Глава 31

19 июня, 1977 год. Дженнифер — 17, Сириус — 17.

Последний экзаменационный день повис над замком сладкой, ленивой тяжестью. Воздух был тёплым, густым от запаха травы и цветущих кустов у озера. Даже ветер казался сонным – он едва шевелил листья, будто сам устал от учебного года.

На склоне неподалёку от замка, в привычном месте их компании, растянулись шестикурсники, официально свободные от экзаменационной лихорадки.

Сириус полулежал у дерева, вытянув ноги. Дженнифер устроилась у него на груди так естественно, будто это было её законное место. Его рука лениво лежала у неё на талии, пальцы иногда машинально вырисовывали узоры на ткани её формы.

Напротив сидел Римус – локти на коленях, пальцы сцеплены, взгляд задумчиво уставлен в траву. Он выглядел спокойным, но в плечах читалось напряжение человека, который слишком много думает.

Чуть в стороне Лили лежала головой на коленях Поттера, читая книгу. Джеймс, разумеется, был неспособен сидеть спокойно – он аккуратно вплетал ромашки в её волосы, иногда намеренно задевая щёку, просто чтобы вызвать реакцию.

Они начали встречаться в начале марта, на вечеринке без повода. Джеймс публично предложил ей встречаться, и к общему удивлению, Лили не только согласилась, но и первая поцеловала его при всех.

— Не сомневайся в ней, Рем, — сказала Эванс, даже не поднимая глаз от страницы. — Ты же знаешь, она всё сдаст.

Римус выдохнул.

— Я и не сомневаюсь... Просто она почти не спит. Последние недели – особенно.

Дженни слегка нахмурилась.

— Это опять кошмары?

Он кивнул.

— И бессонница. Иногда она вообще не ложится.

Лили закрыла книгу.

— Это объясняет её вид. Она выглядит так, будто воюет с подушкой каждую ночь и проигрывает.

— Эй, — возмутился Джеймс. — Нельзя так говорить о девушке, которая вот-вот выйдет после экзамена и услышит это.

— Она знает, — спокойно ответил Римус. — Просто не любит, когда из этого делают трагедию.

Дженни посмотрела на него – коротко, тепло. Он всегда умел говорить о сложных вещах так, будто это просто часть жизни.

— Значит, — заявил Джеймс, драматично подняв руку, — наша официальная миссия: сделать это лето лучшим в её жизни.

— Ты так говоришь, будто собираешься украсть её и увезти в Испанию, — пробормотала Дженни.

— Не давай ему идей, — лениво добавил Сириус.

— Сменим тему, — мягко сказал Римус. — Она бы не хотела, чтобы мы тут устраивали клуб заботливых мамаш.

Дженни благодарно ткнула его локтем.

Он так сильно любил Маргарет. И она любила его так же сильно в ответ. Когда они начали встречаться – это было всё, что им нужно. Они идеально дополняли друг друга, словно предназначенные судьбою.

Несколько секунд компания молчала, слушая стрекот насекомых и далёкие голоса у замка.

И тут Сириус заговорил:

— Ладно... расскажи мне про русского.

Дженни тяжело вздохнула.

— Ты опять?

— Я просто хочу понять, — невинно сказал он. — Его письма увеличились, или ты всегда получала их пачками и скрывала от нас?

— Не будь придурком и не ревнуй, — закатила она глаза.

— Я не ревную, — сказал он слишком быстро.

— Ты ревнуешь, — хором ответили Лили, Римус и Джеймс.

Сириус проигнорировал их.

Дженни перевернулась на бок, чтобы видеть его лицо.

— Николай – сложный человек. У него антисоциальное расстройство. Его мир – это семья, учеба, дуэли и... драки, если быть честной.

— Уже звучит подозрительно, — пробормотал Джеймс. — Из за чего это?

— В последний раз, когда я спрашивала – он разозлился очень сильно. И просил меня больше никогда не упоминать об этом. Я так и делаю, эта тема табу в нашей дружбе. Он полная противоположность своей сестры. Они близнецы, но ощущение, будто между ними лет десять разницы. Нина – солнечная. Он...буря в плаще.

— Романтично, — протянул Сириус.

