Глава 33

20 декабря, 1993 год.

Дверь кабинета тихо щёлкнула за спиной Дженнифер.

Вечер в Хогвартсе был странно спокойным – коридоры уже пустели, портреты перешёптывались лениво, свечи горели ровно, без треска. Она устало потерла переносицу, собирая пергаменты. День выдался тяжёлым, и всё, чего ей хотелось – добраться до комнаты, снять мантию и хоть ненадолго перестать думать.

Перо легло в ящик. Книги – в сумку. Она вышла из кабинета, закрывая его на ключ.

И тут – шаги.

Резкие. Слишком быстрые.

Не просто спешка — бег. Человек двигался так, будто за ним гнались собственные мысли.

Сердце неприятно сжалось.

Гарри пронесся мимо, почти не глядя по сторонам.

Дженни увидела лицо – следы слёз, покрасневшие глаза, челюсть напряжена так, что скулы побелели. И злость.

Не вспышка – тяжёлая, кипящая, удерживаемая на грани.

— Гарри? — осторожно позвала она.

Он повернулся так резко, будто её голос ударил его.

— Это правда? — выдохнул он.

Ни приветствия. Ни объяснений. Только обвинение.

— Что именно? — медленно спросила она, уже чувствуя, как тревога поднимается холодной волной.

Он шагнул к столу и швырнул что-то на поверхность.

Колдография.

Старая, выцветшая по краям. Она узнала её мгновенно.

Молодая она смеётся, запрокинув голову. Рядом – Сириус, живой, дерзкий, притягивает её к себе, и в следующую секунду они целуются. Мир вокруг размывается – остаются только они.

Воздух застрял в груди.

Пальцы дрогнули.

— Откуда... — тихо сказала она. — Гарри, откуда у тебя это?

Он смотрел на неё так, будто ожидал лжи.

— Значит, правда, — глухо произнёс он.

— Кто тебе это дал? — настойчиво повторила она. — Гарри, ответь.

— Это не важно! — вспыхнул он. — Это он?!

Слова повисли тяжело.

— Это... — голос сорвался. — Это ваш муж?

Она молчала. Он шагнул ближе.

— И он... — дыхание сбилось. — Он мой крестный?

Вот оно. Сердце ухнуло вниз.

Он знает. Он не должен был узнать так.

Мысли метались, сталкивались, рушились.

— Гарри... — начала она тихо. — Послушай меня.

— Просто скажите! — выкрикнул он. — Да или нет?!

Его голос дрожал – от злости, от шока, от того, как быстро рушилась картина мира.

Она закрыла глаза на секунду.

Вдох. Выдох.

— Да, — сказала она тихо. — Он мой муж. И...да. Он твой крестный.

Слова прозвучали почти шёпотом, но ударили как заклинание.

Гарри застыл. Будто воздух выбили из лёгких.

— Вы... серьёзно? — прошептал он.

— Я могу объяснить...

— Объяснить ЧТО?! — взорвался он. — Что вы замужем за человеком, которого считают убийцей?! За предателем?!

Она вздрогнула.

— Он не убийца, — быстро сказала она. — Гарри, всё не так, как тебе рассказали...

— Все так говорят! — голос треснул. — Все говорят, что он серийный убийца. Он убил тринадцать человек разом!

— Ты узнал это... неправильно. Не вовремя.

— А как я должен был узнать?! — он почти задыхался. — Случайно найти колдографию? Узнать, что мой крестный – это ваш муж, Сириус Блэк, о котором никто не говорит?!

Она сделала шаг к нему.

— Гарри, послушай. Есть вещи, которые нельзя просто вывалить в коридоре. Это опасно. Для тебя тоже.

— Опасно? — горько усмехнулся он. — Или неудобно?

Она замолчала.

Пауза затянулась – и в ней он увидел подтверждение своим страхам.

— Конечно, — тихо сказал он. — Вы скрывали это. Все скрывали.

— Я защищала тебя, — ответила она, и голос прозвучал устало. — Не от правды. От времени. Ты должен был узнать...иначе.

— Позже? — усмехнулся он. — Когда уже всё равно?

Она протянула руку. Он отступил.

— Не надо.

Это прозвучало хуже крика.

Он смотрел на неё так, будто видел впервые – не союзника, не взрослого, которому можно доверять, а часть огромной лжи.

— Вы все врёте, — сказал он тихо.

— Я не вру тебе, — ответила она. — Я просто не могу рассказать всё сейчас. Не здесь.

— Тогда не надо вообще, — отрезал он. — Не хочу однажды узнать, что вы ещё и Пожирательница смерти, прислуживающая Волан-де-морту, по совместительству с преподаванием.

