Глава 35

Конец мая 1978 года.Дженнифер — 18. Сириус — 18.

Март растворился в однотипных днях. Апрель – в бессонных ночах. Май – в усталости, которая больше не проходила даже после сна.

Состояние Дженни не улучшалось – наоборот, медленно, упрямо ухудшалось. Но теперь она хотя бы знала причину. Больше не было мучительных догадок. Только факт.

Она даст жизнь – и заплатит за это своей. И странным образом это знание сделало её тише.

С Сириусом она разговаривала каждый день. Иногда по часу, иногда дольше. Почти всегда говорил он – про тренировки, про Джеймса, про то, как Слизнорт опять хвастался своими «знаменитыми учениками». Она слушала. Улыбалась. Поддакивала.

А потом откладывала зеркало и плакала.

— Ну а у тебя-то как дела? — поинтересовался он, прерывая рассказ о сегодняшней тренировке.

— Вполне получше, — она натянула улыбку. — Мы с мамой ходили на прогулку. Сегодня было очень тепло.

Ложь.

Она не могла встать с кровати без того, чтобы в глазах не потемнело. Несколько шагов до окна – и дыхание сбивалось. Лодыжки отекали. Спина ныла так, будто позвоночник трескался изнутри.

— Да? Это замечательно, — он кивнул, но взгляд стал внимательнее. Слишком внимательным.

— Мама даже учит меня упражнениям для беременных, — она изобразила смешок. — Уверена, со стороны я выгляжу как жук, который не может перевернуться.

Он не засмеялся. Он всматривался.

— В больнице Святого Мунго сказали, что моё состояние в начале беременности не такое уж и редкое, — торопливо добавила она. — Так бывает у всех молодых мам.

— Ясно, — он сжал губы. — Может, мне попросить Дамблдора приехать к тебе? Я очень соскучился.

Сердце болезненно дёрнулось.

— Я тоже очень соскучилась по тебе, — голос предательски дрогнул. Она поспешно моргнула. — Прости, гормоны. Привыкай, скоро я буду совсем невыносима.

Он не улыбнулся.

— Ты уверена? Мы могли бы приехать втроём. Я, Барти и Маргарет.

— Я уверена, — отрезала она чуть резче, чем собиралась. Потом смягчилась. — Тебе лучше готовиться к экзаменам. А не со мной болтать.

— Я уже давно расставил приоритеты, — усмехнулся он.

От этой лёгкости ей стало почти физически больно. Она лгала ему три месяца. Каждый день.

— Кажется, меня зовёт мама. Созвонимся позже?

— Конечно.

Его отражение исчезло. Зеркало стало обычным стеклом.

Она сжала подушку и заплакала – тихо, сдавленно, чтобы никто не слышал. Но слёзы текли бесконтрольно, словно тело избавлялось от излишков боли.

Она не заметила, сколько прошло времени. Пока не раздался осторожный стук.

— Ванная набралась, — произнесла Вайолет.

В её голосе не было упрёка. Только усталость.

— Хорошо, — кивнула Дженни, вытирая лицо, но слёзы всё равно продолжали течь.

В ванной комнате было жарко и влажно. Пар поднимался над водой, зеркала запотели.

Дженни остановилась перед большим зеркалом и медленно стянула рубашку.

На коже проступали новые синяки – фиолетовые, жёлтые, болезненные. Некоторые она даже не помнила, откуда появились. Кожа стала тонкой, почти прозрачной. Рёбра обозначились резче. Плечи заострились.

И на этом измождённом теле – тяжёлый, непропорционально большой живот.

Это выглядело неправильно.

Она провела ладонью по коже – осторожно, словно боялась надавить сильнее.

В отражении она едва узнавала себя.

Глаза стали огромными. Тени под ними – глубокими. Щёки впали.

— Я не похожа на восемнадцатилетнюю, — тихо произнесла она.

Вайолет стояла у двери. Она пыталась держаться. Но взгляд выдавал всё – шок, тревогу, ужас, который она скрывала неделями.

— Мерлин, — наконец сказала она.

— Я знаю.

— Мы усилим зелья.

— Они не помогают.

Дженни повернулась к матери.

— Это ведь уже началось, да?

Вайолет не сразу ответила.

— Да.

Дженни опустилась на край ванны.

— Я чувствую это, — призналась она. — С каждым днём... будто что-то забирает из меня всё.

Они долго молчали, и девушка вдруг спокойно улыбнулась.

— Значит, она сильная.

— Дженни...

— Это хорошо, — она снова посмотрела на живот. — Если уж я...не останусь...пусть хотя бы она будет по-настоящему сильной.

— Прекрати говорить так! — резко вскрикнула Вайолет. — Ты не умрешь, ясно!? Я ищу способы, и я обязательно найду то, что поможет.

Дженнифер не верила матери. Но не стала спорить.

Она погрузилась в ванну и позволила себе расслабиться на какое-то время.

***

Отчаявшись настолько сильно, Вайолет решилась на то, что ещё месяц назад показалось бы ей невозможным.

Она написала письмо.

Короткое. Сдержанное. Без лишних объяснений.

Всего несколько строк и место встречи – маггловская кофейня на окраине Лондона.

Адрес был выбран не случайно. Там редко бывали волшебники, а значит никто из Сарори не сможет обвинить их в том, что тайны деревни обсуждаются среди магов.

Она отправила письмо утром. И уже тогда почти не надеялась на ответ.

