Глава 36

Тем же вечером они приняли обоюдное решение переехать в дом Сириуса.

Разговор был долгим и непростым. Барти-старший поначалу категорически возражал. Он ходил по гостиной взад и вперёд, заложив руки за спину, хмурился и то и дело бросал на Сириуса тяжёлые, оценивающие взгляды.

Для него Дженни всё ещё оставалась ребёнком.

Его ребёнком.

И мысль о том, что она будет жить в доме восемнадцатилетнего парня, который ещё вчера сам учился в школе, явно не приводила его в восторг. Но он всё же не знал всей правды.

Он был уверен лишь в одном – у его дочери сложная беременность, и ей нужен покой.

В конце концов он тяжело опустился в кресло и долго смотрел на Сириуса, словно пытаясь понять, насколько можно доверить ему самое дорогое, что у него есть.

— Ты понимаешь, — произнёс он наконец медленно, — что теперь отвечаешь не только за себя?

Сириус не отвёл взгляда.

— Понимаю.

Барти некоторое время молчал, затем коротко кивнул. После этого он позвал Дженни.

С ней разговор был ещё дольше. Тише. Мягче.

Когда она вышла из кабинета, глаза её были влажными, но на губах появилась слабая улыбка. Барти-старший всё-таки благословил их. Неохотно. Но искренне.

Вайолет согласилась быстрее. Хотя и поставила условие.

— Я буду приходить каждый день, — заявила она твёрдо. — И если хоть что-то пойдёт не так, ты немедленно сообщишь мне.

Сириус только кивнул.

На следующий день они собрали вещи.

Дженни официально переехала. Но вместе с чемоданами в дом Сириуса переехало и напряжение между ними. После той сцены в комнате они почти не говорили. Только по необходимости. Обычные фразы.

— Тебе нужно зелье?— Нет, спасибо.— Ты поела?— Да.

И всё. Между ними словно появилась невидимая стена. Не злость. Скорее страх. Каждый из них думал о том, о чём боялся сказать вслух.

Прошло несколько дней.

Ранним утром Дженни проснулась от лёгкой боли в животе. Сначала она даже не открыла глаза.

Просто лежала, пытаясь понять, что именно чувствует. Это было не похоже на те боли, которые она уже знала. Не то истощение, не та тяжесть.

Это было иначе.

Она нахмурилась. И вдруг почувствовала новый толчок. Небольшой, но отчётливый. Словно кто-то изнутри мягко ударил ладонью.

Дженни резко распахнула глаза.

— Что...?

Ещё один толчок. Она медленно села в кровати. Сердце забилось быстрее.

— Сириус.

Он не проснулся.

— Сириус!

Она тряхнула его за плечо. Он мгновенно подскочил, будто его окатили холодной водой.

— Что? — хрипло выдохнул он, всё ещё сонный. — Что случилось? Что-то болит?

Он уже тянулся к палочке, лежащей на тумбочке.

— Нет, нет, — быстро сказала Дженни.

Она схватила его за руку и положила себе на живот.

— Она...она пинается, Сириус.

Он моргнул. Несколько секунд просто смотрел на неё, не до конца понимая.

— Что?

— Она двигается!

Он потер глаза, окончательно просыпаясь. И осторожно положил ладонь на её живот.

Прошла секунда. Две. Три.

И вдруг – лёгкий толчок. Прямо под его рукой.

Сириус резко вдохнул.

— Мерлин...

Он посмотрел на неё так, будто только что увидел чудо.

— Это правда она?

Дженни улыбнулась ему. Глаза её блестели от слёз.

— Да.

Она осторожно накрыла его ладонь своей.

— Это наша дочь, Сириус.

Он снова почувствовал движение. Ещё один маленький пинок. И ещё. Его лицо изменилось. В нём всё ещё было замешательство. Но теперь к нему добавилось что-то тёплое. Почти детское удивление.

— Она... — тихо сказал он. — Она там правда живёт.

Дженни рассмеялась сквозь слёзы.

— Да, обычно дети именно так и делают.

Он вдруг усмехнулся. Но руку не убрал.

Они сидели так несколько минут. Не разговаривая. Иногда она толкалась снова. И каждый раз Сириус чуть заметно вздрагивал.

— Сильная, — пробормотал он наконец.

— В кого бы это?

Он покосился на неё.

— Очевидно, в мать.

Она улыбнулась. И вдруг заметила, что напряжение между ними исчезло. Не полностью. Но словно растворилось на время. Без разговоров, без объяснений.

Они просто сидели рядом, склонившись над её животом, будто над самым удивительным секретом в мире.

Сириус осторожно провёл ладонью по округлой поверхности.

— Эй, — бормотал он, обращаясь куда-то внутрь. — Полегче там.

Дженни фыркнула.

— Она тебя даже не слышит.

— Неважно.

Потом осторожно притянул Дженни ближе. И впервые за последние дни она не отстранилась. Она просто положила голову ему на плечо. И они снова замолчали.

Слушая утреннюю тишину. И редкие, маленькие движения их дочери.

***

Когда они наконец окончательно проснулись и спустились на кухню, в доме уже чувствовалось утро. Сквозь окна лился мягкий свет, воздух был прохладным, а на столе постепенно появлялись продукты, которые Сириус доставал из шкафа, пока Дженни медленно устраивалась на стуле.

Она всё ещё улыбалась после утреннего момента.