Слова были брошены наугад – грубо, по-детски жестоко, – но попали точно в грудь.

Она даже не успела ответить. Он развернулся и быстрым шагом направился в другую сторону.

— Гарри! — позвала она, делая шаг следом.

— Вам не стоит идти за ним.

Голос прозвучал тихо, но резко, как нож по стеклу.

Она обернулась.

Позади стоял Снегг. Руки сцеплены за спиной, подбородок приподнят – привычная поза человека, который уже решил, кто прав, а кто нет.

— Я его крестная, — нахмурилась Дженнифер. — Я должна.

— Да, — холодно отозвался он. — И жена убийцы и предателя его родителей.

Воздух стал тяжёлым.

Она застыла, словно врезалась в невидимую стену. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга – старые счёты, недоверие, усталость от одних и тех же обвинений висели между ними плотным слоем.

В груди медленно поднималась злость – не яркая, не взрывная, а вязкая и спокойная.

Она усмехнулась.

— Верно, — сказала она. — Как я могла забыть?

И пошла прямо на него. Он не отступил.

На мгновение они оказались почти вплотную – слишком близко для вежливости, достаточно близко, чтобы она увидела напряжение в его челюсти.

— Если вы закончили разбрасываться ярлыками, — добавила она ровно, — я пойду к ребёнку, который только что узнал, что мир сложнее, чем ему рассказывали.

— Вы только усугубите ситуацию, — отрезал он. — Поттер сейчас не в состоянии слушать.

— Тогда я буду говорить, — спокойно ответила она. — А он – злиться. Это называется взрослением.

Его взгляд стал жёстче.

— Вы уверены, что это не попытка оправдаться? — его голос был ровным, почти ленивым. — Я говорил Дамблдору, что вы такая же, как и свой убийца-муж. Неудивительно, что вы всё ещё пытаетесь доказать миру, что он не тот, кем является.

Слова ударили резко – не громко, но точно. Как по нерву.

Дженнифер замерла. На секунду – всего на секунду – в её взгляде вспыхнула ярость.

— Клянусь Мерлином, Северус... — процедила она.

Рука уже тянулась к палочке быстрее, чем мысль успела догнать движение. Дерево легло в ладонь привычно, почти успокаивающе.

— Моё терпение на исходе.

Снегг не дрогнул. Его губы едва заметно изогнулись – не улыбка, скорее холодное удовлетворение.

— Ну конечно, — сказал он мягко. — Убьёте меня так же, как и ваш муж убил тринадцать невинных людей, не считая Лили и Джеймса Поттера?

Это было сказано почти буднично. И именно поэтому звучало хуже крика.

Что-то внутри неё рванулось вперёд – горячее, резкое, готовое действовать. Пальцы крепче сжали палочку.

Сейчас.

Она видела это слишком ясно: вспышку заклинания, шум, свидетелей...конец.

Вдох. Выдох. Её плечи медленно опустились.

Палочка исчезла обратно в карман – движение аккуратное, контролируемое. Слишком контролируемое.

— Провоцируя меня, — сказала она спокойно, хотя голос был натянут, как струна, — ты добиваешься, чтобы кто-то это увидел и Дамблдор убрал меня.

Она улыбнулась. Улыбка вышла безупречной – вежливой, почти дружелюбной. Только глаза оставались холодными.

— Но этого не случится, Северус.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.

Он ожидал вспышки. Скандала. Ошибки. Она ничего ему не дала.

— Разочаровывающе, — наконец произнёс он.

— Для тебя – возможно, — ответила она. — Для меня – полезно.

Она сделала шаг ближе. Не угрожающе – уверенно.

— Ты хочешь, чтобы я сорвалась. Чтобы подтвердила твою картину мира. Удобную. Простую. Чёрно-белую.

Пауза.

— Но мир сложнее, чем твои обиды.

Его взгляд потемнел.

— Осторожнее, — холодно сказал он.

— Я всегда осторожна, — отозвалась она. — Именно поэтому ты сейчас стоишь передо мной живой и крайне раздражённый.

Её голос стал мягче. Почти дружелюбным.

— И знаешь...это куда более жестоко.

Она отступила на шаг, возвращая между ними дистанцию.

— Хорошего дня, профессор.

И, не давая ему времени на очередной выпад, она прошла мимо. На этот раз он не остановил её.

Коридор встретил прохладой и полумраком. Дженни ускорила шаг – сердце всё ещё колотилось, мысли путались.

Он узнал. И возненавидел.

Хуже – он почувствовал себя преданным. Это было самым опасным.

Она дошла до развилки и остановилась, прислушиваясь. Где-то впереди хлопнула дверь – резко, зло.