Кофейня оказалась тихой и почти пустой. За окном моросил холодный майский дождь, превращая асфальт в блестящую тёмную гладь. Внутри пахло обжаренными зёрнами, карамелью и чем-то сладким, приторным.

Вайолет заняла столик у окна.

Перед ней медленно остывал кофе, к которому она так и не притронулась. Часы на стене тикали слишком громко. Каждая минута казалась длиннее предыдущей.

Она ждала.

Сначала внимательно всматривалась в дверь каждый раз, когда звенел колокольчик. Потом перестала.

Через сорок минут её плечи опустились.

Через час она уже знала, что Беатрис не придёт.

Конечно не придёт. С какой стати? Они не разговаривали больше двадцати лет.

Последний раз Вайолет видела сестру, когда той было восемнадцать – высокая, дерзкая, с яростью в глазах и дорожной сумкой в руках. Это произошло за месяц до свадьбы Барти и Вайолет. Беатрис тогда даже не попрощалась толком. Просто ушла. И больше не вернулась.

Вайолет провела ладонью по чашке, пытаясь согреть холодные пальцы.

Глупо было надеяться.

Она уже собиралась встать. Именно в этот момент звякнул колокольчик над дверью.

Вайолет не сразу подняла голову. Но когда всё-таки посмотрела – замерла.

В дверях стояла женщина.

Высокая. Почти на голову выше большинства посетителей. Стройная до болезненной худобы, с прямой спиной и уверенной, почти ленивой осанкой. Длинные тёмные волосы спадали тяжёлой волной почти до талии. Черты лица были резкими, а взгляд – холодным, внимательным, будто она сразу оценивала всех вокруг.

Беатрис почти не изменилась. Только стала ещё жёстче. Её глаза скользнули по залу и мгновенно нашли Вайолет.

На губах появилась тонкая, насмешливая улыбка.

Она неторопливо подошла к столику и опустилась на стул напротив, даже не спрашивая разрешения.

— Ну надо же, — протянула она, лениво откидывая волосы за плечо. — Вайолет Росс...ах, простите меня, Крауч. Я уж думала, ты умерла.

Вайолет выпрямилась.

— Спасибо, что пришла.

Беатрис фыркнула.

— Не обольщайся. Мне стало любопытно. Не каждый день получаешь письмо от сестры, которая двадцать с лишним лет делала вид, что у неё нет родственников.

Она обвела взглядом кофейню.

— Маггловская забегаловка...оригинально. Боишься, что твои драгоценные коллеги услышат что-нибудь лишнее?

— Я не собираюсь обсуждать Сарори в своем мире.

Ещё один факт, что младшая сестра Вайолет была сквибом. Ей так и не пришло письмо с Хогвартса, на что она очень долго обижалась и не могла понять в чем дело.

— Какая принципиальность, — Беатрис скривила губы.

К ним подошла официантка. Беатрис заказала чёрный кофе, даже не открывая меню, после чего вновь сосредоточилась на сестре.

— Итак, — она переплела длинные пальцы на столе. — Ты позвала меня не для того, чтобы вспомнить детство. Говори.

Вайолет некоторое время молчала. Ей понадобилось усилие, чтобы начать.

— Это касается моей дочери.

Беатрис подняла бровь.

— У тебя есть дочь?

— Дженнифер. Ей восемнадцать.

— И?

Вайолет вдохнула глубже.

— Она беременна.

Беатрис не впечатлилась.

— Поздравляю. Ты позвала меня, чтобы я принесла погремушку? Хочешь сделать меня крестной?

— Это не обычная беременность.

Беатрис медленно наклонила голову.

— Продолжай.

Вайолет рассказала.

Про первые симптомы. Про стремительное истощение. Про синяки, слабость, магию, которая будто выкачивает силы. Про то, что она поняла слишком поздно.

Когда она закончила, в кофейне повисла тяжёлая пауза.

Беатрис смотрела на неё несколько секунд. Потом резко выпрямилась.

— Ты...серьёзно? — её голос стал ниже. — Ты хочешь сказать, что скоро появится ещё одна наследница семи?

Вайолет кивнула.

На лице Беатрис отразилось не сочувствие. Чистый, неподдельный ужас.

— О Великая мать Сарэя... — выдохнула она, откинувшись на спинку стула. — Этого только не хватало.

— Я подумала... — Вайолет сжала пальцы. — Твой дар. Ты могла бы помочь. Хоть немного стабилизировать её состояние.

Беатрис грубо рассмеялась.

— Помочь?

Она наклонилась вперёд, и в её глазах сверкнуло что-то острое.

— Ты правда пришла ко мне с этим?

— Она умирает, Беатрис.

— А она пыталась избавиться от ребёнка?

Вайолет вздрогнула.

— Что?

— Не прикидывайся, — Беатрис раздражённо махнула рукой. — У неё был шанс. В начале беременности можно было всё остановить.

— Она не захотела.

— Конечно не захотела, — Беатрис хмыкнула. — Какая благородная жертва.

— Это её выбор.

— Это её глупость.

Вайолет резко подняла взгляд.

— Следи за словами.

— А что? — Беатрис развела руками. — Ты ждёшь, что я заплачу? Скажу, какая она храбрая?

Она холодно усмехнулась.

— Нет, Вай. Твоя дочь сознательно решила родить новую наследницу семи. Значит, пусть расплачивается.

— Она ребёнок!

— Ей восемнадцать.

— И она умрёт.