— Он ненавидит романтику, — фыркнула Дженни. — И отношения. Так что расслабься. Я бы никогда не стала с ним встречаться.

— А кто следующий загадочный друг детства? — спросил Сириус.

— Всё. Николай, Нина и Дэниал. Конец списка. Ни один из них – не вариант.

— Значит, я победил конкуренцию, — удовлетворённо кивнул он.

— Ты даже не участвовал, — сухо ответила она.

— Победа от этого только слаще.

Лили рассмеялась.

— Он невозможен.

— Зато мой, — пожала плечами Дженни.

Сириус просиял.

В этот момент со стороны замка донёсся гул голосов – экзамен закончился.

Все головы синхронно повернулись.

Из дверей начали высыпать ученики – уставшие, оживлённые, спорящие. И среди них...

— Вон она! — Джеймс вскочил.

Маргарет спускалась по ступеням, прижимая пергамент к груди. Секунду она выглядела потерянной, потом заметила их.

Её лицо озарилось.

Она побежала.

Римус уже был на ногах. Они встретились на полпути – она буквально врезалась в него, и он подхватил её, смеясь.

— Всё! — выдохнула она. — Я свободна!

Компания взорвалась радостными криками.

Дженни вскочила и крепко обняла кузину.

— Я знала!

— Трансфигурация была кошмаром, — призналась Маргарет. — Но я справилась.

— Конечно справилась, — сказал Римус тихо.

Она посмотрела на него – и в этом взгляде было столько облегчения, что слова были не нужны.

Джеймс хлопнул в ладоши.

— Значит так. Официально объявляю: сегодня праздник.

— По какому поводу? — спросила Лили.

— По поводу того, что мы живы.

— Принимается, — кивнул Сириус. Им никогда не нужен был повод, чтобы устроить вечеринку.

Маргарет засмеялась – впервые за долгое время по-настоящему легко.

Солнце опускалось ниже, окрашивая замок золотом.

Экзамены остались позади.

А впереди было лето – бесконечное, тёплое, полное обещаний.

***

Как Джеймс и обещал, лето получилось шумным, безрассудным и удивительно тёплым – таким, каким оно бывает только в семнадцать, когда кажется, что весь мир открыт и ни у одной проблемы нет права существовать дольше пяти минут.

Как только они вернулись в Лондон, чемоданы были брошены у порога – буквально. Никто даже не удосужился разложить вещи. Уже через десять минут компания мчалась по улице, смеясь так громко, что прохожие оборачивались.

— Если мы разобьёмся, виноват Поттер! — крикнула Дженни, когда велосипед под ней опасно вильнул.

— Это цена приключений! — отозвался Джеймс, разгоняясь ещё быстрее.

— Ты хочешь нас убить! — возмутилась Лили, но смех выдал её с головой.

Летние дни сливались в один длинный праздник.

Однажды они отправились в парк аттракционов – тот самый, где всё казалось чуть сломанным, чуть громким и идеально подходящим для подростков.

После третьего подряд круга на американских горках Дженни держалась за живот.

— Я больше не могу, — простонала она. — Моё внутреннее «я» осталось там, на вершине.

— Ты просто слабая соплячка, — заявил Сириус, хотя сам выглядел не лучше.

— Слабая? — она ткнула его в плечо. — Ты держался за поручни так, будто от этого зависела твоя жизнь!

— Она и зависела!

Лили купила всем сахарную вату, и через пять минут они сидели на лавке – липкие, счастливые и спорящие о том, кто кричал громче.

— Это был Джеймс, — уверенно сказала Дженни.

— Ложь и клевета, — ответил он. — Я кричал мужественно.

— Ты визжал, — спокойно вставила Лили. — Клянусь, мои барабанные перепонки лопнули. В следующий раз, я не буду сидеть рядом с тобой.

Компания взорвалась смехом.

В другой день они пошли в парк просто...есть мороженое. Без плана. Без приключений.

Это, конечно, длилось ровно пять минут.

— Почему у тебя три шарика? — подозрительно спросил Сириус.

— Потому что могу, — ответила Дженни.

— Это несправедливо.

— Купи себе ещё.

— Я уже съел своё!

— Тогда страдай.