Общая гостиная Гриффиндора.

Она прикрыла глаза на секунду.

Дай ему время.

Слова Снегга звучали раздражающе...но не были лишены смысла.

Если она ворвётся сейчас – получит только ещё одну вспышку ярости. Медленно выдохнув, она прислонилась к холодной стене.

— Чёрт... — тихо прошептала Дженни.

Планов больше не было. Только ожидание. И понимание: разговор ещё впереди – и он будет гораздо тяжелее.

***

Всю ночь сон к ней так и не пришёл.

Дженнифер лежала на спине, глядя в темноту, и снова и снова прокручивала разговор с Гарри. Слова, выражение его лица, та колдография – молодые они с Сириусом, смеющиеся, слишком живые для прошлого, которое должно было быть похоронено.

Это не могло быть случайностью.

Её отец уничтожил следы. Старые письма, колдографии, любые упоминания – всё исчезло много лет назад. Он был фанатично аккуратен в таких вещах. Если фотография всплыла – её кто-то достал намеренно.

Мысли цеплялись одна за другую и разваливались.

Снегг? Нет. Слишком прямолинейно. Он бы ударил этим раньше – в лицо, публично, ядовито. Не стал бы играть в тайные посылки подростку.

К утру усталость притупила панику, и на её место пришла холодная ясность.

Кто знал?

Ответ всплыл почти лениво – и от этого стало неприятно спокойно.

Джон.

Она резко села на кровати.

Это была не уверенность. Пока только ощущение...неправильности. Но воспоминание о разговоре недельной давности – его улыбка, настойчивость, обида, когда она отказала – теперь звучало иначе.

Утро в замке было серым и тихим. Коридоры пахли холодным камнем и пергаментом. Дженни шла быстро, но не бежала. Снаружи она выглядела обычной – собранной, даже немного сонной.

Внутри всё было натянуто.

Она спустилась в библиотеку.

Высокие окна пропускали бледный свет, пылинки лениво кружили в воздухе. В глубине зала, за длинным столом, сидел он – аккуратно разложенные книги, перо в руке, выражение лица слишком спокойное.

Как будто ничего не произошло. Она остановилась на секунду, наблюдая.

Затем подошла.

— Рано ты сегодня, — сказала она негромко.

Он поднял голову.

— А ты нет? — улыбнулся он. — Не спится?

— Бывает, — пожала плечами Дженни и опустилась на стул напротив.

Она позволила тишине растянуться. Пусть нервничает первый. Он перелистнул страницу. Слишком быстро.

— Всё в порядке? — спросил он, не глядя на неё.

— Да, — легко ответила она. — Просто... странное утро.

Пауза.

— Представь, — продолжила она будто между прочим, — Гарри вчера получил старую колдографию. Очень старую. Ту, которой вообще не должно существовать.

Перо в его руке остановилось. Всего на долю секунды. Но она увидела. Он кашлянул.

— Правда? — сказал он слишком ровно. — Забавно...где он мог её найти?

— Вот и я думаю, — мягко ответила Дженни. — Её ведь кто-то отправил.

Тишина. Он поднял взгляд. И улыбнулся.

— Ну... — начал он, — если честно, старые вещи иногда всплывают. Особенно если...знаешь...кто-то не любит секреты.

Слова прозвучали небрежно. Слишком небрежно. Её сердце неприятно сжалось.

— Не любит секреты? — повторила она.

— Ну да, — пожал плечами Джон. — Людям стоит знать правду. Даже если она...неудобная.

И вот тут всё встало на место. Тон. Самодовольство. Маленькое удовольствие от собственных слов. Она смотрела на него молча. Он выдержал взгляд – секунду... две...

И потом добавил:

— К тому же, если кто-то отвергает хорошее отношение... — он слегка усмехнулся, — иногда полезно напомнить, что у всех есть прошлое.

Тишина ударила тяжелее крика. В груди стало холодно.

— Ты отправил её, — сказала она.

Это был не вопрос. Он медленно откинулся на спинку стула.

— Я бы сказал...поспособствовал, — ответил он. — Ничего личного.

Ничего личного.

Её пальцы сжались на столе. В голове вспыхнуло воспоминание: Гарри – злой, растерянный, преданный. И всё из-за...уязвлённого самолюбия.

Она встала. Движение вышло плавным, почти спокойным.

— Ты втянул ребёнка в свою обиду, — сказала она.

— Он уже не ребёнок, — усмехнулся Джон. — И вообще...правда рано или поздно всплывает.

Она наклонилась ближе. Её голос стал тихим – ледяным.

— Ты понятия не имеешь, во что вмешался.