— Зато родится новая ведьма, которая будет таскать за собой эту проклятую магию, — отрезала Беатрис. — Великолепная перспектива.

Вайолет почувствовала, как внутри поднимается гнев.

— Ты могла бы помочь. Прошу тебя, Беатрис...

— Нет.

— У тебя дар исцеления.

— И?

Беатрис подалась ближе.

— Ты правда думаешь, что я стану вмешиваться в магию семи? — прошипела она. — Я не настолько безумна.

— Ты исцеляла нас в детстве.

— Ссадины и порезы, — резко бросила Беатрис. — А не древние проклятия.

Она поднялась со стула.

— Я не собираюсь рисковать своей жизнью из-за решения твоей дочери.

— Беатрис...

— Нет.

Она произнесла это настолько жёстко, что разговор оборвался.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.

— У неё был выбор, — холодно добавила Беатрис. — Она им не воспользовалась. Значит, теперь живите с последствиями.

Она взяла пальто.

— Больше не пиши мне, Вайолет. Передай Лие, чтобы она тоже перестала искать меня.

И, не оборачиваясь, направилась к двери.

Колокольчик над входом снова тихо звякнул.

А Вайолет осталась сидеть за столиком, глядя на остывший кофе. Теперь у неё не осталось вообще никакой надежды.

***

28 июня 1978 года.

Проснувшись поздним утром – почти к полудню – Дженнифер сначала даже не поняла, что именно её разбудило.

Тишина. Не та глухая, тяжёлая тишина болезни, в которой каждый вдох отдаётся болью в рёбрах. А обычная. Спокойная.

Она лежала несколько секунд, прислушиваясь к себе. И только потом заметила.

Тело не болело. Ни спина. Ни плечи. Ни ноги.

Она осторожно пошевелилась под одеялом, ожидая привычной волны слабости. Но её не последовало. Ни резкой тяжести в груди, ни дрожи в руках.

Дженни медленно приподнялась на локтях.

Мир не потемнел. Потолок не поплыл перед глазами.

Она застыла.

Такого не происходило...сколько? Месяца три.

Очень осторожно она опустила ноги на пол. Холод деревянных досок коснулся ступней. Она постояла несколько секунд, проверяя, выдержит ли тело. И оно выдержало. Дженни сделала шаг, потом второй. И только тогда позволила себе тихо выдохнуть.

— Это... странно, — пробормотала она.

Но странность была приятной.

Она прошла к шкафу и впервые за долгое время смогла сама переодеться, не опираясь на спинку стула и не делая пауз каждые несколько минут.

Натянула серые спортивные штаны и любимую футболку. Даже волосы она сумела собрать в небрежный хвост.

Когда Дженни спустилась вниз по лестнице, держась за перила лишь по привычке, дом встретил её тишиной.

На кухне никого. Она бросила взгляд на часы. Барти-старший, как обычно, уже ушёл на работу. А Вайолет, скорее всего, отправилась на рынок за продуктами или по своим делам.

Дженни остановилась посреди кухни.

И вдруг почувствовала ещё одну вещь, о которой почти забыла.

Голод.

Она тихо рассмеялась.

— Вот это новость.

За последние месяцы еда была скорее обязанностью, чем желанием. Несколько ложек супа, немного чая – и всё. Но сейчас желудок буквально требовал еды.

Движения были осторожными, но уверенными. Она разбила яйца, поставила хлеб поджариваться, нарезала помидоры.

Запах горячего масла наполнил кухню. Обычный, домашний запах.

Дженни поймала себя на том, что улыбается. Она даже не заметила, как тихо напевает что-то под нос.

Дверь в прихожей хлопнула спустя пятнадцать минут.

Дженни как раз ставила тарелку на стол.

— Дженни? — голос Вайолет раздался из коридора.

— Я на кухне!

Через секунду мать появилась в дверях – с корзиной продуктов в руках.

Она сделала шаг и замерла. Корзина едва не выскользнула из её пальцев.

Дженни стояла у плиты. На столе дымился завтрак.

— Дженнифер?! — выдохнула Вайолет.

Она буквально бросила корзину на пол и быстро подошла к дочери.

— Что ты делаешь?!

Её руки уже проверяли – плечи, лицо, запястья, будто она ожидала, что дочь сейчас рухнет.

— Мам, — Дженни мягко перехватила её ладони. — Всё нормально.

— Тебе нельзя стоять так долго! Ты могла упасть!

— Я не упала.

— Потому что тебе повезло!

— Мам.

Она улыбнулась – спокойно, почти удивлённо.

— Мне правда лучше.

Вайолет всматривалась в неё так пристально, будто пыталась увидеть болезнь под кожей.

— Лучше? — переспросила она медленно.

— Я проснулась и...всё прошло.

— Что значит прошло?

— Ну... — Дженни развела руками. — Нет боли. Нет головокружения. Я даже по лестнице спустилась сама.

Вайолет нахмурилась.

— Это невозможно.

— Но это происходит.

Дженни подвела её к столу.

— Смотри. Я приготовила завтрак.

Она села на стул и взяла вилку.

— И я ужасно голодна.

Она откусила кусок тоста. И действительно – еда не вызывала отвращения или тошноты. Наоборот.

— Видишь? — пробормотала она с набитым ртом.

Вайолет всё ещё стояла. Её лицо было бледным. Она медленно опустилась на стул напротив.

— Дженни...

— Мм?

— Такое улучшение...не происходит просто так.

Дженни пожала плечами.