Они сидели в траве, обсуждая всё подряд – от школьных слухов до того, кто первым сорвётся и напишет сочинение о том, как провёл лето.

— Если я напишу правду, — сказал Джеймс, — меня отправят к школьному психологу. А он у нас вообще есть?

— Если ты напишешь правду, — заметила Лили, — тебя отправят в Азкабан.

— Это преувеличение...

— Немного.

Солнце грело плечи. Трава щекотала ладони. Время текло лениво.

Миссис Поттер быстро поняла, что это лето будет...громким.

Если раньше она принимала двоих перевозбуждённых подростков, теперь их было семеро – и каждый считал своим долгом участвовать во всём.

Кухня стала штабом.

— Кто оставил мороженое в шкафу?! — раздался её голос.

— Это эксперимент! — крикнул Джеймс.

— Эксперимент провалился!

Смех разносился по дому так часто, что стены будто привыкли к нему.

Дженнифер стала постоянным гостем в доме Сириуса так естественно, будто так было всегда. Сначала это были забытые шпильки на тумбочке. Потом – заколки в ванной. Потом – футболка, которая почему-то оказалась у него на стуле и так и не была убрана (кажется, потому что она украла у него футболку и ушла в ней домой, забыв свою).

— Это вторжение, — однажды заметил Сириус, разглядывая её вещи.

— Это экспансия, — невозмутимо поправила Дженни.

И правда – дом постепенно пропитывался её присутствием. Смех в коридоре. Запах её волос на подушке рядом. Тихие разговоры по ночам. Сириус поймал себя на мысли, что не помнит, как здесь было без неё – и, честно говоря, не хотел вспоминать.

Их отношения стали глубже, спокойнее и... увереннее. Если раньше всё сводилось к дерзким взглядам, украденным поцелуям и вечному соперничеству, теперь между ними появилось нечто другое – доверие и тихая близость, когда можно просто лежать рядом и чувствовать, как сердце другого бьётся в том же ритме.

Они перешли на новый этап. Дженнифер всегда думала, что Сириус был ненасытен в поцелуях, но это было до того, как они вместе провели ночь. Теперь он пользуется каждым удобным случаем, чтобы затащить её в свою постель. Хотя это и не всегда спальная комната, это может происходить везде.

Иногда они запирались в комнате не потому, что скрывались от друзей, а потому что мир снаружи становился слишком громким. Они разговаривали – обо всём и ни о чём, делились страхами, мечтами, глупостями. Дженни впервые ощущала, что рядом человек, которому можно открыть даже самые неловкие мысли.

И каждый раз, когда Сириус смотрел на неё так, будто она была самым важным явлением во Вселенной, внутри что-то мягко переворачивалось.

— Ты слишком много думаешь, — говорил он.

— А ты слишком мало.

— Поэтому мы идеальны.

И она не спорила.

Но большую часть времени они всё равно проводили всемером.

Однажды утром Римус предложил «спокойный день».

— Без хаоса, — уточнил он.

— Это звучит подозрительно, — сказала Маргарет.

Через час они уже бежали по набережной, потому что Джеймс решил устроить гонку.

— Это был план Римуса?! — кричала Дженни, задыхаясь от смеха.

— Я хотел прогулку! — возмутился он, но тоже смеялся.

Маргарет бежала рядом с ним – спокойнее остальных, но глаза светились. Иногда она ловила его взгляд, и между ними происходил тихий, понятный только им разговор.

Питер, отставший на десять метров, орал:

— Вы все меня бросили!

— Это естественный отбор! — ответил Сириус.

— Я вас ненавижу!

— Мы тебя тоже любим!

В другой день они сидели у реки – босые ноги в воде, солнце на плечах.

Маргарет читала вслух что-то драматичное, Римус поправлял её произношение, Питер спорил с Джеймсом о правилах выдуманной игры, а Лили пыталась сохранить хотя бы видимость порядка.

Сириус лежал на спине, Дженни устроилась рядом, плечом к плечу. Они молчали – не потому что нечего сказать, а потому что момент был идеальным.

— Я хочу, чтобы это лето длилось вечно, — тихо сказала она.

— Тогда придётся повторять его каждый год, — ответил он.