Мысль о том, что их дочь впервые пнула его руку, не давала ей покоя. Что-то внутри неё стало легче. Словно на короткое время страх отступил.

Сириус поставил перед ней чашку с чаем и только открыл рот, чтобы что-то сказать, как в дверь неожиданно раздался стук.

Они оба замерли.

Потом одновременно подняли брови и переглянулись.

— Мама? — предположила Дженни, слегка нахмурившись.

Сириус покачал головой.

— Вчера она появилась через камин. Было бы странно, если бы сегодня решила воспользоваться дверью.

Дженни пожала плечами.

— Ну... а кто ещё?

Он коротко усмехнулся, но всё же направился к двери.

— Сейчас узнаем.

Он успел только усадить её обратно на стул и бросить напоследок:

— Даже не думай вставать.

Дженни закатила глаза.

Через минуту из прихожей донёсся резкий звук – словно дверь распахнули слишком широко – и сразу после этого раздался громкий смех.

Знакомый смех.

Дженни вздрогнула, а затем услышала быстрые шаги.

— Джен!

Лили буквально ворвалась на кухню, сияя так, словно только что выиграла какой-то невероятный приз. Рыжие волосы растрепались, глаза горели от радости.

Не дав Дженни даже подняться, она наклонилась и крепко обняла её.

— Мы так скучали!

Следом на кухне появились остальные.

Маргарет вошла чуть спокойнее, но глаза её тут же нашли кузину. Римус остановился у двери, мягко улыбаясь. Джеймс энергично хлопнул Сириуса по плечу, будто они не виделись сто лет.

Последним вошёл Барти-младший.

Он ничего не сказал.

Просто остановился у стены, скрестив руки, и сразу же посмотрел на живот сестры.

Дженни, всё ещё ошеломлённая внезапным нашествием людей, медленно поднялась со стула.

— Что... — она моргнула, оглядывая всех по очереди. — Как вы здесь оказались?

Лили отступила на шаг и всплеснула руками.

— Как-как? Учёба закончилась! — она широко улыбнулась. — Мы официально выпустились!

— Ну, кроме нас, — хмыкнула Маргарет, кивая на себя и Барти. — Но ничего. В следующем году мы вас догоним.

Джеймс взглянул на часы и лениво опёрся о стол.

— Остальные придут ближе к вечеру. — он заговорщически понизил голос. — Мы специально пришли первыми.

— Чтобы предупредить тебя скрыть живот, — пояснил Римус, мягко поправляя рукав мантии.

— И сделать сюрприз, — добавил Джеймс.

Он подмигнул.

— Получилось?

Сириус громко фыркнул.

— Конечно получилось. — он провёл рукой по волосам. — У меня вся жизнь перед глазами пролетела, когда я увидел лицо Джеймса в глазке.

Комната наполнилась смехом. Даже Дженни рассмеялась. Но смех быстро начал стихать.

Потому что Барти не смеялся. Он продолжал смотреть на живот сестры. Его взгляд был тяжёлым.

Недовольным.

Лили, не заметив напряжения, осторожно положила ладонь на живот Дженни.

— Ну? — её голос стал мягче. — Как там ребёнок?

Она наклонилась ближе.

— Пинается?

— Сегодня утром, — счастливо улыбнулась Дженни. — Впервые.

Лили просияла.

— О, Мерлин...

Но вдруг она нахмурилась. Её взгляд задержался на лице подруги. Она внимательно оглядела её – скулы, руки, плечи, запястья.

И тихо произнесла:

— А почему ты так похудела?

Она попыталась улыбнуться.

— Неужели тебя тут не кормят?

Но шутка прозвучала неловко. Маргарет резко опустила глаза. Барти напрягся ещё сильнее. Сириус помрачнел.

Дженни медленно выдохнула. Больше скрывать невозможно.

Она опустила взгляд на руки, потом снова подняла его и на секунду посмотрела на Сириуса.

Он сразу понял и шагнул ближе, встав рядом. Его пальцы осторожно коснулись её плеча.

— То, что вы сейчас услышите... — он медленно сжал губы, — очень секретная информация.

Он обвёл всех серьёзным взглядом.

— Мы вообще не должны никому рассказывать об этом.

Комната мгновенно притихла.

— Но, — добавил он после короткой паузы, — Дженни вам доверяет.

Дженни вдохнула глубже. И начала говорить.

Она рассказывала о ведьмах Сарори, о древнем клане, о дарах. О том, как редко рождаются носители нескольких способностей.

Лили и Джеймс слушали, не двигаясь. Римус нахмурился, стараясь уловить каждую подробную деталь. Маргарет стояла неподвижно. Барти даже не пытался скрывать раздражение.

Дженни объяснила. Про наследницу семи. Про то, что происходит с матерью. Про то, почему ей становится всё хуже. Когда она закончила, на кухне повисла тишина.

Лили смотрела на неё, не моргая. Её глаза постепенно наполнялись слезами.

— Это значит... — её голос дрогнул. — Ты...

Она сглотнула.

— Ты умрёшь через два месяца?

Дженни открыла рот, но слова не появились и с сожалением отступила.

Лили резко закрыла лицо ладонями и всхлипнула.

— О боже...

Она опустилась на ближайший стул, плечи её задрожали.

— Дженни...

Она покачала головой, будто отказываясь верить.

— Ты...ты серьёзно?