— Может, организм решил перестать меня мучить?

— Или...

Вайолет не договорила. Её взгляд скользнул к животу дочери. В этом взгляде промелькнула тень тревоги.

— Мам, — мягко произнесла Дженни, заметив выражение её лица. — Пожалуйста, не начинай.

— Я просто пытаюсь понять.

— Иногда не нужно ничего понимать.

Она протянула матери второй тост.

— Садись. Позавтракай со мной.

Несколько секунд Вайолет колебалась. Потом всё же взяла хлеб. Но тревога в её глазах никуда не исчезла. Потому что слишком хорошо она знала магию.

И знала одну простую вещь:

Иногда перед самым худшим наступает странное, обманчивое облегчение.

***

Когда Дженнифер доела, Вайолет, не спрашивая разрешения, буквально усадила её на диван.

— Сиди, — строго приказала она. — И никуда не вставай.

— Мам...

— Ни шагу.

Тон не оставлял пространства для спора.

Дженни вздохнула и послушно откинулась на спинку дивана. Вайолет ещё пару секунд стояла рядом, внимательно разглядывая её лицо – будто проверяла, не побледнеет ли она снова, не начнут ли дрожать руки.

Только убедившись, что дочь не падает в обморок, она ушла на кухню разбирать покупки.

Дженни осталась одна в гостиной.

Солнечный свет мягко падал через окно, рисуя на полу светлые прямоугольники. Впервые за долгое время она чувствовала себя живой.

Мысли начали крутиться быстрее.

Чем же заняться?

Такие дни, похоже, были редкостью. Почти подарком. Тратить их на лежание на диване казалось преступлением.

Она могла бы выйти на улицу. Пройтись. Подышать. Но эта мысль сразу отпала.

Соседи.

Никто из них не должен был знать о беременности. А живот стал уже слишком заметным. Даже свободные платья больше не спасали.

Конечно, можно было наложить маскирующее заклинание. Но это тоже не решение.

Слухи о её болезни уже расползлись по району. Люди и так смотрели на дом Краучей с осторожным любопытством. Если она вдруг появится на улице после месяцев «тяжёлой болезни», они начнут шептаться ещё сильнее.

А Дженни не хотелось сегодня слышать шёпот и портить себе настроение.

Она тихо поднялась с дивана. Из кухни тут же выглянула Вайолет.

— Куда?

— Я просто...немного разомнусь, — поспешно пояснила Дженни. — Всё хорошо.

Вайолет прищурилась. Но не остановила её.

— Если закружится голова – сразу садись.

— Хорошо.

Дженни улыбнулась и прошла в центр комнаты.

Йога для беременных.

Мама начала учить её этим упражнениям несколько недель назад. Тогда всё заканчивалось тем, что Дженни едва могла просто стоять.

Но сейчас...

Она глубоко вдохнула. Медленно подняла руки. Движения были осторожными, плавными.

Она наклонилась в сторону, вытягивая позвоночник. Затем аккуратно согнула колени, опираясь на стену.

Тело реагировало неожиданно спокойно. Ни боли. Ни слабости.

Она даже смогла несколько секунд удерживать равновесие на одной ноге.

— Мам, смотри! — с восторгом позвала она.

Вайолет появилась в дверях кухни. Её взгляд мгновенно стал напряжённым.

— Дженни...

— Я серьёзно, мне правда лучше.

Она медленно выпрямилась.

— Я даже могу вот так.

Она аккуратно опустилась на ковёр, скрестив ноги, и потянулась вперёд.

Вайолет наблюдала.

— Не переусердствуй.

— Я чувствую себя отлично.

— Это не значит, что можно делать всё сразу.

— Мама!

И именно в этот момент в прихожей раздался звонок. Они обе замерли. Звук прозвучал неожиданно громко.

Дженни и Вайолет одновременно посмотрели друг на друга.

Вайолет первой нарушила тишину.

— Наверное, это Лия, — быстро произнесла она. — Она вчера звонила. Сказала, что зайдёт проведать тебя.

Дженни нахмурилась.

Тётя Лия.

Конечно.

Тётя, как и все остальные, думала, что Дженни просто тяжело заболела.

— Подожди, — резко сказала Дженни, вскакивая.

— Куда ты...

— Мам.

Она опустила взгляд на свой живот.

— Спрячь.

Вайолет поняла сразу.

— Дженни...

— Пожалуйста.

— Это ненадолго. Заклинание может...

— Я знаю. Просто на время.

Вайолет вздохнула. Палочка появилась в её руке почти автоматически. Она прошептала короткое заклинание. Лёгкая серебристая рябь прошла по воздуху.

Живот Дженни визуально уменьшился, словно растворился под футболкой. Теперь она выглядела почти как прежде. Только чуть худее.

— Спасибо, — тихо сказала Дженни.

Звонок в дверь повторился. Она поправила волосы, сделала глубокий вдох и направилась к двери.

Вайолет осталась позади, наблюдая.

Дженни повернула ручку.

Дверь открылась.

И время будто остановилось.

На пороге стоял Сириус.

Высокий. В любимой кожаной куртке. Волосы растрёпаны ветром. В глазах – усталость после долгой дороги.

Он тоже замер.

Секунду. Две. Три.

Он приехал. Он всё-таки приехал. Он явно ожидал увидеть что угодно, но не её стоящей на пороге.

Дженни не смогла сдвинуться ни на шаг, губы задрожали. Сердце заколотилось так сильно, что на мгновение стало трудно дышать.