— Договорились.

***

30 августа, 1977 год.

— Честно говоря... — тихо произнесла Дженнифер, уткнувшись носом в его плечо. — Мне совсем не хочется возвращаться в школу.

— Я знаю, знаю, — продолжила она, лениво выводя ногтем круги на его груди. — Это Хогвартс, и туда всегда приятно возвращаться. Но если быть честной...я устала. Мысли о том, сколько экзаменов нас ждёт...у меня от них уже голова болит.

Сириус лежал на спине, одной рукой обнимая её за талию, другой медленно перебирая пряди её волос. Его прикосновения были спокойными, почти медитативными.

— Я тоже не в восторге от экзаменов, — признался он. — Но это ведь означает, что впереди последний год.

Он слегка повернул голову к ней.

— А значит, мы обязаны сделать его лучшим. Не "пережить", а прожить. С шумом. С катастрофами. С историями, за которые нас потом будут вспоминать.

Дженни тихо усмехнулась.

— Ты хочешь войти в историю как человек, которого выгоняли чаще всех?

— Именно. Амбиции должны быть масштабными.

Она приподняла голову, глядя на него в полумраке.

— А что будет потом? Когда мы выпустимся...я имею в виду.

Этот вопрос повис в воздухе тяжелее, чем она ожидала.

Сириус вздохнул, но без тревоги – скорее задумчиво.

— Ну... — протянул он. — Я всё ещё неприлично богат и, к твоему счастью, не идиот. Так что можем просто...исчезнуть.

— Исчезнуть?

— Путешествовать. Мир огромный. Слишком огромный, чтобы сидеть на месте. Мы можем увидеть всё – моря, города, страны...

Он ухмыльнулся.

— Даже поехать в Россию к этому ублюдку.

Дженни фыркнула.

— Он не ублюдок.

— Он пишет письма, провоцируя меня на международную дуэль. Это диагноз.

Она рассмеялась, вспоминая тот ответ.

— Николай просто хочет вывести тебя из себя. Он живёт ради конфликтов. Если бы можно было зарабатывать на драках – он был бы миллионером.

— Отлично. Тогда я приеду и разорю его бизнес.

Она покачала головой.

— Ты невозможен.

— Но любим.

— К сожалению.

Он драматично ахнул.

— Предательство.

Дженни развернулась к нему полностью, положив ладонь на его щеку. В темноте его глаза казались почти чёрными.

— Мне нравится, что ты пытаешься быть частью моей жизни. Даже если выражаешь это угрозами международного масштаба.

Она поцеловала его в подбородок – мягко, лениво.

— Что угодно, — пожал он плечами. — Не переживай о будущем. Ты никогда не соскучишься рядом со мной. Я гарантирую.

— Вот это меня и пугает.

— Ты сама выбрала хаос.

— Ты ворвался в мою жизнь.

— И останусь.

Её пальцы невольно сжались на простыне, закрывающая его обнаженное тело.

— Обещаешь?

Он не ответил сразу – только прижал её крепче, будто ответ был в самом жесте.

— Обещаю.

Тишина снова заполнила комнату. Но теперь она была спокойной.

Снаружи ветер пошевелил занавеску. Где-то вдалеке проехала машина. Мир жил своей жизнью – а они лежали в этом маленьком островке безопасности, на границе между детством и чем-то большим.

— Знаешь... — пробормотала Дженни сонно. — Даже если я устала...я всё равно рада вернуться.

— Потому что там я.

— Потому что там мы.

Он улыбнулся в темноту.

— Правильный ответ.

Её дыхание постепенно выровнялось. Пальцы ослабли. Сон накрыл её тихо, без предупреждения.

Сириус ещё какое-то время лежал, слушая её дыхание. Запоминая этот момент. Запоминая ощущение – будто мир наконец стоит на своём месте.

Последнее лето заканчивалось.

Последний год ждал впереди.

***

2 сентября, 1977 год. Пятница.

Дженни проснулась от того, что кто-то громко захлопнул дверь спальни.

— Тише! — простонала одна из девочек.

— Я опаздываю!

— На что?!

— Не знаю, но опаздываю!