Слёзы катились по её щекам. Джеймс молчал. Он только медленно провёл рукой по лицу. Римус смотрел в пол. Его пальцы сжались так сильно, что побелели костяшки.

Маргарет резко отвернулась.

— Это безумие, — тихо процедила она.

Барти горько усмехнулся.

— Наконец-то вы понимаете.

Лили внезапно подняла голову. Она долго смотрела на Дженни. Потом медленно встала. Стерла слёзы и подошла ближе. Её голос всё ещё дрожал, но теперь в нём появилась решимость.

— Подожди. — она глубоко вдохнула. — Я хочу спросить кое-что.

Эванс посмотрела прямо ей в глаза.

— Чего ты хочешь?

Все замерли. Лили продолжила:

— Не пророчество, не клан, не легенды.

Она шагнула ещё ближе.

— Ты.

Её взгляд стал серьёзным.

— Ты хочешь оставить ребёнка?

Тишина стала почти осязаемой. Дженни медленно кивнула.

— Да.

Её голос прозвучал тихо, но твёрдо.

— Я не хочу избавляться от своей дочери.

Лили несколько секунд смотрела на неё, потом медленно кивнула. Она снова взяла её за руку.

— Тогда всё.

Она выдохнула.

— Значит, это твой выбор.

Гриффиндорка крепче сжала её пальцы.

— И я тебя поддержу.

Маргарет резко вскинула голову.

— Ты серьёзно?!

Барти раздражённо фыркнул.

— Великолепно.

Он скрестил руки.

— Будем аплодировать её самоубийству?

— Барти, — предупредил Римус.

Но тот лишь покачал головой.

— Это безумие.

Маргарет побледнела.

— Джен... — она выдохнула. — Ты же понимаешь, что этот ребёнок...он буквально убивает тебя?

Дженни молчала. Джеймс медленно провёл рукой по затылку.

— Мне... — он запнулся. — Честно говоря, страшно за тебя.

Он посмотрел на неё.

— Тебе всего восемнадцать.

Римус кивнул и продолжил за него.

— Но это твоя жизнь.

Он мягко добавил:

— И только ты можешь решить.

Сириус всё это время стоял рядом. Молча. Его пальцы лежали на спинке стула Дженни.

Он смотрел на неё. И хотя внутри всё ещё бушевал страх, он не сказал ни слова. Потому что видел её глаза. И понимал. Она уже решила. И никакие слова не изменят этого.

Поэтому он просто осторожно положил руку на её плечо. И остался рядом.

Маргарет стояла у окна, неподвижная и бледная, и только нервно сцепленные пальцы выдавали, что услышанное её совершенно выбило из равновесия.

Барти, в отличие от неё, не пытался скрывать своих чувств. Сначала он коротко усмехнулся – резким, сухим смехом, в котором не было ни капли веселья. Этот звук заставил всех повернуть головы. Он окинул присутствующих тяжёлым взглядом, словно пытался понять, не шутят ли они. Потом он медленно покачал головой, и раздражение в его лице сменилось настоящим возмущением.

— Потрясающе, — проговорил он с едкой иронией. — Просто потрясающе.

Он оттолкнулся от стены и прошёлся по кухне, нервно рассекая пространство быстрыми шагами. В его движениях чувствовалось напряжение, которое он уже не пытался сдерживать.

— Я правильно понимаю, — продолжил он, резко разворачиваясь к остальным, — что вы только что услышали историю о том, что моя сестра умрёт через два месяца...и ваша реакция – просто пожать плечами и сказать: "ну, если ты так решила, мы тебя поддержим"?

Его голос становился всё громче, а слова звучали всё резче. Джеймс попытался что-то возразить, но Барти даже не дал ему договорить. Он перебил его резким жестом и снова устремил взгляд на Дженни.

— Вы все сошли с ума? — вырвалось у него. — Это ведь очевидно. Это не выбор, это самоубийство.

Дженни внимательно посмотрела на него. Сначала в её взгляде мелькнула усталость, затем мягкость, словно она заранее понимала, откуда берётся его злость.

— Барти, — произнесла она спокойно, — я понимаю, почему ты так реагируешь.

Он мгновенно вспыхнул.

— Нет, ты не понимаешь! — воскликнул он, раздражённо взмахнув рукой. — Ты говоришь об этом так, будто речь идёт о какой-то обычной глупости, а не о собственной смерти!

Он начал расхаживать по кухне ещё быстрее, будто ему не хватало воздуха. Его пальцы нервно теребили рукав кофты, а взгляд то и дело возвращался к животу сестры.

— Ты осознаёшь, что происходит? — продолжал он, почти обвинительно. — Этот ребёнок буквально высасывает из тебя жизнь. И ты собираешься просто...позволить этому случиться?

Маргарет, всё это время молчавшая, тихо выдохнула и отвела взгляд. Она не вмешивалась, но её лицо выражало то же самое – страх, отвращение и бессильную злость.

Дженни встретила взгляд брата без колебаний.

— Я знаю, что ты боишься, — сказала она. — И я понимаю, что ты просто не хочешь потерять меня.

На мгновение в его лице мелькнула боль, но он тут же снова вскинул голову.

— Конечно не хочу! — рявкнул он. — Потому что это ненормально! Ты восемнадцатилетняя девушка, Дженни. Ты даже школу не закончила. Ты должна жить, учиться, путешествовать, делать всё, что захочешь... а вместо этого ты выбираешь умереть!

Его слова звучали всё громче и резче.