Она сделала шаг вперёд.

— Си... — голос сорвался.

Она сглотнула.

— С...Сириус...

Имя прозвучало неровно, почти шёпотом. И в тот же момент мир резко качнулся.

Сначала потемнели края зрения. Потом тьма быстро поползла к центру. Тело внезапно стало тяжёлым, будто в нём разом исчезли все силы.

— Дженни? — голос Сириуса резко изменился.

Она попыталась ухватиться за дверной косяк. Не успела. Колени подогнулись.

— Дженнифер!

Сириус рванулся вперёд и успел поймать её прежде, чем она ударилась о пол. Её голова безвольно склонилась к его плечу.

— Дженни! — выкрикнул он уже громче.

***

Сознание возвращалось медленно. Сначала – тяжесть. Та самая, знакомая за последние три месяца.

Она лежала неподвижно, ощущая, как боль растекается по телу – в спине, в руках, в ногах. Голова гудела, словно после долгой болезни.

Она тихо усмехнулась.

Ну конечно. Счастье длилось слишком недолго.

Одно утро без боли – и всё. Она даже не удивилась. Это было почти ожидаемо. И ни смотря на это, она все равно была благодарна хотя бы за это.

Дженни сделала слабый вдох. Пахло знакомо. Лавандой, кажется она находилась в своей комнате.

И чем-то ещё – древесным, чуть холодным.

Она нахмурилась.

Этот запах...

Она медленно открыла глаза. Сначала всё было размыто.

Потолок.

Потом – тень рядом.

И только через несколько секунд зрение прояснилось. Он сидел возле кровати.

Сириус.

Локти опирались на колени, пальцы сжимали её руку так осторожно, будто он боялся сделать ей больно. Его взгляд был прикован к её лицу, напряжённый, почти тревожный.

Когда её ресницы дрогнули, он резко поднял голову.

— Дженни?

Она моргнула.

— ...Сириус?

Он выдохнул так резко, будто всё это время не дышал.

— Чёрт возьми, — пробормотал он хрипло. — Ты меня чуть не убила.

Она слабо улыбнулась.

— Прости...привычка.

Он не улыбнулся.

Его взгляд скользнул по её лицу медленно и внимательно, будто он пытался собрать по кусочкам всё, что видел. Слишком бледная кожа. Тонкие запястья. Тени под глазами.

А потом его взгляд опустился ниже.

К её животу. И там задержался.

— Почему ты так сильно похудела?

Вопрос прозвучал спокойно, но в нём была настойчивость.

Дженни и Вайолет напряглись почти одновременно.

Дженни заставила себя рассмеяться – чуть громче, чем нужно.

— Разве? — она пожала плечами. — Я набрала десять килограмм. Ем всё подряд.

Сириус не отвёл взгляда. Он смотрел на неё так пристально, что казалось, он видит сквозь кожу.

— Я не слепой, Джен, — сказал он. — Я вижу. Ты кажешься намного меньше, чем в последний раз, когда мы виделись.

— Тебе так кажется, — отмахнулась она.

Она заставила себя приподняться на локтях, а потом медленно сесть. Тело отозвалось тяжестью, но она не позволила ни одному мускулу выдать это.

— А почему ты здесь? — она перевела разговор. — Ты должен был приехать через два дня.

Сириус слегка нахмурился, но ответил.

— Закончили раньше.

Он откинулся на стуле, вытянув ноги вперёд.

— Я попросил Дамблдора отпустить меня, чтобы проведать тебя. Он вошел в моё положение и разрешил мне.

Блэк снова посмотрел на неё. На этот раз ещё внимательнее.

— Но я ожидал увидеть тебя в лучшем состоянии.

Дженни пожала плечами.

— Беременность – не прогулка в парке.

— Джен.

В его голосе появилось напряжение.

— Тебе уже должно становиться легче.

Она замерла на секунду. Слишком короткую, чтобы кто-то посторонний заметил. Но не Сириус.

— В смысле? — спокойно спросила она.

— Второй триместр. Обычно самый лёгкий.

Он говорил это неуверенно, будто вспоминая что-то из разговоров или книг.

— Тошнота проходит. Слабость тоже.

Он нахмурился, глядя на неё.

— Но ты выглядишь хуже, чем три месяца назад.

В комнате стало тихо. Вайолет стояла у двери, не вмешиваясь. Дженни медленно поправила одеяло на коленях.

— Мне уже лучше, — сказала она.

— Правда?

— Сегодня утром я сама приготовила завтрак.

— И через пару часов потеряла сознание.

— Это было из-за тебя.

Он прищурился.

— Ты собираешься обвинять меня в каждом обмороке?

— Если будет удобно – да.

На секунду уголок его губ всё-таки дёрнулся. Но тревога никуда не исчезла. Он наклонился вперёд, положив локти на колени.

— Джен.

Она подняла взгляд.

— Да?

— Что говорят целители?

Она отвела глаза. Слишком быстро.

— Что всё нормально.

— Всё нормально?

— Да.

— Тогда почему ты выглядишь так, будто тебя неделю морили голодом?

— Спасибо за комплимент.

— Я серьёзно.

Она вздохнула и откинулась на подушки.

— Сириус, я беременна, а не умираю. Ха!

Он резко поднял голову.

— Я этого не говорил.

— Но думаешь.

Он ничего не ответил. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Потом Сириус медленно протянул руку и осторожно коснулся её ладони.

Он сжал её пальцы чуть крепче.