Дженни уткнулась лицом в подушку и тяжело выдохнула. Первый учебный день. Замечательно.

Она перевернулась на спину, пару секунд просто лежала, собираясь с силами. В спальне уже началась утренняя суета – шуршание форм, хлопанье ящиков, приглушённые разговоры. Кто-то искал галстук, кто-то – вторую серёжку.

— Дженни, ты встаёшь? — спросила Кассандра, натягивая мантию.

— Через минуту, — пробормотала она.

Минут через пять она всё-таки села, растрёпанная и недовольная жизнью. Пол был холодным, воздух – ещё сонным. Она быстро оделась, кое-как расчесала волосы и, проверив сумку, направилась к выходу.

Сириус стоял у входа, прислонившись к стене, руки в карманах мантии, будто находился здесь уже давно. Он лениво наблюдал за проходящими учениками, но как только заметил её – его лицо ожило.

Улыбка. Та самая.

— Доброе утро, выпускница, — сказал он.

— Ты здесь давно? — прищурилась она.

— Минут... десять.

— Врёшь.

— Полчаса.

Она фыркнула и подошла ближе.

— Не мог дождаться?

— Не мог.

Она ткнула его плечом.

— Пошли есть. Если я не позавтракаю, я буду злой.

— Ты и так злая.

— Сегодня я буду злее.

В Большом зале было шумно. Первый учебный день всегда выглядел одинаково: кто-то радовался, кто-то жаловался, кто-то пытался вспомнить расписание.

Их компания заняла половину стола.

Лили уже ела и читала список предметов.

— Заклинания первым уроком, — сказала она.

— Отлично, — зевнул Джеймс. — Начнём год с того, чтобы махать палочками.

— Ты этим занимаешься каждый день, с тех пор, как тебе исполнилось семнадцать. — заметила Дженни.

— Это другое.

Римус спокойно пил чай. Маргарет сидела рядом, перебирая пергаменты.

— Ты готова? — тихо спросил он её.

— Нет, — честно ответила она. — Но выбора нет.

— Вот это настрой.

Питер сосредоточенно намазывал тост.

— Кто-нибудь видел масло?

— Ты его ешь, — сказала Лили.

— А. Точно.

Завтрак прошёл быстро – в разговорах, жалобах на расписание и ленивых шутках. Никто не хотел торопиться, но звонок ждать не собирался.

Коридоры были забиты учениками. Кто-то бежал, кто-то стоял посреди прохода, мешая всем жить.

Класс заклинаний встретил их привычным порядком. Несколько учеников уже сидели на местах.

Дженни и Сириус устроились за одной партой.

— Ты хоть что-нибудь повторяла за лето? — спросил он.

— Нет.

— Отлично. Я тоже.

— Мы обречены.

— Зато вместе.

Профессор Флитвик начал урок без лишних церемоний. Повторение базовых чар. Палочки вспыхивали, кто-то ошибался, кто-то тихо ругался.

— Не так, — прошептала Дженни, поправляя его хват. — Ты слишком резко.

— Я всё делаю резко.

— Это видно.

Он повторил – получилось лучше.

— Видишь?

— Не привыкай к похвале.

С другой стороны класса Джеймс что-то напутал, и его перо начало писать само по себе, выводя оскорбления.

— Поттер! — прозвучал строго голос профессора Флитвика, насколько это вообще могло быть возможным.

— Я ничего не делал!

— Именно это меня и пугает.

Лили прикрыла лицо рукой. Римус работал спокойно, Питер старался не отставать.

Урок прошёл без крупных катастроф – редкость.

Звонок ещё звенел где-то в ушах, когда класс разом ожил – заскрипели стулья, захлопали сумки, заговорили сразу все.

— Я выжил, — торжественно объявил Джеймс, поднимаясь.

— Это только первый урок, — сухо заметила Лили.

— Не рушь мою радость, женщина.

Он тут же притянул её к себе и поцеловал. Лили вспыхнула – по привычке – но уже через секунду отвечала так же уверенно. Несколько человек рядом одобрительно свистнули.

— Поттер! — пробормотала она, отстраняясь. — Мы вообще-то в классе.

— Именно поэтому это так драматично.