— Я не выбираю смерть, — возразила она, чувствуя, как внутри поднимается раздражение.

— Да что ты! — резко бросил он. — Потому что со стороны это выглядит именно так. Ты выбираешь этого ребёнка вместо своей жизни. Ты вообще уверена, что оно не управляет тобой!?

Эти слова ударили по ней сильнее, чем он ожидал.

— Не смей так говорить, — произнесла она, и в её голосе впервые прозвучала жёсткость.

Барти раздражённо усмехнулся.

— Почему? Потому что правда неприятна?

Он указал рукой на её живот.

— Этот ребёнок – причина, по которой ты умрёшь.

Сириус мгновенно напрягся, а Лили тихо ахнула.

— Хватит, — резко оборвала Дженни.

Её терпение окончательно лопнуло. В её голосе прозвучала злость, которая до этого момента только накапливалась.

— Для меня она, прежде всего, ребёнок! — вспыхнула она. — Мой ребенок. Моя дочь.

Он резко втянул воздух, словно её слова только подлили масла в огонь.

— Твоя дочь убьёт тебя, — произнёс он почти сквозь зубы.

— Я знаю! — сорвалось у неё.

Эти слова прозвучали громко и неожиданно даже для неё самой. На секунду Барти замолчал, явно не ожидав такого ответа.

Дженни тяжело вдохнула, стараясь взять себя в руки, но злость всё ещё бурлила внутри.

— Думаешь, я не понимаю этого? — продолжила она, глядя прямо на него. — Думаешь, я не знаю, чем это закончится? Я знаю. Я просыпаюсь каждое утро и чувствую, как мне становится хуже. Я вижу, как все вокруг смотрят на меня, будто я уже наполовину призрак.

Её голос дрогнул, но она всё равно продолжила:

— Но это моя дочь. И я не собираюсь отказываться от неё только потому, что мне страшно.

Барти уставился на неё так, будто впервые увидел. Несколько секунд он просто молчал, тяжело дыша, а затем медленно покачал головой.

— Нет, — вздохнул он с такой горечью, что у Маргарет перехватило дыхание. — Нет, я не могу на это смотреть.

Он резко направился в сторону двери.

— Вы все здесь ведёте себя так, будто это благородная жертва, — бросил он, оглядывая остальных. — А на самом деле вы просто позволяете ей уничтожить себя.

Прежде чем выйти, всё же остановился и оглянулся на сестру. В его глазах всё ещё пылала злость, но под ней пряталась отчаянная боль.

— Я не буду поддерживать твоё самоубийство, — произнёс он хрипло. — Если ты умрешь, знай, что у этого ребенка никогда не будет дяди.

После этих слов он резко распахнул дверь и с силой захлопнул её за собой.

Дженни стояла посреди кухни, словно оглушённая этим звуком. Она смотрела в сторону двери, где только что исчез её брат, и пыталась глубоко дышать, чтобы удержать под контролем эмоции. Но удержать их оказалось почти невозможно. Горло болезненно сжалось, а глаза начали жечь. Она быстро моргнула, надеясь остановить слёзы, но те всё равно покатились по её щекам.

Лили осторожно сжала её ладонь, будто напоминая, что она рядом. Сириус стоял чуть позади Дженни и напряжённо наблюдал за ней, сжав губы. Ему явно хотелось что-то сказать, но он понимал, что сейчас любое слово может только усугубить ситуацию.

Наконец Дженни медленно повернула голову и посмотрела на Маргарет.

— Ты тоже так считаешь? — еле слышно прошептала она.

Маргарет не ответила сразу. Она всё ещё стояла у окна, глядя куда-то в сторону сада, будто собираясь с мыслями. В комнате повисла пауза. Джеймс и Римус обменялись короткими взглядами, словно надеялись, что разговор на этом закончится и никто больше не станет углублять конфликт.

Но через несколько секунд Маргарет всё же повернулась. Её лицо оставалось спокойным, почти холодным, но в глазах читалась усталость.

— Он прав, — произнесла она наконец. — В каждом слове, Джен.

Эти слова прозвучали мягко, но от этого не стали менее болезненными.

— Мы не готовы терять тебя, — промолвила она после небольшой паузы. — Человека, которого знаем всю жизнь...ради человека, который появится в нашей жизни всего несколько мгновений назад.

Дженни медленно покачала головой, вытирая слёзы ладонью.

— Но почему ни один из вас не может принять мой выбор?

Маргарет вздохнула и на секунду прикрыла глаза, словно пытаясь подобрать слова осторожнее.

— Потому что мы уверены, что это не ты, – ответила она. — Потому что мы думаем, что это просто гормоны, страх, материнский инстинкт... всё сразу.

Она чуть пожала плечами.

— Дженни, которую мы знали год назад, никогда бы добровольно не пошла на смерть.

Эти слова повисли в воздухе.

Дженни ничего не ответила. Она лишь опустила взгляд и медленно провела ладонью по животу, словно пытаясь успокоиться. Сириус, заметив этот жест, мягко коснулся её плеча, почти незаметно проводя пальцами по ткани её рубашки.

Тишина снова начала растягиваться. Римус тихо кашлянул, будто хотел что-то сказать, но передумал. Джеймс медленно выдохнул и провёл ладонью по лицу. Никто не знал, как продолжить разговор, не ранив кого-то ещё сильнее.

Именно в этот момент Лили вдруг решительно хлопнула ладонями по столу.