— Дженни.

Она вопросительно подняла бровь.

— Мм?

— Если что-то не так...ты скажешь мне? Ты ведь знаешь это, да? Я всегда буду рядом и всегда помогу тебе.

Она слабо улыбнулась.

— Конечно.

Но Сириус всё равно не отпустил её руку.

Несколько минут после их разговора в комнате стояла странная, напряжённая тишина.

Сириус всё ещё сидел у кровати, не отпуская её руки. Дженни лежала на подушках, стараясь дышать ровно и спокойно, хотя тело постепенно снова наливалось тяжестью.

Голова слегка гудела. Она уже начала узнавать это чувство. Сначала лёгкое давление в висках. Потом – тупая боль.

Она осторожно перевела взгляд на Сириуса. Он всё ещё смотрел на неё.

И она уже собиралась сказать что-нибудь язвительное, чтобы разрядить атмосферу, когда внизу раздался звонок в дверь.

Вайолет первой повернула голову к коридору.

— На этот раз, наверное, Лия, — сказала она тихо. — Я пойду открою.

Дженни резко выпрямилась.

— Подожди.

Её голос прозвучал быстрее, чем она хотела. Вайолет остановилась у двери.

— Что?

Дженни посмотрела на неё почти умоляюще.

— Скрыть.

Вайолет сразу поняла. Её взгляд на секунду скользнул к животу дочери. Потом – к Сириусу.

Он нахмурился.

— Скрыть что?

Но Дженни уже подняла руку.

— Пожалуйста, мама.

Вайолет достала палочку. Лёгкая серебристая волна прошла по воздуху и мягко коснулась Дженни.

Сириус моргнул.

Только что её живот, округлый и очевидный, лежал под тканью футболки.

Теперь – ничего.

Фигура снова выглядела почти такой же, как раньше. Он медленно перевёл взгляд с Дженни на Вайолет.

— Зачем?

Дженни уже спускала ноги с кровати.

— Потому что я не хочу, чтобы тётя Лия начала паниковать.

— Она твоя тётя.

— Именно.

Она поднялась, держась за край кровати. Сириус тут же, машинально, приобнял её, помогая.

— Она будет причитать, плакать и говорить, что я слишком молода для этого.

— И это хуже, чем быть беременной?

Она бросила на него быстрый взгляд.

— Да.

И вышли из комнаты.

Тётя Лия стояла в прихожей.

Невысокая женщина с мягкими чертами лица и аккуратно уложенными блондинистыми волосами. В руках у неё была корзина.

— Дженнифер! — воскликнула она, увидев её.

И тут же подалась вперёд, чтобы обнять.

— Мерлин, как же я волновалась! Твоя мать сказала, что ты серьёзно заболела.

Дженни улыбнулась и позволила себя обнять.

— Уже намного лучше.

— Ты всё равно ужасно бледная.

— Спасибо, тётя.

Лия чуть отстранилась и внимательно осмотрела её.

Сириус стоял чуть позади и наблюдал. Его взгляд снова скользнул по её фигуре.

Он точно помнил. Несколько минут назад её живот был заметен. Теперь нет.

Он нахмурился.

— А это...? — Лия вдруг заметила его. — Сириус?

— Здравствуйте, миссис Росслин, — кивнул он.

Она улыбнулась.

— О, прошу тебя, зови меня Лия. Как давно мы не виделись. Ты вырос.

— Надеюсь.

— И всё ещё такой же высокий, — рассмеялась она.

Они прошли в гостиную. Лия поставила корзину на стол.

— Я принесла тебе пирог. И немного фруктов.

— Спасибо, — сказала Дженни.

Но пока они разговаривали, Сириус всё больше чувствовал, что что-то не сходится.

Лия говорила о соседях. О погоде, о последних новостях.

И ни разу...

Ни разу никто не упомянул беременность. Ни одним словом.

А Дженни сидела спокойно, поджав ноги на диване, и поддерживала разговор так, будто ничего не происходит. Как будто она не на шестом месяце.

Сириус перевёл взгляд на Вайолет. Та тоже молчала.

И в этот момент Дженни вдруг резко замолчала.

Её рука медленно поднялась к виску. Голова начала пульсировать. Боль возвращалась. Сильнее.

Она шумно втянула воздух.

— Всё в порядке? — спросила Лия.

— Да...просто немного голова.

Она попыталась улыбнуться, но получилось плохо. Уголки губ едва заметно дрогнули и тут же опустились. Боль в голове усиливалась – медленная, тупая, но настойчивая, словно кто-то постепенно сжимал виски железным обручем.

Дженни осторожно поднялась с дивана.

Вайолет тут же встала вслед за ней, будто боялась, что дочь может упасть в любую секунду.

— Я, наверное, поднимусь к себе в комнату, — тихо произнесла Дженни, стараясь, чтобы голос звучал уверенно и спокойно.

— Конечно, — сразу же закивала Лия, заметно обеспокоенная её бледностью. — Я думаю, что мне уже пора.

— Тётя, ты можешь остаться, — попыталась возразить Дженни.

Но слова давались тяжело. Боль уже глухо стучала в висках, отдаваясь в затылке.

— Нет, нет, — мягко улыбнулась Лия, осторожно коснувшись её руки. — Отдыхай. Я зайду через пару дней.

Она наклонилась и поцеловала Дженни в щёку.

— Береги себя.

Через несколько минут дверь за ней закрылась. Дом снова погрузился в тишину.

