Глава 28

Юля

Когда я пришла в себя, меня накрыло невероятное разочарование. Я так надеялась, что умерла. Жить в мире, где нет Романа? Нет, не хочу. Не могу! Жизнь показалась мне тягостью. Я закрыла глаза в надежде, что мое сердце просто остановится.

— Ты очнулась? — неуверенный голос Марка удивил. Друг детства пришел меня навестить? — Юля, я даже не знаю, что сказать, — вздохнул он. — Ты лежишь уже полдня. Не пугай нас, а, — рука друга коснулась моих пальцев. — Умер и умер этот Манкулов, черт с ним, — после этих слов у меня внезапно нашлись силы. Сжав пальцы, я с омерзением отбросила руку друга. — Ну чего ты? — взвыл Марк. — Юля, я не понимаю... Неужели ты влюбилась в него? Я прав? Между вами...что-то было?

Я очень хотела, чтобы сейчас Марк оставил меня одну. Его скулеж раздражал. Какая теперь разница, кого я любила? Меня уже нет. Я чувствовала, как моя душа умирает. Пусть тело живо, но внутри я уже труп.

Плохо помню, что происходило в последующие дни. Я не жила, а существовала. Ходила, ела, разговаривала, но ничего не чувствовала. Даже физической боли, и той не было, даже когда я порезала себе палец. От Романа у меня осталась метка. Это единственное, что мне хотелось сберечь. Я бережно прятала две красные точки на шее, прикрывая их волосами.

Моя семья устроила какое-то безумие. В клане начались настоящие гуляния. Конечно, никто не говорил открыто, что радуются смерти альфы из враждебного клана. Смерти моего мужа... Смерти того, без чьей улыбки я не могу жить. В нашем доме постоянно играла музыка, все веселились, на улицах каждый вечер устраивались танцы. Началось какое-то безумие.

Все это время от меня не отходил Марк. Близкий друг незримой тенью следовал за мной повсюду, пытаясь развеселить и разговорить. Глупый, он думал, что меня еще можно спасти. Иногда я видела в нашем доме Бориса, но не обращала на этого пухлого парня никакого внимания. Он не искал общения. Видел, что я не в себе, и не подходил. Наша «свадьба» должна состояться через пару недель. Эта мысль не вызвала никакого отклика в душе. Я знала, что никогда не стану его женой. Понятия не имела, каким образом мне это удастся, но я не сомневалась — будет по-моему.

В тот же день мое тело, вслед за душой, начало умирать. Я проснулась, чувствуя, что что-то со мной не так. Слабость, одолевала тошнота. Ощутив недомогание, я испытала облегчение. Наконец-то я уйду вслед за Романом. Наконец-то мы встретимся там. Раз невозможно быть вместе на земле, то мы будем вместе на небе.

В это утро родители захотели видеть меня за общим столом. Мое постоянное отсутствие явно надоело им, и мне было приказано явиться к завтраку. Мне уже было все равно чего от меня требуют. Боль выжгла душу, а вместе с ней и все эмоции, чувства, желания. Я спустилась в столовую и тихо примостилась на краю. Меня даже не заметили. Братья общались, отец иногда вставлял несколько фраз в их разговоры. Принесли завтрак. Мне на тарелку положили салат с рыбой, и тут я поняла, что не успею даже встать из-за стола. Запах был настолько непереносимым и мерзким, что меня вырвало прямо на пол столовой.

— Юленька! — испуганно вскричала мама. — Что с тобой?! — теперь внимание всей семьи было приковано ко мне.

— Заболела, — прохрипела я, вставая из-за стола. Меня покачивало, мутило, но впервые на меня смотрели с беспокойством, а не как на пустое место.

— Григорий, проводи сестру в спальню, — взвинченным голосом приказала мама.

— Не нужно, я сама, — пошатываясь, встала из-за стола и пошла к лестнице.

— Не выдумывай! — голос брата прозвучал над моей головой. — Сейчас упадешь с лестницы, сломаешь себе шею, а я до конца жизни буду себя винить!

— Скорей уж вы все вздохнете с облегчением, — не удержалась я от шпильки. В ответ брат резко обхватил мои ноги и поднял над полом, держа на руках, будто маленькую девочку. Без лишних слов он отнес меня в спальню и уложил на кровать.

— Лежи! — строго наказал он. — Если не станет легче, будем звать врачей, — предупредил он.

Не станет. Я знала, что не станет. Тело наконец-то отреагировало на состояние моей души и тоже решило умереть. Оно и к лучшему. Эта тошнота, недомогание, слабость принесли мне облегчение. Держаться за эту жизнь больше нет смысла. Поток мрачных мыслей прервал стук в дверь. Ну кто там еще? В спальню протиснулся Марк.