Звук оказался неожиданным, но не резким – скорее бодрым.

— Так, всё, — заявила она, выпрямившись. — Достаточно на сегодня семейных трагедий.

Все удивлённо посмотрели на неё.

Она быстро вытерла остатки слёз с щёк и попыталась улыбнуться.

— Во-первых, — продолжила она, — через пару часов сюда начнут приходить остальные.

Она указала пальцем на лицо Дженни.

— И я уверена, что они совсем не должны увидеть тебя в таком состоянии.

Лили осторожно взяла её за плечи и чуть встряхнула, стараясь вернуть ей бодрость.

— Ты выглядишь так, будто пережила конец света. А это совершенно не подходит для встречи выпускников.

Дженни невольно фыркнула сквозь слёзы.

— Спасибо, Лили. Очень ободряюще.

— Всегда рада помочь, — серьёзно кивнула та, а затем потянула её обратно к столу. — Так что садись. Мы вообще-то пришли сюда не только устраивать драму, но и завтракать.

Она оглянулась на остальных.

— И, кстати, я ужасно голодна.

Джеймс тут же оживился.

— Вот! Наконец-то разумные слова.

Он подтянул к себе стул и уселся за стол.

— Я ещё с утра ничего не ел.

— Это потому что ты проспал завтрак, — заметил Римус, усаживаясь рядом.

— Я не проспал, — возразил Джеймс. — Экономил силы для визита.

Лили закатила глаза и принялась разливать чай по чашкам, будто намеренно переключая всех на бытовые мелочи. Сириус достал тарелки и поставил их на стол, а Маргарет молча придвинула к себе корзину с хлебом.

Постепенно разговор начал менять направление. Сначала осторожно, почти неловко, но затем всё свободнее. Джеймс стал рассказывать о последнем экзамене в Хогвартсе и о том, как один из студентов умудрился перепутать зелья прямо перед профессором. Римус добавил несколько деталей, а Лили принялась возмущённо объяснять, почему преподаватели в этом году были особенно строгими.

Даже Маргарет иногда вставляла короткие реплики, а Дженни постепенно перестала вытирать глаза и начала слушать их, опираясь локтями о стол.

Тяжёлая атмосфера всё ещё витала где-то на заднем плане, но теперь она уже не давила так сильно. На кухне снова появились тихий смех, звон чашек и запах горячего чая – словно обычное утро постепенно возвращалось на своё место.

***

К вечеру дом Сириуса и Дженни окончательно перестал напоминать тихое утреннее убежище. Гостиная постепенно наполнилась голосами, смехом, запахом чая, сливочного пива и чем-то сладким, что Джеймс притащил из ближайшей магической лавки. Люди появлялись один за другим – кто через камин, кто через дверь, – и каждый приносил с собой новую волну шума и эмоций.

Кассандра, увидев Дженни на пороге гостиной, сначала просто вскрикнула так громко, что Питер уронил стакан. Затем она бросилась к подруге, крепко обняла её и несколько секунд не отпускала, словно проверяя, настоящая ли она. Потом неожиданно расплакалась, тут же рассмеялась сквозь слёзы и снова обняла её.

— Я думала, ты совсем пропала! Не пишешь, не напоминаешь о себе, — воскликнула она, вытирая глаза рукавом. — А потом мне сказали, что ты просто решила жить тихой семейной жизнью и бросила нас.

— Да, конечно, — усмехнулась Дженни. — Именно поэтому я выгляжу как человек, которого только что переехала гиппогрифья повозка.

Кассандра снова засмеялась и в третий раз стиснула её в объятиях.

Мэри, Марлин и Доркас подошли чуть спокойнее, но их глаза тоже были красными. Они обнимали Дженни по очереди, что-то говорили, перебивали друг друга и постоянно касались её руки или плеча, будто им нужно было убедиться, что она действительно здесь.

Встреча получилась...шумной.

И очень эмоциональной.

К счастью, через некоторое время всё постепенно улеглось. Люди разошлись по комнате, расселись на диванах, креслах и прямо на полу, разговоры начали переплетаться между собой, и гостиная наполнилась тем особым беспорядком, который появляется только тогда, когда собирается большая компания друзей.

Правда, была одна небольшая проблема.

Похоже, ребёнку совершенно не нравилось такое количество людей вокруг.

Сначала Дженни почувствовала лёгкое движение – привычное уже за последние дни. Потом ещё одно. А затем резкий толчок, от которого она вздрогнула.

Она незаметно провела ладонью по животу и тихо выдохнула.

Пинки становились всё настойчивее. Иногда даже болезненными.

Но она упрямо делала вид, что всё в порядке. Ей слишком хотелось просто сидеть здесь, среди друзей, слушать их разговоры и чувствовать себя обычной.

Сейчас они играли в крокодила.

Игра получалась шумной и совершенно хаотичной.

Кассандра устроилась в кресле, практически лежа в объятиях Флориана. Он сидел чуть глубже в кресле, одной рукой обнимая её за плечи, а другой лениво крутил в пальцах карточки для игры. Когда она наклонялась вперёд, чтобы рассмотреть, что происходит в центре комнаты, он автоматически придерживал её за талию, чтобы она не соскользнула с подлокотника.

Кассандра говорила без остановки.

Она комментировала каждую попытку угадать слово, спорила с Джеймсом, хохотала над Питером и иногда вдруг оборачивалась к Флориану, чтобы спросить его мнение.