На секунду его уверенность дрогнула. Совсем чуть-чуть. Она выпрямилась.

— Это было твоё единственное предупреждение, — сказала Дженни. — Ещё раз – и последствия тебе не понравятся. Притронься к тому, что мне дорого и ты узнаешь.

Она развернулась и пошла к выходу, стараясь держать шаг ровным. Мысли всё ещё кипели после разговора – злость, тревога, усталость сплетались в тугой узел где-то под рёбрами. Ей нужно было время. Тишина. План.

Она почти дошла до поворота к Большому залу, когда услышала быстрые шаги.

— Мама, стой!

Голос был напряжённый. Не капризный, не раздражённый – встревоженный.

Дженни остановилась. Обернулась. Фрейя выглядела так, будто бежала: щёки разгорячённые, дыхание неровное, пальцы судорожно теребят край рукава.

— Мне нужно с тобой поговорить.

— Милая, я очень спешу, мне нужно найти...

— Мама!

Это прозвучало резко. Почти отчаянно. Дженни замолчала.

Коридор вокруг них жил своей обычной утренней жизнью – ученики проходили мимо, кто-то смеялся, где-то хлопнула дверь. Но для неё звук словно отступил на задний план.

Она внимательно посмотрела на дочь.

— Я тебя слушаю.

Фрейя сглотнула.

— Что происходит? — слова вылетели быстрее, чем она, похоже, планировала. — Я...я признаюсь, подслушала. Гарри вчера злился. Он...он рушил всё вокруг. Говорил, что ты лгунья. Что ты покрываешь преступника...

Она запнулась. Челюсть сжалась.

— Что случилось?

Дженни почувствовала, как внутри что-то тяжело оседает. Не страх – неизбежность.

— Это...

— Прежде чем ты начнёшь отмахиваться от меня, — быстро перебила Фрейя, — я читала твои дневники.

Слова повисли между ними.

— Я знаю, что так делать нельзя, — торопливо продолжила Фрейя. — Это личное. Но...я знаю, кто мой отец.

Тишина ударила громче любого крика. Дженни медленно выдохнула.

Она смотрела на дочь – на знакомую линию подбородка, на упрямый взгляд, на тревогу, скрытую за решимостью. В этот момент Фрейя казалась старше своих лет. И одновременно – пугающе уязвимой.

— Здесь не место для этого разговора, — тихо сказала Дженни.

Фрейя напряглась.

— Ты опять уходишь от темы?

— Нет, — мягко, но твёрдо ответила она. — Я расскажу. Всё. Но не посреди коридора.

На лице дочери мелькнуло недоверие...затем осторожная надежда.

— Правда?

— Правда.

Дженни взяла её за руку. Ладонь была холодной.

Они пошли быстро. Каблуки Дженни отстукивали по камню, Фрейя старалась не отставать. Коридоры казались длиннее обычного – каждый шаг приближал момент, который она откладывала годами.

Она знает.

Мысль не пугала. Пугало другое – как это знание изменит их.

Кабинет встретил их привычной тишиной. Дженни закрыла дверь, повернула замок и взмахом палочки наложила заглушающие чары. Воздух стал плотнее, будто стены сами согласились хранить тайну.

— Садись, — сказала она мягче.

Фрейя не села. Стояла, скрестив руки, будто боялась, что если расслабится – разговор исчезнет.

— Скажи мне сразу, — тихо потребовала она. — Это правда?

Дженни посмотрела на неё долго. А потом кивнула.

— Да.

Слово прозвучало просто. Без оправданий. Без драматизма. Фрейя выдохнула – резко, как после удара.

— Значит...всё, что я читала...

— Было правдой.

Девочка отвернулась. Прошла пару шагов. Провела рукой по волосам.

— Почему ты мне не сказала?

В голосе не было крика. Только дрожь.

— Потому что мир верит, что твой отец – чудовище, — спокойно ответила Дженни. — И я хотела, чтобы ты росла...без этого груза.

Фрейя резко повернулась.

— Но это же мой груз!

— Да, — согласилась Дженни. — И я боялась.

Это признание повисло тяжело.

— Боялась, что ты увидишь его таким, каким его видят все остальные. Боялась, что тебе придётся защищаться. Объяснять. Сомневаться.

Она медленно подошла ближе.

— Я хотела дать тебе детство без войны.

Фрейя смотрела на неё, и в её глазах боролись злость и понимание.

— А Гарри? — тихо спросила она. — Он...теперь думает...

— Что я покрываю убийцу, — закончила Дженни. — Может быть это и так. Я не уверена. Иногда мне кажется, что всё это время я жила с Сириусом, но как будто бы мы постоянно молчали. Я не верю в его содеянния.