— Юля, что с тобой? — обеспокоенно спросил друг. И чего решил заглянуть в такую рань? — Врача?

— Нет, — шепнула я. — Оставь меня. Уйди.

— Не уйду! — решительно заявил Марк и вошел в комнату, прикрыв дверь. Видеть друга таким было непривычно. Обычно он всегда тихий и послушный. — Ты решила умереть?! — схватил стоящий у стены стул, он придвинул его к моей кровати, будто следователь на допросе.

— Да, — не стала скрывать я.

— Этот Манкулов...у вас что-то было? — прищурился Марк. О! Хоть кто-то догадался о причине моего состояния. Хотя, возможно, семья тоже об этом догадывалась, но вслух не говорила. — Я знаю тебя. Ты бы не стала убиваться по тому, кто не ответил тебе взаимностью. Юля, глупая, он же подлец! Он взрослый волк, а ты еще совсем юная! Включи голову, нельзя же быть такой наивно... — распинался Марк, а я не выдержала. Все равно скоро умру, так зачем скрывать от друга правду? Молча убрала волосы за спину, открывая Марку взор на брачную метку.

Друг изумленно замолчал. Странно, но мне было приятно это молчание. Впервые я призналась кому-то в своем браке, и реакция Марка даже позабавила. У него буквально отвисла челюсть. Он прирос тазом к стулу, не сводя круглых, как два мячика, глаз с моей шею.

— Вы...поженились? — прошептал Марк, будто увидел перед собой что-то сверхъестественное. Уверена, если бы перед ним предстала его мертвая бабушка, то изумление было бы не таким сильным. — Это катастрофа, — прошептал он, качая головой. — Если твои родители узнают, то убьют тебя, ты это понимаешь? — уверена, «убьют» в его устах вовсе не фигура речи. — Когда вы поженились? — не дождавшись от меня ответа, он начал задавать вопросы.

— Две недели назад, — отозвалась я безжизненным голосом. Как же тошнит...

— Как? Когда? Где? — растерялся Марк.

— В храме Высших, — пояснила я. Когда меня не станет, хоть кто-то донесет до людей информацию о том, как все было на самом деле.

— Высшие в курсе? — опешил друг.

— Они организовали нашу свадьбу, — вздохнула я. — Я теперь жена альфы Манкуловых, — боль скрутила меня изнутри, словно душу пропустили через мясорубку. — Его вдова...

— Это невозможно, — качал головой Марк. — Ты и он... Я не понимаю... Неужели он тебе настолько...понравился?

— Понравился? — мои губы искривила мрачная усмешка. — Ради него я готова отдать свою жизнь! Я просила его не ехать в эту Африку, просила остаться, чувствовала, что там с ним что-то случится... — впервые за все время я смогла высказаться. — Но он не слушал... — я начала плакать. Со слезами из меня как будто выходила накопившаяся, застоявшаяся в душе боль.

— Если вы поженились, то почему он отпустил тебя сюда? Почему не представил клану? Почему никто не в курсе вашего брака? У Манкуловых траур, но о жене альфы никто не знает...

— Он сорвался в командировку сразу после свадьбы, — всхлипнула я. — Буквально на следующий день. Никто не знал... Он собирался вернуться и окончательно забрать меня из клана. Что теперь делать?

— Почему я не чувствую твоего запаха? — Марк принюхался. — Хотел раньше спросить, списывал это на твое состояние. Он практически не ощущается, только какой-то странны флер...

— Потому что Роман не хотел, чтобы кто-то из моей стаи узнал о нашем браке, — я вспомнила, что пузырек со снадобьем уже почти закончился. Осталось лишь несколько капель, их хватит на несколько дней.

— Я принесу тебе завтрак, — решил Марк после паузы.

— Не надо, мне плохо, — отказалась я.

— Тебе плохо от голода! — настоял друг. Удивительно, каким решительным он умеет быть. Неужели скоро проснется его зверь, и Марк наконец-то станет полноценным оборотнем-самцом? Он вернулся с тарелкой куриного супа. Очень быстро комнату наполнил запах мяса, но меня снова замутило, еще сильнее прежнего. — Давай, Снежинка, не артачься, — Марк принялся кормить меня с ложки, будто маленькую девочку. — Поешь, — он сунул ложку супа мне под нос, и желудок вновь скрутило. Снова пришлось бежать в туалет и сгибаться над унитазом. Когда я вернулась, Марк сидел на стуле, невероятно бледный и задумчивый.

— Плохо мне, — прохрипела я, забираясь в постель. — Уйти хочу вслед за мужем. Мое право.