Дженни фыркнула, переглянувшись с Сириусом.

— Пошли, пока они не начали ставить спектакль, — сказала она.

Они выскользнули в коридор, где уже шумела привычная переменная толпа. Римус остался позади – он заметил Маргарет в другом конце коридора и мягко позвал её. Та выглядела сосредоточенной, но, увидев его, заметно расслабилась.

Дженни проверила расписание.

— Что ж... следующий урок у меня с пуффендуйцами. Травология, — вздохнула она. — Увидимся за обедом, я полагаю.

— Это обязательно? — простонал Сириус так, будто его отправляли на каторгу.

— Если бы мы учились на одном факультете, как эти кролики, — она кивнула в сторону всё ещё смеющихся Лили и Джеймса, — нам бы не пришлось расставаться. Честно говоря, я была расстроена, когда шляпа прокричала «Гриффиндор». Но выражение твоего лица это компенсировало.

— Ты буквально питаешься моими страданиями.

— Именно поэтому у тебя остаются только положительные эмоции. Забочусь о тебе.

— Чертовски убедительно.

Он притянул её к себе для короткого поцелуя – быстрый, привычный жест, будто отметка "до встречи".

— Обед, — сказал он.

— Обед, — подтвердила она.

И они разошлись в разные стороны потока.

Теплица встретила влажным воздухом и запахом земли. Ученики уже собирались вокруг столов. Пуффендуйцы бодро обсуждали что-то про прошлогодние растения, и Дженни почувствовала, как настроение слегка выравнивается – травология всегда действовала успокаивающе.

— Сегодня без драм, — предупредила профессор, раздавая инструменты.

— Мы постараемся, — хором ответили несколько человек.

Через пять минут кто-то всё-таки уронил горшок.

— Я сказала постараемся, — спокойно заметила преподавательница.

Работа шла размеренно: пересадка, зачарование почвы, тихие разговоры. Дженни работала автоматически – руки знали, что делать. Рядом Кассандра рассказывала историю о летних каникулах, и разговор тек сам собой.

Урок закончился быстрее, чем ожидалось.

— Неплохо для утра, — пробормотала Дженни, выходя в коридор.

Следующие часы пролетели в привычном школьном ритме: записи, замечания преподавателей, шёпот через парту, попытки не уснуть.

И вот наконец – обед.

Большой зал гудел голосами. Их компания уже собиралась у стола.

Сириус заметил её первым.

— Выжила? — спросил он.

— С трудом. Земля пыталась меня поглотить.

— Я знал, что растения против тебя.

Она села рядом, стащила с его тарелки кусок хлеба.

— Эй.

— Ты медлил.

Джеймс уже рассказывал историю о том, как Питер почти поджёг перо на истории магии.

— Это было случайно! — защищался Питер.

— Ты сказал "смотри, что умею", — напомнил Римус.

— Детали.

Маргарет тихо смеялась, слушая их.

Обед был шумным, живым, обычным – разговоры перескакивали с предметов на планы, с планов на глупости. Никто никуда не спешил.

Первый учебный день входил в привычный ритм.

***

Спустя две недели после начала учебы у Дженни появился новый ритуал – утренние пробежки. Не показные, не ради компании, а упрямые и системные. Она вставала, когда замок ещё спал, быстро собирала волосы, натягивала форму и выскальзывала в холодный коридор, где эхом отзывались её шаги.

Квиддич в этом году был для неё не просто спортом – это была цель. Кубок должен был быть их. Её. И она собиралась выжать из себя всё.

Первые несколько дней всё шло идеально.

Потом об этом узнал Сириус Блэк.

И идеальные пробежки превратились в фарс.

— Я поддерживаю тебя, — заявил он в первое утро, когда вынырнул из-за колонны так внезапно, что она чуть не врезалась в него.

Поддержка длилась ровно пять минут бега.

После чего он ловил её за руку, утаскивал под трибуны стадиона и целовал так, будто они не виделись месяц.

— Ты саботируешь тренировку, — задыхалась она. — Мою тренировку.

— Я повышаю моральный дух команды.

— Ты – катастрофа.

— Но любимая.

На третий день Дженни поняла: так дело не пойдёт.