— А ты расскажешь Гарри?

— Если он вообще захочет говорить со мной.

Фрейя сжала губы.

— Мне страшно, — призналась она едва слышно.

Дженни почувствовала, как сердце болезненно сжимается.

— Мне тоже, — сказала она честно.

Это, похоже, стало последней каплей. Фрейя шагнула вперёд и крепко обняла её. Дженни обняла в ответ, прижимая дочь к себе.

— Я не жалею ни об одном решении, — тихо сказала она. — Ни о тебе. Ни о нём. Ни о нашей жизни.

Фрейя уткнулась ей в плечо.

— Я просто хочу знать правду, мама. В последнее время, меня так же мучают кошмары. Головная боль. Как у тёти Маргарет. Это всё связано?

Дженнифер замерла и подняла голову.

— Сколько это уже происходит? — пыталась спокойно спросить женщина, но на последнем слове пискнула.

— С начала лета. Сначала это были незначительные ощущения, но вскоре они стали перерастать в боль, которую сложно терпеть.

— О, Фрейя... — Дженни задрожала. — Тебе так много нужно узнать. Пойдем в мою комнату. Я расскажу тебе всё от начала и до конца. Честно.

***

21 января, 1978 год.Дженнифер — 17, Сириус — 18.

Вечер тянулся медленно, будто время специально решило испытать её терпение. В комнате было тепло, но Дженни всё равно чувствовала холод – тот самый, внутренний, липкий, который появляется, когда страх и надежда дерутся за место в груди.

Она сидела на краю кровати, сгорбившись, пальцы судорожно переплетены. Маргарет держала её за руку – крепко, спокойно, будто передавала устойчивость через прикосновение.

— Может...всё не так уж и плохо? — прошептала Дженни, и голос прозвучал осторожно, почти виновато.

Через секунду она закрыла лицо руками.

— О чем я вообще говорю...мне семнадцать. Семнадцать, — слова стали быстрее. — Как я могу быть матерью?

Тишина повисла тяжёлая. Не неловкая – выжидающая. Лили, до этого нервно мерившая шагами комнату, остановилась. Развернулась. Подошла и села рядом так, чтобы их плечи соприкоснулись.

— Джен, дыши, — мягко сказала она. — Просто... дыши.

Дженни попыталась. Воздух заходил рывками.

— Ты уверена, что не хочешь... прервать? — осторожно добавила Лили.

Слова прозвучали аккуратно, но всё равно ударили. Дженни медленно опустила руки. Её глаза блестели.

— Я...не знаю, — выдохнула она. — Когда думаю об этом...внутри всё сжимается. Как будто я делаю что-то неправильное. Я не хочу...убивать его.

Последнее слово сорвалось шёпотом.

— Мне стоило думать раньше, — продолжила она, голос дрогнул. — Мы...просто...увлеклись. Я даже не заметила, как всё зашло так далеко.

Маргарет слегка сжала её пальцы.

— Слушай, — спокойно сказала она. — Если ты решишь оставить ребёнка – это не катастрофа. Да, сложно. Да, страшно. Но не конец света.

Она говорила ровно, без лишней жалости – как всегда, когда старалась удержать ситуацию в логике.

— Люди рожают и в более раннем возрасте. Это рискованно, иногда безрассудно...но возможно. Главное – поддержка и здравый подход.

Лили кивнула.

— Ты не одна, Джен. Что бы ты ни решила – мы будем рядом. Но решение должно быть твоим. Не из страха. Не из давления.

Дженни посмотрела на них – благодарность и паника в её взгляде сцепились так крепко, что трудно было понять, чего больше. Она уже открыла рот, чтобы ответить, когда тишину прорезали голоса снаружи.

— Не удерживайте меня, — раздражённо, почти резко говорил Сириус. — Она с утра сама не своя, и вы хотите, чтобы я просто...расслабился?

Шаги. Быстрые. Решительные. Дверь распахнулась.

Он ворвался в комнату – растрёпанный, напряжённый, взгляд мечется, пока не находит её. Всё остальное исчезло. Он пересёк комнату за пару секунд и опустился перед ней на колени.

— Джен... — его голос мгновенно смягчился. — С тобой всё в порядке?

Его пальцы коснулись её лба, потом щеки. Он нахмурился, заметив следы слёз.

— Ты плакала. Что случилось?

Она не успела вдохнуть, как он уже держал её руки – крепко, но осторожно, словно боялся, что она исчезнет.

— Пожалуйста, скажи мне, — тихо, напряжённо. — Мы же договорились, без секретов. Если я что-то сделал не так – я исправлю. Только...не закрывайся от меня, прошу.