— Вы ведь стали мужем и женой...полностью? Вы спали вместе? — прошептал Марк.

— Конечно, — ответила я без капли смущения. Зачем краснеть от обычных, естественных вещей?

— Я сейчас, — бросил он и вышел из моей спальни. Тарелка с супом осталась на столе.

Друг вернулся минут через тридцать. Я уже успела задремать, когда он принялся расталкивать меня.

— На, иди сделай, — дрожащим от волнения голосом попросил Марк. Я открыла глаза и увидела, что он протягивает мне небольшую коробочку, похожую на упаковку шоколада.

— Что это? — нахмурилась я, беря в руки странную штуку. — Тест на беременность? — изумилась, глядя на друга как на инопланетянина. Он серьезно?!

— Делай! — практически потребовал он.

Мысль о беременности даже в голову мне не приходила. Разве может она случиться после двух раз? Вероятность этого мала, да и возможно ли на свете такое? Роман умер, оставив во мне частику себя? Это...слишком невероятно, чтобы поверить. Но я понимала, что Марк не отстанет от меня, да и самой вдруг стало любопытно.

Я отправилась в ванную. Как жаль, что Романа нет со мной рядом в этот момент. Он ведь обещал, что даст мне доучиться, и дети у нас появятся не раньше, чем через два года. Правда, в нашу брачную ночь мы оба совсем потеряли голову. Какое уж там предохранение! Мы растворялись друг в друге, не думая ни о чем лишнем.

Я сделала тест, не рассчитывая ни на что. Не верила, что судьба может подарить мне такое счастье после того, как отняла самого дорогого человека в моей жизни. Но прошло несколько секунд, и на тесте начала проявляться вторая полоска. Сначала я не поверила своим глазам. Смотрела на две красные полоски и не могла осознать реальность. У меня двоится в глазах? Это галлюцинация? Тест бракован? Не может же... Не могу же я...быть беременной? Рука сама легла на живот. Ничего не изменилось в моем теле, кроме начавшейся тошноты. Женские дни задерживаются на пару дней, но это для меня нормально... О, боже! Меня словно током ударило, причем в голову. Я осознала, что жду ребенка от Романа.

— Ты можешь купить еще? — спросила я Марка, выходя из ванной.

— Ты носишь ребенка? — взгляд друга опустился на мой живот. Мрачный взгляд, нехороший. Захотелось запахнуться, закрыть туловище от его глаз.

— Наверное, — пожала плечами я. Тут же в голову полезли самые разные мысли. Не навредило ли ребенку то снадобье, которое дал мне Роман? Я ведь принимала его каждый день, по несколько капель! Что мне делать дальше? Куда пойти? Я ведь уже не принадлежу родному клану, но и новым родственникам Роман меня не представил! В голове закрутился ураган мыслей. Хватаясь за одну из них, я вытаскивала наружу ворох проблем, от которых голова шла кругом.

— Это катастрофа, — обреченно прошептал Марк, закрыв лицо руками. — Если кто-то узнает, то либо тебя убьют, либо выбьют из тебя ребенка.

— Почему? — только и смогла спросить я.

— Твои родители никогда не признают этот брак. Раз Манкулов мертв, то и на его защиту рассчитывать ты не можешь. Твоим проще заставить тебя сделать аборт и выдать замуж, чтобы избежать позора. А вот со стаей Манкулова все еще серьезнее. Сейчас там идет борьба за власть. Его бета сцепился со своими младшими, а если станет известно, что у погибшего альфы была жена, да еще и беременная мальчиком... — он покачал головой, и меня пронзил страх. Впервые за долгое время у меня появилась яркая и отчетливая эмоция. — Ему просто не дадут родиться и вырасти. Никто не захочет возиться с чужим потомством.

— Они не могут! — покачала головой я и, не удержавшись, все же обхватила свой живот руками. — Это же их кровь! Бен не сможет так поступить, он любит брата!

— Уже успела узнать Манкуловых? — мрачно усмехнулся Марк. — У них уже назначены поединки, которые решат судьбу стаи. Как думаешь, что будет, если сейчас явишься ты — дочь того, кто убил их альфу, и заявишь, что носишь ребенка, у которого прав на власть больше, чем у любого из братьев Романа?! Даже если тебя не прикопают прямо там, кто будет заниматься воспитанием твоего сына?

— Возможно, там дочь! — попыталась возразить я, но где-то в глубине души понимала — я ношу именно сына.

— А если нет?! — с нажимом спросил Марк, пристально глядя мне в глаза. — Ты готова рисковать собой?! Уж кто-кто, а твоя семья точно не станет заниматься воспитанием альфы для чужой стаи! Это ребенок Манкулова, которого теперь некому защищать! Он всем мешает. Самый простой способ избавиться от этой проблемы — избавиться от тебя! Юля, ты не имеешь права рисковать.