Поэтому на четвёртый она встала на час раньше.

Замок был почти мёртвенно тих. Даже факелы горели лениво. Воздух кусал лёгкие холодом – идеальные условия. Она бежала круг за кругом, пока мышцы не начали приятно ныть, дыхание не стало глубоким и ровным, а мысли – кристально чистыми.

Никаких поцелуев. Никаких диверсий. Только она, стадион и цель.

Когда она наконец закончила, небо уже светлело. Дженни вытерла лоб рукавом, чувствуя приятную усталость и победное удовлетворение.

Вот так и должно быть.

Она возвращалась в замок быстрым шагом, уже предвкушая горячий душ, когда...

— Предательство.

Голос прозвучал так трагично, будто объявляли конец света.

Она остановилась.

Сириус стоял посреди коридора, скрестив руки на груди и глядя на неё с выражением глубочайшего личного оскорбления.

— Ты... — начал он. — Ты пробежала без меня.

— Доброе утро, — спокойно сказала она.

— Не меняй тему! — он шагнул ближе. — Это было наше время!

— Наше время длилось пять минут и двадцать поцелуев.

— Это называется баланс.

Она прошла мимо него. Он развернулся и пошёл следом.

— Я проснулся, — продолжал он драматическим шёпотом, — почувствовал пустоту...холод...отсутствие тебя...

— Мы не спим в одной комнате.

— Это не важно! Я опустошен ментально.

Она закатила глаза.

— Ты лишила меня совместного бега.

— Я лишила тебя возможности мешать мне тренироваться.

Он остановился, прижав руку к груди.

— Как ты можешь быть такой жестокой?

Дженни повернулась, подошла к нему и шлёпнула ладонью по его груди.

— Переживёшь.

— Я ранен.

— Сильно?

— Смертельно.

— Жаль. Ты был хорошим парнем. Я напишу это на твоем надгробии: «умер из-за своего драматизма».

Она снова пошла вперёд. Он нагнал её за два шага и повис рядом.

— Ты могла меня разбудить.

— Тогда ты бы начал философствовать о любви под трибунами.

— Это важная часть тренировочного процесса!

— Для кого?

— Для меня.

Она тихо рассмеялась.

— Завтра бежим вместе, — объявил он.

— Завтра я встану ещё раньше. Я прекрасно знаю, что ты еле заставлял себя вставать в то время, в которое я всегда вставала. — Дженни вздохнула. — Смирись, Сириус. Ты только наносишь вред самому себе.

— Это война?

— Это дисциплина.

Он прищурился.

— Ты бросаешь вызов?

— Я бегаю.

Он задумчиво кивнул.

— Значит...я тоже буду бегать.

— Посмотрим.

Они дошли до лестницы. Замок начинал просыпаться – где-то хлопнула дверь, раздались первые голоса.

Сириус вдруг наклонился и быстро чмокнул её в висок.

— Ты всё равно моя любимая беглянка.

— А ты – моё главное препятствие.

— Романтично.

— Очень.

Она покачала головой, но улыбка выдала её с головой.

— Увидимся за завтраком.

***

Вообще-то дни и правда понеслись так быстро, будто кто-то подкрутил время. Утренние пробежки Дженнифер стали привычным ритуалом – холодный воздух, влажная трава, редкие сонные совы над стадионом. Она возвращалась разгорячённая, довольная собой, и почти всегда находила Сириуса уже сидящим за столом с завтраком – притворно недовольного тем, что она опять улизнула без него.

— Предательница спортивного союза, — бурчал он каждое утро.

— Ты сам подписал капитуляцию, — невозмутимо отвечала она, забирая тост.

После этого день разворачивался по знакомому сценарию: занятия, короткие встречи в коридорах, украденные поцелуи у поворотов лестниц, обеды шумной компанией, снова занятия, ужин, а затем часы, когда Хогвартс будто принадлежал только им. Иногда они просто сидели в гостиной, спорили о чём-то глупом, слушали рассказы Мародёров или смеялись над очередной нелепой историей Питера.

Иногда Мэри и Марлин демонстративно жаловались, что эпоха девчачьих ночёвок закончилась.