Его взгляд был упрямым и уязвимым одновременно – редкое сочетание, от которого у неё болезненно сжалось сердце.

— О, Сириус... — голос сорвался. — Ты ни в чём не виноват, это...

Она замялась. Сомнение мелькнуло в глазах. Римус и Джеймс стояли у двери – настороженные, молчаливые.

Дженни сглотнула. Мир сузился до его рук, его взгляда.

— Я... беременна, — прошептала она.

Слова упали между ними – тяжёлые, необратимые.

Тишина.

Сириус моргнул. Один раз. Второй. Его руки ослабли, пальцы медленно разжались. Он выпрямился, будто тело действовало раньше мысли. Лицо стало пустым – не холодным, не злым...просто ошеломлённым.

Он сделал шаг назад. Потом ещё один. И вышел. Дверь закрылась тихо. Слишком тихо. Сердце Дженни провалилось куда-то вниз. Грудь сжалась так резко, что стало трудно дышать.

Вот и всё.

Слёзы подступили мгновенно.

— Он... — её голос дрогнул. — Он ушёл...

Маргарет уже была рядом, но Дженни почти не чувствовала прикосновения. В ушах шумело.

Лили и Джеймс переглянулись – молчаливый спор вспыхнул между ними быстрее слов. Джеймс уже делал шаг к двери, когда Дженни резко качнула головой.

— Нет.

Он замер.

— Джен... — осторожно начал он.

— Нет, — повторила она, глотая воздух. — Конечно...а чего я ожидала? Это не то, чего хотят нормальные люди в восемнадцать лет!

Слова звучали жёстко – слишком жёстко даже для неё самой. В груди что-то болезненно сжалось.

— Джен, я пойду и верну его... — снова попытался Джеймс.

— Не надо. — Она заставила себя выпрямиться. — Если он...я не виню его, понимаете? Если он хочет уйти – пусть уходит.

Сердце кричало обратное. Но голос звучал ровно. Почти холодно.

Комната наполнилась тяжёлой тишиной. Никто не знал, какие слова здесь вообще уместны. Римус неловко переминался с ноги на ногу, Лили прикусила губу, Маргарет сильнее сжала плечо Дженни – единственный якорь в этом хаосе.

Минуты тянулись густо и вязко. И вдруг – шаги. Быстрые. Решительные.

Дверь распахнулась.

Сириус стоял на пороге – запыхавшийся, волосы растрёпаны ветром, будто он действительно бежал через ползамка. Глаза – яркие, напряжённые, но ясные.

Он увидел её. И всё остальное перестало существовать.

Два быстрых шага – и он уже вновь рядом.

— Я идиот, — выдохнул он.

Дженни моргнула и поднялась, будто тело само приняло решение стоять напротив него.

— Я вышел...потому что если бы остался – сказал бы какую-нибудь чушь, — голос дрожал от пережитого напряжения. — Мне нужно было...подумать. Хоть секунду.

Она сглотнула.

— И что ты надумал?

Он вдохнул глубже, будто собираясь нырнуть.

— Ты беременна, — повторил он, медленно, пробуя каждое слово. — И у нас будет ребёнок. Я знаю, что ты напугана. И поверь – я напуган не меньше. Я понятия не имею, как быть отцом. Но я точно знаю одно.

Его руки снова нашли её – тёплые, крепкие.

— Я никуда не уйду.

Слёзы потекли по её щекам.

— Ты...не жалеешь? — прошептала она.

Он нахмурился, будто вопрос был абсурдным.

— Жалею? — он качнул головой. — Мне страшно. Очень. Но...это наш ребёнок. И если ты решишь оставить его – я с тобой. Если решишь иначе – я тоже с тобой...

Он замолчал – и внезапно опустился перед ней на одно колено. В комнате кто-то тихо вдохнул.

Сириус раскрыл ладонь.

На его пальцах лежало тонкое серебряное кольцо – простое, аккуратное, с маленьким изумрудом, который ловил свет и будто светился изнутри.

— Я увидел его на ярмарке, — продолжил он с нервной полуулыбкой. — И подумал, что будет забавно сделать тебе предложение лет через пять. Когда мы станем приличными взрослыми людьми.

Он поднял взгляд.

Волнение больше не скрывалось – оно читалось в каждой линии его лица.

— Но, кажется, жизнь решила ускорить события.

Пауза.

— Дженнифер Гвинет Крауч...ты выйдешь за меня замуж? Я клянусь быть добрым, любящим отцом, верным мужем и немного клоуном – но это мои базовые настройки. Если ты согласна...

— Конечно, я согласна выйти за тебя, придурок!

Ответ вырвался раньше, чем она успела вдохнуть.

