Действительно ли переживает за свою дочь и желает оградить ее от проблем? Или беспокоится лишь за свою репутацию?

— Наша дочь жива, и ты не сможешь этого скрыть, — покачала головой Лидия. — Это страшный грех — выдавать своего живого ребенка за мертвого. Бог не простит тебе этого...

— С каких пор ты стала такой набожной? — криво усмехнулся альфа. — Мы спасаем жизнь нашей дочери и нашего внука. Ты же видела, ей осточертела эта вражда. Она только страдала от нее, причем сильнее всех остальных наших детей. Пусть живет теперь свободно. Моих денег ей хватит, если мозги в голове есть. Объявим о том, что она умерла сегодня вечером, — решил он.

— Как ты собираешься обмануть собственных сыновей? Наши мальчики не поверят в это. Они не видели тело сестры... Как ты вообще собираешься все это провернуть?! — не могла понять женщина. — Тебе никто не поверит, ты опозоришься еще сильнее!

— Мои сыновья не посмеют ослушаться альфу, — вздохнул Михаил. — Для Юли больше нет места в моем доме. Так будет лучше для всех, Лида, — вздохнул он. — Так будет лучше... Для самой Юли в первую очередь. Ты же не хочешь, чтобы на нашу дочь косились, а над внуком издевались?

— Но они — волки, — шептала Лидия, но Михаил уже понял, что она смирилась с его решением. — Им нужна стая...

— Иногда лучше без стаи, — хмыкнул он. — Если бы Манкулов был жив, он бы забрал нашу дочь к себе, и там над ней и нашим внуком измывались бы все, кому не лень...

— Ты думаешь, Роман позволил бы это? — грустно усмехнулась волчица. — Раз он решил жениться на нашей дочери, то для этого были свои причины. Роман Манкулов никогда не позволил бы обижать свою жену и смеяться над ней. Не тот у него характер. Хотел бы унизить — взял бы в любовницы.

— Ты защищаешь этого подлеца? — прищурился альфа.

— Подлеца ли? Он богат, благороден, красив, образован и честен. Знаешь, Миша, когда я выходила за тебя замуж, то даже не думала, что моя жизнь пройдет в вечной войне, — впервые за тридцать лет брака она говорила мужу такие вещи. — Мне говорили, что Манкуловы и Капуловы просто соперники, ничего страшного ожидать не стоит. Я и подумать не могла, что здесь ведется настоящая война. Мои дети росли в обстановке постоянной ненависти. Знал бы ты, как всем это надоело. Наши сыновья хотят жить обычной жизнью волков, растить своих детей. Просто жить в мире. Этот брак мог бы стать мостиком между кланами, — со вздохом сожаления прошептала она.

— Ты соображаешь, что ты говоришь? — со злостью зашипел Капулов.

— Ты так упиваешься этой враждой, что уже перестал замечать жизнь вокруг, — не останавливалась Лидия. — Наша дочь — вдова, а ты, вместо того, чтобы поддержать ее, творишь какое-то безумие. Объявить ее мертвой?! Да делай ты, что хочешь, я не собираюсь в этом участвовать! — развернувшись, Лидия вышла из кабинета и хлопнула дверью.

Её единственная дочь сбежала из дома, будучи беременной от врага своей семьи! Как она могла ничего не замечать? Об увлечении Юли Романом шептались многие, но даже сама волчица не могла подумать, что эти детские чувства могут быть взаимными! Тем более, и представить себе нельзя было брак между ними. Все это казалось сном, чьей-то глупой шуткой. Её послушная, тихая, кроткая девочка разве смогла бы провернуть такое? В какой момент Лида упустила свою дочь? Наверное, в тот самый день, когда она пропала в лесу, а в стаю ее привез Манкулов. Тогда все изменилось. Теперь у Лиды не было дочери. Юля не пришла к ней, не поделилась своим девичьим, не впустила мать в свою новую жизнь. Обида отравила душу. Но кому теперь предъявлять эти чувства? Дочь сбежала, муж решил отречься от нее, подруг у Лиды отродясь не было, а все сыновья живут своей жизнью, мать им больше нужна. Впервые она ощутила себя такой одинокой. Неужели Лидия никому не нужна? Она всегда думала, что, когда дочь выйдет замуж, она разделит с ней этот брак. Внуки, дочь, посиделки до утра как тогда, когда ей было двенадцать. Ничего этого теперь не будет...