— Нет, подожди, ты видел? Это же явно не дракон, — уверенно заявила она, указывая на Лили, которая пыталась изобразить что-то руками.

Флориан посмотрел на сцену перед собой, чуть склонил голову и спокойно заметил:

— Мне кажется, это скорее птица.

Кассандра задумалась, прищурилась и снова посмотрела на Лили.

— Точно! — просияла она. — Птица! Я же говорила!

Флориан тихо усмехнулся, но ничего не стал уточнять.

Он редко перебивал её и почти никогда не спорил напрямую. Флориан почти не говорил, но когда Кассандра что-то рассказывала, он слушал её так внимательно, будто это была самая важная история на свете.

На полу тем временем расположилась целая компания. Мэри и Марлин лежали на животе, опираясь на локти, а Доркас устроилась рядом, скрестив ноги. Питер растянулся рядом с ними и периодически подсказывал совершенно абсурдные варианты.

— Русалка! — уверенно объявил он.

— Это не русалка, Питер, — устало заметил Римус.

— Тогда кит.

— Это точно не кит.

— Ну а вдруг.

В центре комнаты Лили отчаянно пыталась объяснить слово жестами. Она прыгала, размахивала руками и изображала что-то вроде крыльев.

— Орёл? — предположил Джеймс.

— Нет.

— Феникс?

— Нет!

— Пингвин? — предложил Сириус.

Лили остановилась и уставилась на него.

— Ты издеваешься?

Маргарет сидела на краю дивана и наблюдала за этой сценой с тихим смехом. Она иногда покачивала головой, будто поражаясь уровню их догадок.

— Удивительно, — пробормотала она. — Как вы вообще закончили школу.

— Завидуй молча, — отозвался Джеймс, не отрывая взгляда от Лили.

В этот момент Сириус, сидевший рядом с Дженни, чуть наклонился к ней и тихо спросил:

— Ты в порядке?

Его голос почти потерялся в шуме комнаты.

— Да, всё хорошо, — кивнула она и улыбнулась ему.

Он внимательно посмотрел на её лицо, словно проверяя, не врёт ли она. Потом всё-таки кивнул и расслабился, откинувшись на спинку дивана.

Игра разгонялась всё сильнее, и теперь уже никто не сидел спокойно на месте – все перебивали друг друга, спорили, смеялись, тянулись к карточкам одновременно, будто от этого зависело нечто большее, чем просто победа в дурацкой игре.

Дженни сначала просто наблюдала, но долго оставаться в стороне у неё не получилось.

— Нет, ну вы издеваетесь, — не выдержала она, когда Джеймс в третий раз подряд назвал «дракона» «курицей». — Какая это курица? Ты вообще видел куриц?

— Я видел очень агрессивных куриц, — возразил он.

— Они не дышат огнём, Джеймс.

— Ты не проверяла.

— Я выросла в магическом мире, конечно проверяла, — фыркнула Дженни и потянулась за следующей карточкой. — Давайте сюда, я покажу, как надо.

— О, началось, — протянула Марлин, усаживаясь поудобнее. — Сейчас будет мастер-класс.

Дженни поднялась, провела пальцами по карточке, быстро прочитала слово — и в её взгляде сразу мелькнул азарт.

Она не стала торопиться. Сначала выпрямилась, затем резко откинула волосы назад, вскинула подбородок и медленно прошлась по комнате, будто по подиуму. Потом остановилась, сложила руки на груди и одарила всех надменным взглядом.

— Слизеринка, — мгновенно сказал Римус.

— Нет, — отрезала она, не выходя из образа.

— Королева? — предположила Мэри.

Дженни чуть прищурилась, затем сделала вид, будто надевает корону.

— Принцесса? — подала голос Доркас.

Она покачала головой и резко развернулась, делая шаг, словно командуя кем-то.

— Правительница? — осторожно сказал Питер.

Дженни закатила глаза, потом ткнула пальцем в Джеймса, будто приказывая ему замолчать.

— О, я понял! — оживился он. — Тиран, по имени Дженнифер Крауч!

— Поттер, ты нарываешься, — холодно протянула она.

Флориан, до этого молча наблюдавший, спокойно произнёс:

— Императрица.

Дженни тут же указала на него.

— Вот. Наконец-то кто-то думает.

— Это было нечестно, — тут же возмутился Джеймс. — Он опять слишком быстро угадал.

— Может, просто потому что я нормально показываю? — парировала Дженни, возвращаясь на диван и садясь рядом с Сириусом.

Он слегка наклонился к ней.

— Ты сейчас выглядела пугающе убедительно.

— Спасибо, — хмыкнула она. — Я старалась.

Следующую карточку она уже не отдала, а, наоборот, перехватила у Марлин.

— Нет, подожди, ещё одну, — заявила она. — Мне понравилось.

— Кто бы сомневался, — пробормотала Маргарет.

Дженни лишь бросила на неё быстрый взгляд, но ничего не ответила. Вместо этого снова встала и прочитала слово.

На этот раз она замерла на секунду, будто прикидывая, как лучше изобразить. Потом резко наклонилась вперёд, схватилась за живот и сделала шаг, словно её толкнули изнутри.

Сириус сразу напрягся, но она мельком посмотрела на него и едва заметно качнула головой – всё в порядке.

Затем она повторила движение, уже более нарочито.

— Боль? — предположила Лили.