Сириус моргнул – а потом рассмеялся от облегчения. Настояще. Громко. Он вскочил на ноги, и она сама шагнула вперёд. Их объятие было неровным, немного хаотичным – как они сами.

Он дрожащими пальцами надел кольцо ей на руку.

— Вот и всё, — выдохнул он. — Теперь официально.

— Ты сумасшедший, — пробормотала она ему в плечо.

— Только твой, — ответил он.

Позади раздался взрыв эмоций.

— Наконец-то! — выдохнула Лили.

— Я думала... — голос Дженни дрожал. — Что ты ушёл.

— Я вышел на пять минут, чтобы найти кольцо, — буркнул он. — Самые идиотские пять минут в моей жизни.

Слабый смех прорвался сквозь слёзы. Сириус отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза.

— Мы разберёмся, — сказал он тихо, но твёрдо. — Со всем. Вместе.

Джеймс шумно втянул воздух и хлопнул Сириуса по спине так, что тот едва не качнулся вперёд.

— Ты хоть представляешь, сколько седых волос мне добавил за эти пять минут?! — возмутился он. — Я надеюсь, что стану крестным отцом.

Сириус даже не обернулся.

— Отвали, придурок, — закатил глаза он, всё ещё удерживая Дженни так, будто она могла раствориться. — Ад похолодеет, прежде чем я доверю тебе своего ребёнка. Вон, от Лунатика и то толку больше.

Римус поднял бровь.

— Спасибо...кажется?

— Это был комплимент, — кивнул Сириус. — Редкий случай, запомни дату.

— Записать в календарь? — сухо уточнил Римус.

— Вырезать на камне, — добавил Джеймс. — Чтобы потомки знали: Сириус Блэк признал чью-то полезность.

— Единственный полезный человек здесь – это я, — заявил Сириус. — Я сделал ребёнка.

— О, Мерлин... — простонала Лили, закрывая лицо ладонью. — Можно было без этого?

— Он в шоке, — спокойно заметил Римус. — Это защитная реакция.

— Это называется "он идиот", — поправила Маргарет.

Сириус наконец повернул голову.

— Вы вообще-то обсуждаете меня при мне.

— Именно, — кивнул Джеймс. — Демократия.

Напряжение в комнате окончательно треснуло и рассыпалось. Смех стал громче, свободнее – не истеричный, а живой. Даже Дженни почувствовала, как её плечи постепенно расслабляются.

Она выдохнула.

И только сейчас заметила, что всё ещё держится за рубашку Сириуса.

Он тоже это понял.

— Не отпущу, — сказал он ей. — Даже не рассчитывай.

— Я и не собиралась, — пробормотала она. — Придется всю жизнь терпеть тебя.

Лили подошла ближе. Её взгляд был мягким, но внимательным – не жалость, не паника. Поддержка.

— Ты как? — спросила она.

Дженни задумалась на секунду.

— Всё ещё в ужасе... — честно ответила она. — Но уже не одна.

Лили кивнула. Джеймс тем временем снова встрял:

— Так, ладно. Если я не крестный, я хотя бы официальный наставник по плохим решениям.

— Ты уже провалил экзамен, — отрезал Сириус.

— Эй!

— Тихо, — вмешался Римус. — Вы пугаете будущую мать.

— Я пугаю? — возмутился Джеймс. — Это он тут рассказывал о...

— Замолчи, — одновременно сказали Лили и Маргарет.

Джеймс поднял руки:

— Всё, всё. Я понял. Меня здесь угнетают.

— Тебя здесь терпят, — уточнил Римус.

Сириус фыркнул.

— Вернёмся к теме, — вмешалась Маргарет, скрестив руки. — Нам нужно подумать, как...ну...сделать так, чтобы никто ничего не понял раньше времени.

— Правильно. Паника – враг номер один в нашем случае, — закивал Сириус. — Мы действуем спокойно.

— Ты только что сделал предложение на колене посреди общей комнаты, — напомнил Римус.

— Не в этом суть.

— Маргарет права, — сказала Дженни, выпрямляясь. — Я не хочу, чтобы кто-то знал раньше времени. Максимум – преподаватели и родители. И только вы вшестером. — Она обвела их взглядом, задержавшись на каждом. — Не говорите Питеру, Мэри, Марлин...никому. Я просто...не хочу, ладно?

Никто не спорил.

— Конечно, это не наш секрет, чтобы мы делились им, Джен, — спокойно сказала Лили. — Но...что насчёт квиддича?

Вопрос повис в воздухе тяжелее остальных. Дженни отвела взгляд. Пальцы автоматически сжались в кулак – старая привычка, когда она не хотела показывать эмоции.