Я не знала, что ему возразить. Друг во всем был прав. Ребенок Романа не нужен никому, кроме своих родителей, то есть никому, кроме меня... Боже! Не могу осознать, не могу принять то, что во мне растет жизнь. Казалось, это происходит не со мной, а с кем-то другим, с какой-то другой девушкой. Ребенок... Я стану мамой? Эта мысль не испугала, а, напротив, подарила теплую искру, зажегшуюся в испепеленной болью душе. Насмешка судьбы! Я думала, что умираю, а оказалось, что во мне жизни больше, чем когда-либо. Роман умер, но через меня, через нашего ребенка он живет.

Я воскресла из пепла, как феникс. Истлевшая душа вдруг начала покрываться живой оболочкой. Я вновь начала чувствовать, перестала ощущать себя живым трупом, по нелепой случайности оставшимся среди живых. Душа болела, но...уже не так безнадежно. Я чувствовала: рана затянется. Не до конца, конечно, но будет не так больно. Наш с Романом ребенок вдохнул в меня жизнь.

— Ты должна бежать, — через силу произнес Марк. Впервые я видела друга таким серьезным и взрослым. Даже взгляд изменился. Я видела перед собой не мальчика, но уже мужчину. — Нельзя оставаться здесь. Скоро твое положение станет понятно всем членам семьи, долго ты не сможешь его скрывать. Нужно бежать, Юля, — Марк обхватил мои запястья, крепко сжав их. — Ты должна скрыться и от Капуловых, и от Манкуловых.

— Но как? — его слова звучали для меня как самое настоящее безумие.

— Ты жена Манкулова! — прошипел Марк, с опаской оглядываясь на дверь. — Ты имеешь право на его имущество!

Вспомнились слова Романа о том, что его квартира после свадьбы принадлежит и мне тоже. Я не вникала в юридические вопросы, но мы заключили официальный брак. Никогда не разбиралась в человеческих законах, но что-то мне подсказывало, что без денег Роман меня не оставил бы. Не зря он затеял эту роспись в человеческом ЗАГСе.

— Я даже не знаю, какое имущество у него есть, — растерянно прошептала я. — Кроме одной квартиры в городе, он показывал ее мне. Говорил, что никто, даже его приближенные, не знают о ней. Пока не знают. Его наследники, вступая в наследство, будут знать обо всем имуществе альфы.

— Да, только если квартира не завещана тебе, и нотариусу не дано указание не ставить остальных наследников в известность обо всем имуществе, — Марк удивил своей осведомленностью. — У тебя есть ключ от той квартиры?

— Да, — кивнула я.

— Отлично. Завтра же отправимся туда вместе. Никому и ничего не говори, — строго наказал друг. — Я заберу тебя, помогу выбраться незаметно. Ты помнишь адрес той квартиры?

— Да, но нужно лететь на самолете, — прошептала я. — Нужны билеты... И потом, на что мы будем жить? Кто возьмет на работу беременную, да еще без опыта работы? И моя учеба... — растерялась я. — И что мне делать, когда родится ребенок? — вдруг стало страшно. Был бы рядом Роман, и я бы ни капли не сомневалась в будущем, но его рядом не было. Мне придется все делать самой.

— Ничего не бойся, — Марк решительно взял меня за плечи. — Я буду рядом с тобой, не оставлю. Буду работать, а тебе в твоем положении нельзя. В общем, главное, не волнуйся, — он ободряюще похлопал меня по плечу, хотя невооруженным глазом было видно: сам Марк волнуется куда сильнее меня. Поддержка друга теплотой отозвалась в сердце. Не удержавшись, я обняла его, крепко обхватив руками крепкий торс.

— Спасибо, — прошептала я, чувствуя, что, если бы не Марк, я бы наделала ошибок и пропала.

— Не за что, — друг быстро поцеловал меня в макушку. — Отдыхай. На рассвете я буду здесь. Из вещей бери только самое необходимое. Давай, мне надо спешить, чтобы все подготовить, — он спешно попрощался и вышел, оставив меня одну.

Я беременна! Поверить не могу. Я стану мамой! Мамой нашего с Романом ребенка. Невероятное счастье смешалось с огромной болью. Он никогда не увидит нашего ребенка, не возьмет его на руки, не поиграет с ним. А мой малыш никогда не узнает, что это такое — иметь папу, тем более, такого, как Роман. Мой ребенок даже не узнает, что такое жить в стае. Как я, двадцатилетняя девушка, смогу дать ему то волчье воспитание, которое прививают самцам?