Вайолет прошептала рассеивающее заклинание, и округлый живот Дженни снова стал виден.

— Слава Мерлину...

Дженни устало провела ладонью по лбу.

— Я отдохну до полдника, ладно?

Её голос звучал тихо и устало.

— Сильно болит? — спросил Сириус, внимательно наблюдая за ней и делая шаг ближе.

Он всё ещё не мог отделаться от странного ощущения тревоги, которое медленно нарастало в груди.

— Да... — пробормотала Дженни. — Выпью зелье и всё пройдёт.

Она подняла взгляд на него.

— Не хочешь тоже отдохнуть? Ты всё-таки с дороги.

— Я в полном порядке, — коротко ответил он. — Давай, пошли.

Он подошёл ближе и осторожно взял её под руку. Сириус чувствовал, насколько она лёгкая. Слишком лёгкая. И напряжённая.

Они направились к лестнице.

Дженни шла медленно, держась за перила, а Сириус поддерживал её за локоть.

Первая ступень. Вторая. Третья.

Гул в голове становился сильнее.

Перед глазами начали плавать тёмные пятна. Она сделала ещё один шаг. И внезапно всё вокруг качнулось. Колени подогнулись. Мир на мгновение потемнел.

— Джен!

Сириус резко подался вперёд и поймал её прежде, чем она успела упасть. Её тело почти обмякло в его руках. Он крепко прижал её к себе. И только тогда почувствовал, что она дрожит. Сильно.

Её пальцы слабо вцепились в его плечо.

— Джен? — обеспокоенно позвал он, наклоняясь ближе.

Она не ответила. Лишь резко зажала рот ладонью. И попыталась вырваться из его рук.

— Туалет... — хрипло прошептала она.

Сириус мгновенно понял.

Он быстро обнял её за плечи и повёл по коридору. Дверь ванной распахнулась.

Дженни едва успела опуститься на колени, как её резко вывернуло.

Сириус опустился рядом.

Он аккуратно придержал её волосы, чтобы они не падали на лицо, и второй рукой поддерживал её за плечо.

Её тело содрогалось от приступа.

Сириус чувствовал, как с каждой секундой его тревога превращается во что-то тяжёлое и холодное.

Это было уже не обычное утреннее недомогание. Это было хуже.

Когда приступ наконец ослаб, Дженни тяжело опёрлась руками о край раковины. Её дыхание было прерывистым.

Сириус протянул ей влажное полотенце. Она молча взяла его и вытерла губы. После он помог ей зайти в комнату и опустил на кровать. Несколько секунд они просто сидели в тишине.

Потом Сириус тихо, но очень твёрдо сказал:

— Дженни.

Она закрыла глаза.

— Не сейчас...

— Нет.

Его голос стал жёстким. Она подняла на него уставший взгляд.

— Я хочу знать, что происходит.

— Я же сказала... — её глаза вспыхнули раздражением.

— Хватит.

Он перебил её резко. В его голосе впервые за всё время прозвучала настоящая злость.

— Ты падаешь в обморок. Тебя трясёт. Ты не можешь подняться по лестнице. Тебя только что вывернуло так, будто тебя отравили.

Он наклонился ближе. Его тёмные глаза смотрели прямо в её.

— И ты собираешься снова сказать мне, что всё нормально?

Она отвела взгляд. Сириус тихо выдохнул. А потом осторожно, но настойчиво взял её за подбородок и заставил снова посмотреть на себя.

— Дженни.

Его голос стал ниже.

— Я не уйду отсюда, пока ты не скажешь правду.

Она молчала. Долго. Потом медленно опустила плечи. Словно силы сопротивляться просто закончились.

И начала рассказывать ему про клан Сарори. Историю появления, сколько всего даров, почему никому нельзя знать о нем. Он внимательно слушал её и не перебивал. Лишь под конец приподнял бровь:

— Так, и какое отношение это имеет к тебе? — недоверчиво спросил Блэк. — Ты одна из них?

— Я... — она выдохнула и собралась с духом. — Как мама объяснила мне, в их клане невозможно было иметь два дара сразу. Это было аномалией. И...иметь семь даров это слишком. Почти невозможно.

Дженнифер отвела взгляд в сторону.

— Их называют «наследницами семи». Всех связывает то, что у них нет матерей. Они все умирали при родах, не сумев выдержать. — она прикусила губу.

— И ты хочешь сказать, что ты...нет, — покачал головой он, не веря. — Прошу тебя, скажи, что это не ты.

— Наша дочь наследница семи. Ребёнок с такой силой начинает забирать магию у матери ещё до рождения.

Она подняла глаза.

— Именно поэтому мне так плохо.

Сириус медленно поднялся на ноги. На лице появилось выражение, в котором смешались шок и ярость.

— Постой, и ты всё это время знала об этом? — ошеломленно спросил он. — Знала и молчала?

Она кивнула и сжала губы.

— Ты себя слышишь? — с каждым словом его голос повышался. — И ты воспринимаешь это так спокойно? Так обыденно? Как будто через два месяца ты не умрешь?

— Мы...мы ищем способы и если нам повезет...

— Но ты сказала, что такого не было. Никто не выжил. — вскрикнул Сириус. — Джен, это не шутки. Это твоя жизнь!

— Это всего лишь ребенок, Сириус. — не выдержала она и тоже повысила голос. — Наш ребенок! Я не могу избавиться от него.