— Мне придётся оставить его, — сказала она наконец. — Меня уже тошнит, и дальше будет только хуже. Даже если всё пойдёт нормально...я не смогу летать по полю с животом. Это просто опасно.

Слова звучали сухо, но все понимали, чего ей стоило произнести их вслух. Джеймс медленно кивнул.

— Тебе нужно будет выбрать нового капитана.

Он не пытался шутить. Для него квиддич был почти религией – и он знал цену таким решениям. Он понимал, что для Дженнифер это было тоже важным.

— Я поговорю с командой, — сказала Дженни. — Без подробностей. Скажу, что по состоянию здоровья ухожу. Они переживут.

— А преподаватели? — уточнил Римус. — Тебе понадобится официальное разрешение.

— Пойду к директору и к мадам Помфри, — ответила она. — Пусть оформят всё как положено. Чем меньше слухов – тем лучше.

— И домашнее обучение, — добавила Маргарет. — На поздних сроках тебе точно будет тяжело. И сейчас тоже. Токсикоз, боли в пояснице и тому подобное.

— Значит, будем заниматься вместе, — сказала Лили. — Я тебе всё перепишу, объясню, что пропустишь.

— Я тоже помогу, — кивнул Римус. — С теорией проблем не будет.

— А я... — начал Джеймс.

— Ты будешь моральной поддержкой, — перебил Сириус.

— Отлично. Это моя сильная сторона.

— Нет, — хором ответили остальные.

Короткий смешок снял напряжение, но разговор быстро вернулся к делу.

— Самое главное – тишина, — сказал Сириус уже серьёзно. — Никаких намёков, разговоров в коридорах и случайных утечек.

— Мы не идиоты, — спокойно заметил Поттер.

— Иногда спорно, — пробормотал Римус.

— Я слышал.

— На то и расчёт.

Дженни выдохнула. Комната больше не казалась давящей. План – пусть и грубый, но уже существовал. Это давало опору.

— Хорошо, — сказала она. — Тогда действуем так. Завтра я поговорю с директором. Потом с командой. Чем быстрее – тем лучше.

— Мы будем рядом, — сказал Римус.

— Даже если ты попросишь нас уйти, — добавила Лили.

— Особенно тогда, — кивнул Джеймс.

Сириус ничего не сказал – просто слегка коснулся её плеча. Жест короткий, почти незаметный, но намеренно уверенный.

Разговор начал распадаться на мелкие детали – расписания, занятия, предлоги для отсутствий. Всё звучало почти буднично. Будто речь шла не о переломном моменте, а о сложной, но решаемой задаче.

Через несколько минут стало ясно – на сегодня всё.

— Нам пора, — сказал Римус, взглянув на часы. — Пока нас не начали искать.

— И пока никто не решил, что здесь собрание тайного клуба, — добавил Джеймс.

Без лишних слов они вышли из комнаты, а затем и из гостиной. Разошлись уже в коридоре – быстро, по-деловому, будто это был обычный вечер, а не переломный момент их жизни.

Сириус всё это время держал Дженни за талию. Её всё ещё подташнивало, в висках неприятно стучало, и мир временами плыл перед глазами.

— Я забыла предупредить профессора Слизнорта, — поджала губы она.

— Я скажу ему, не беспокойся. И про тебя тоже, Сириус, могу сказать, — кивнула Лили, уже отходя в сторону.

— Спасибо, — коротко ответил он.

Они разошлись. Шаги друзей постепенно стихли.

Спуск в подземелья был тихим. Каменные стены отражали каждый звук, но сейчас ни один из них не хотел говорить. Дженни шла медленно, сосредоточенно, будто каждое движение требовало усилия. Сириус подстраивался под её шаг.

В комнате было прохладно и темно. Дженни прошла внутрь и, не раздеваясь, опустилась на кровать. Сил спорить с усталостью не осталось.

Сириус лёг рядом, осторожно притянув её к себе.

Некоторое время они просто лежали молча. Он гладил её волосы – ровными, спокойными движениями.

— Мне жаль, чем тебе приходится жертвовать ради этого, Джен, — сказал он, касаясь губами её макушки. — Ты не заслуживаешь этого.

Она чуть повернула голову, но глаза не открыла.

— Я буду учиться мириться с этим, — ответила она. — К тому же...Хогвартс вместе с вами закончить я не смогу, но...хотя бы проведу несколько последних месяцев рядом.

Грустная, но спокойная улыбка коснулась её губ.

— Сириус?

— Да?

— Я люблю тебя. Больше, чем вчера. До бесконечности и обратно.

— Я тоже люблю тебя больше, чем вчера. До бесконечности и обратно.