Дженни покачала головой и снова сделала вид, будто что-то толкает её изнутри, но теперь добавила раздражённое выражение лица.

— Эм...голод? — неуверенно сказал Питер.

— Нет.

Она тяжело выдохнула, закатила глаза и снова «получила удар», на этот раз даже тихо ойкнув.

— О! — Лили вдруг оживилась. — Ребёнок пинается?

Дженни тут же указала на неё.

— Да.

На секунду в комнате повисла странная пауза – короткая, почти незаметная, но ощутимая. Потом Джеймс резко хлопнул в ладоши.

— Это нечестно, это слишком личное!

— Зато правдоподобно, — заметил Римус.

— Я протестую.

— Протест отклонён, — лениво отозвалась Дженни, садясь обратно.

Сириус скользнул взглядом по её лицу.

— Ты уверена, что всё нормально?

— Более чем, — тихо ответила она и слегка толкнула его плечом. — Расслабься.

Он ничего не сказал, но его рука на секунду задержалась у её запястья, будто проверяя.

Игра снова продолжилась.

Кассандра в очередной раз вскочила показывать слово, и на этот раз подошла к делу ещё серьёзнее. Она изображала что-то сложное – сначала кружилась, потом делала вид, будто пишет в воздухе, затем резко остановилась и указала вверх.

— Магия? — сказал Питер.

— Нет.

— Заклинание? — предложила Мэри.

— Нет!

Флориан наблюдал за ней, слегка склонив голову, будто разбирая её движения по частям.

Кассандра резко повернулась к нему, будто ожидая, что он снова угадает первым.

Он не спешил. Лишь когда она повторила жест с «писанием» в воздухе, он негромко произнёс:

— Пророчество.

Она замерла, потом широко улыбнулась.

— Да!

— Да вы сговорились, — простонал Джеймс.

— Просто кто-то умеет думать, — повторила слова подруги Кассандра, возвращаясь обратно и почти автоматически устраиваясь ближе к Флориану.

Карточки снова пошли по кругу. Теперь уже никто не следил за очередностью – кто быстрее схватил, тот и показывает. Смех вспыхивал внезапно, кто-то спорил через слово, кто-то начинал показывать, не дочитав задание до конца.

В какой-то момент Дженни уже не просто участвовала – она втянулась полностью. Перебивала, угадывала быстрее остальных, подсказывала жестами, когда это было запрещено, и возмущалась, когда кто-то делал то же самое.

— Это был волк! Волк, а не собака! — заявила она, когда Питер снова всё перепутал.

— Они похожи!

— Нет, Питер, нет, — она покачала головой, но в её голосе уже слышался смех.

Дженни откинулась на спинку дивана, опустила ладонь на живот, почти машинально. Внутри было тихо. После недавних резких движений – неожиданно спокойно. Она замерла на секунду, прислушиваясь, затем позволила себе расслабиться.

И поблагодарила всех и вся за этот замечательный день, наполненный любовью, дружбой и радостью.

***

12 июля, 1978 год.Дженнифер — 18, Сириус — 18.

Момент, которого Дженнифер так отчаянно избегала в мыслях, всё же настиг её – тихо, без предупреждения, без шанса отступить. В какой-то день тело просто перестало подчиняться. Стоило ей попытаться подняться без помощи, как ноги подламывались, и она бессильно оседала обратно на кровать. Иногда всё заканчивалось хуже – резкой, пугающей болью, будто кости не выдерживали и давали трещину от малейшего напряжения.

Боль стала её постоянным фоном. Она не отступала – ни днём, ни ночью. Смешивалась: глухая физическая ломота и тяжёлое, вязкое ощущение внутри, от которого хотелось закрыть глаза и исчезнуть.

Родные не отводили от неё взглядов. В этих взглядах читалось всё сразу – тревога, растерянность, страх. Никто не решался произнести это вслух, но каждый уже понимал: времени почти не осталось. Месяц, максимум два, и они потеряют её навсегда.

Дженни теперь почти не вставала. Дни сливались в один – подушка, потолок, тихие шаги за дверью. И даже летняя жара, стоявшая за окном, не могла её согреть. Холод пробирался под кожу, оседал в груди, и никакие пледы не помогали избавиться от него.

Вайолет устроилась на краю кровати, аккуратно поправляя край одеяла, будто это могло хоть немного облегчить состояние дочери.

— Может, принести тебе ещё один плед? — она склонила голову, внимательно всматриваясь в её лицо.

— Я уже согрелась... всё правда нормально, — Дженни мягко отмахнулась, стараясь придать голосу уверенности.

В комнате находились ещё Джеймс, Лили, Маргарет и Сириус. Никто не вмешивался. Они стояли чуть поодаль, будто боялись нарушить хрупкое равновесие. Тишина между ними была напряжённой, натянутой, как струна.

Маргарет первой не выдержала. Она резко выпрямилась, будто приняла решение.

— Тебе нужно поесть, — бросила она, не глядя на кузину. — Я принесу обед.

Не дожидаясь ответа, она развернулась и стремительно вышла, почти вылетела из комнаты. Дверь за её спиной с силой ударилась о косяк, оставляя после себя глухой, неприятный звук.

Тишина, которая наступила после, стала ещё тяжелее.

Вайолет медленно поднялась, провела ладонью по покрывалу, словно не решаясь уйти.

— Я помогу ей... и поговорю с ней, — негромко проговорила она, больше для себя, чем для остальных.