— Именно, наш ребенок! Ты не имела права решать это без меня. Я не хочу жить в мире, где нет тебя! Как ты думаешь, каково будет ребенку, если он узнает, что он виноват в смерти своей матери? Каково будет мне!?

— Она не виновата в этом, она не выбирала кем родиться...

— Но тем не менее, из за неё ты умрешь. Ты отдаешь ей свою жизнь, разве ты не видишь? — он звучал отчаянно.

— Я не боюсь смерти, ясно? Я давно смирилась. Я сделала свой выбор и я не стану менять его.

Сириус злобно рассмеялся.

— Не боишься смерти? Ты...черт возьми, Джен, ты всегда проверяешь экипировку и метлу по десять раз, прежде чем взлететь, потому что боишься упасть и разбиться. Ты всегда смотришь по сторонам при переходе дороги, чтобы вдруг тебя не сбила маглловская машина. Я знаю тебя и я с уверенностью могу заявить, что ты боишься смерти! И я не виню тебя, потому что тебе всего восемнадцать. Конечно, ты будешь бояться смерти, ты ещё ребенок! Ты думаешь, мне нужна она ценой твоей жизни?!

Она вздрогнула. Сириус тяжело дышал. Его плечи резко опускались и поднимались.

Прошло несколько секунд. Потом он медленно опустился перед ней на колени.

Его злость постепенно уступала чему-то другому. Страху.

Он осторожно взял её руку. Она была холодной. Сириус сжал её пальцы.

— Послушай меня.

Его голос стал тихим.

— Ты должна избавиться от этого ребёнка.

Она замерла.

— Сириус...

— Мне всё равно, — перебил он.

Его пальцы дрожали.

— Понимаешь? Мне всё равно, какая у неё сила. Мне всё равно, что говорят пророчества.

Он прижал её ладонь к своей груди. Сердце билось быстро и неровно.

— Ты мне нужна.

Он посмотрел ей прямо в глаза. И в его взгляде больше не было ни злости, ни упрёков. Только страх.

— Дженни...пожалуйста.

Его голос сорвался.

— Мне никто кроме тебя не нужен.

Он крепче сжал её руку.

— Не умирай из-за этого ребёнка. Он не принесет никому никакого счастья, если тебя не будет здесь.

Она резко выпрямилась, вырвав руку из его ладони.

— Как ты можешь так говорить? — вспыхнула она. — Это ребёнок! Наш ребёнок! Наша дочь!

Её глаза сверкнули.

— Никто. Никогда. Не заставит меня избавиться от неё.

Крауч тяжело дышала, словно после долгого бега.

— Если ты не готов принять её...и мой выбор... — она с трудом проглотила ком в горле, — то можешь уходить. Я справлюсь и без тебя. Ясно?

Слова прозвучали резко. Даже слишком резко. Но Дженни не отвела взгляд. Она смотрела на него прямо, упрямо, почти вызывающе – так же, как всегда смотрела, когда они ссорились ещё детьми.

Сириус застыл.

Несколько секунд он просто стоял, не двигаясь. Потом медленно закрыл глаза. Глубоко вдохнул. И так же медленно выдохнул, сохраняя спокойствие. Гнев, который ещё секунду назад кипел в нём, начал понемногу отступать.

Он снова посмотрел на неё. На её бледное лицо. На напряжённые плечи. На дрожащие пальцы, сжатые в кулаки. И вдруг понял, что она уже достаточно напугана. Достаточно измучена. Ему не нужно добавлять к этому ещё и себя.

Он провёл ладонью по лицу и тихо спросил:

— Ты точно решила это?

Дженни молчала.

— Ты уверена... — он сделал паузу, осторожно подбирая слова, — что она тобой не манипулирует?

Дженни нахмурилась.

— Уверена.

Она кивнула медленно, но твёрдо.

— Прошу тебя...перестань так говорить.

Её голос стал тише.

— Она не монстр, Сириус.

Дженнифер опустила взгляд на свои ладони.

— Она наша дочь.

На её глазах выступили слёзы. Она быстро моргнула, но несколько прозрачных капель всё же скатились по щекам.

— Она не выбирала этого, понимаешь? — прошептала Дженни. — Она всего лишь ребёнок. Не говори так о ней.

Сириус мгновенно смягчился.

— Хорошо, — сказал он, поднимая руки в примирительном жесте. — Хорошо. Я не буду.

Он осторожно коснулся её плеч. Она была напряжена, как струна. Сириус наклонился и мягко поцеловал её в лоб. Затем притянул к себе.

Дженни сначала не двигалась. Но через несколько секунд её руки медленно поднялись и обвились вокруг его спины. Она прижалась к нему сильнее. Сириус почувствовал, как она дрожит. Он осторожно провёл ладонью по её волосам.

— Спасибо, что рассказала мне, — тихо произнёс он.

Несколько секунд они стояли так. Просто держась друг за друга. Сириус чувствовал, как её дыхание постепенно выравнивается.

Раз уж она решила, а она точно не передумает (её упрямство Сириус познал ещё в одиннадцать лет), то он будет рядом с ней до конца. Будет стараться проводить с ней всё свободное время, помогать во всём, поддерживать и отвлекать её мысли о предстоящей смерти. Но он не мог представить себе одну вещь.

Жизнь без Дженнифер.

Эта мысль пугала его. Бросала в дрожь. Больно била прямо в сердце.

Именно поэтому Сириус знал, что если Дженнифер Крауч умрет – он последует за ней. Даже если она всё ещё не знает об этом.