Она поспешила следом за Маргарет, оставляя дверь приоткрытой.

Дженни перевела взгляд на оставшихся. Несколько секунд она колебалась, затем тихо выдохнула:

— Вы можете оставить меня с Лили? Мне нужно... кое-что ей сказать.

Она задержала взгляд на Сириусе, будто искала у него молчаливого разрешения. Сириус внимательно посмотрел на неё, затем коротко кивнул, стараясь не выдать тревоги.

— Да...мы с Джеймсом выйдем, — он провёл рукой по её волосам и наклонился, касаясь губами её лба. — Я рядом.

Джеймс молча последовал за ним, бросив на Дженни быстрый, тяжёлый взгляд.

Когда дверь за ними закрылась, в комнате стало тише, но не легче.

Дженни с усилием потянулась к тумбочке. Движение далось ей не сразу – рука дрогнула, пальцы соскользнули, но со второй попытки она всё же достала стопку аккуратно сложенных конвертов.

Бумага была ровной, подписи – выведены чётко, будто она старалась вложить в них весь порядок, которого не хватало в её жизни.

Лили опустилась рядом, поджав ноги под себя, и внимательно посмотрела на неё, не торопя.

— Это... — Дженни запнулась, на мгновение прикрыв глаза, будто собиралась с силами. — Я написала им письма. Чтобы...им было немного легче.

Она слабо повела плечами.

— Они заслуживают хотя бы этого.

Лили провела пальцами по одному из конвертов, не открывая его.

— Джен...

В этом коротком обращении было столько всего, что слова дальше оказались лишними.

Дженни перевела на неё взгляд, уже не скрывая усталости.

— Я хочу, чтобы ты передала им это потом, — она слегка кивнула в сторону писем. — И прочла своё.

Голос её дрогнул, но она упрямо продолжила:

— Сможешь?

Лили резко втянула воздух, как будто хотела что-то возразить, но вместо этого лишь зажмурилась на секунду и закивала.

— Смогу, — произнесла она глухо, с усилием. — Конечно смогу.

Она перехватила её руку, крепко сжала пальцы, словно пытаясь удержать.

— Если бы я могла... — голос сорвался, и она поспешно сглотнула. — Я бы сделала всё, чтобы это остановить.

Дженни едва заметно улыбнулась, устало, но искренне.

Лили наклонилась и обняла её – осторожно, бережно, будто боялась причинить боль одним неосторожным движением.

Почти сразу после этого дверь приоткрылась, и в комнату вернулись Вайолет и Маргарет.

Маргарет держала в руках поднос. Движения её выглядели слишком ровными, почти механическими – она не суетилась, не оглядывалась, не пыталась встретиться с кем-либо взглядом. Лицо её было спокойным, но это спокойствие казалось натянутым, как тонкая плёнка, готовая в любой момент лопнуть.

Вайолет шла рядом, напряжённо наблюдая за ней, будто боялась упустить хоть одно движение.

— Вот, — Маргарет поставила поднос на тумбочку, аккуратно, почти педантично выравнивая чашку и тарелку. — Тёплый бульон и чай.

Голос её прозвучал ровно, без привычной резкости, и это почему-то насторожило ещё больше.

Дженни перевела на неё взгляд. Несколько секунд она просто смотрела, не двигаясь, будто пыталась уловить что-то неуловимое.

— Спасибо, — тихо произнесла она, стараясь не заострять внимание на странности.

Вайолет осталась стоять у изножья кровати, скрестив руки, но взгляд её метался между дочерью и племянницей.

Лили чуть отодвинулась, освобождая место, но не ушла – осталась рядом, как будто чувствовала, что сейчас нельзя оставлять Дженни одну.

Дженни с трудом приподнялась, опираясь на подушки. Каждое движение давалось с усилием – плечи напряглись, дыхание сбилось, но она упрямо дотянулась до чашки.

Тёплый пар медленно поднимался вверх, растворяясь в воздухе.

Она поднесла чашку ближе и замерла.

Сначала это было едва заметно – лёгкая складка между бровей, короткая пауза. Потом она вдохнула чуть глубже.

Ещё раз. И ещё.

Лили нахмурилась, заметив, как изменилась её реакция.

— Джен?

Дженни не ответила.

Она медленно опустила чашку обратно на поднос, не отрывая от неё взгляда. Пальцы сжались чуть сильнее, чем нужно, костяшки побелели.

В комнате стало тихо. Слишком тихо.

Вайолет насторожилась мгновенно.

— Что такое? — её голос прозвучал резче, чем она хотела. — У тебя что-то болит? Тошнит?

Дженни перевела взгляд на Маргарет.

Смотрела долго. Внимательно. Почти пристально.

— Ты... — начала она и замолчала, будто проверяя саму себя.

Затем втянула воздух снова, уже медленно, осознанно. И подняла глаза.

— Что ты туда добавила?

Слова прозвучали негромко, но в тишине они будто ударили о стены.

Маргарет не шелохнулась.

Лили резко повернулась к ней.

— Что?..

Вайолет сделала шаг вперёд, не сводя взгляда с подноса.

— Дженни, о чём ты...

— Это не просто чай, — перебила её Дженни, уже увереннее. Голос её стал жёстче, несмотря на слабость. — Я чувствую.

Она медленно отодвинула поднос от себя, будто тот мог обжечь.

Взгляд её снова упёрся в Маргарет.

— Это яд?