— Раньше мы обсуждали важные вещи, — драматично заявляла Мэри. — Например, кто из вас тайно влюблён в кого-то.

— Мы и сейчас можем, — парировала Лили. — Просто теперь у нас больше материала.

Маргарет улыбалась, а Дженни обещала устроить «официальную девчачью ночь», где парням вход запрещён под угрозой магических санкций. Все соглашались, хотя прекрасно знали – половина этих угроз будет нарушена самими же Мародёрами.

Скучать действительно не приходилось. Джеймс и Сириус будто соревновались, кто изобретёт более нелепую шалость. Один раз весь коридор превратился в каток. В другой – портреты внезапно начали петь оперу на разные голоса. После ночных вылазок они возвращались в башни под утро, еле держась на ногах от смеха, и закономерно засыпали на уроках.

— Мистер Поттер. Мистер Блэк. — голос профессора звучал как приговор. — Возможно, вам стоит спать ночью?

Они кивали с максимально серьёзными лицами...и повторяли всё через неделю.

Так незаметно подкрался ежегодный бал-маскарад – последний для семикурсников. Само осознание этого странно щемило внутри. Коридоры наполнились тканями, блёстками, чарами подгонки костюмов и паникой.

Мэри плакала почти без остановки, пытаясь пришить финальные детали их с Марлин нарядов.

— Это всё слишком эмоционально... — всхлипывала она. — Мы взрослеем!

— Ты пришиваешь пайетки, а не прощаешься с жизнью, — мягко заметила Дженни, помогая распутать нитки.

Питер, подхватив её настроение, тоже начал драматизировать.

— Мы больше никогда не будем такими молодыми...

— Ты говоришь так, будто завтра нас отправят на пенсию, — сказал Джеймс, хлопнув его по плечу. — Мы просто идём танцевать.

Поначалу Дженнифер и Сириус серьёзно рассматривали образ Мортиши и Гомеса Аддамс – мрачная элегантность им шла. Но, представив, как младшекурсники будут обходить их стороной, они решили сменить курс.

Их окончательный выбор – Кристина и Призрак из «Призрак оперы» – оказался идеальным балансом драматичности и красоты.

Подготовка к вечеру стала отдельным событием.

Комната наполнилась запахом зачарованных духов, шёпотом заклинаний и нервным смехом. Лили помогала Маргарет с причёской, Марлин спорила с Мэри о симметрии макияжа, Дженни аккуратно закрепляла маску, чувствуя, как внутри растёт приятное предвкушение.

Когда Сириус появился в дверях – в чёрном костюме Призрака, с белой маской и тёмным плащом – разговоры на секунду стихли.

— Вот это...драматично, — выдохнула Марлин.

Сириус театрально поклонился.

— Искусство требует жертв.

Его взгляд остановился на Дженни. Светлая ткань её платья мягко переливалась, маска подчёркивала глаза. На мгновение шум комнаты будто отступил.

— Ты выглядишь... — он запнулся. — Опасно красиво.

— Подходит к твоему образу, — улыбнулась она.

Бал встретил их сиянием заколдованных люстр и музыкой, разливающейся по залу. Студенты кружились, смеялись, не скрывая эмоции, которыми были переполнены. Атмосфера была лёгкой и немного нереальной – будто сам замок решил подарить им вечер вне времени.

Следующий час растворился в танцах, шутках, громких приветствиях и фотографиях, которые кто-то обязательно зачаровал двигаться. Джеймс попытался станцевать вальс и едва не уронил Лили. Питер слишком серьёзно отнёсся к образу и разговаривал загадочным голосом. Маргарет танцевала с Римусом, смеясь, когда он сбивался с ритма.

Когда музыка замедлилась, Сириус протянул Дженни руку.

— Разрешите?

— Только если не наступишь мне на ногу, — ответила она.

Они закружились медленно, спокойно. Шум бала стал мягким фоном. Свет отражался в масках, музыка плыла над головами, и в этом движении чувствовалось что-то простое и важное – их последнее школьное «сейчас».

Вокруг смеялись друзья. Впереди был целый год неизвестности. Но в тот вечер всё, что им нужно было – музыка, тепло ладоней и ощущение, что этот момент принадлежит только им.

И они позволили ему длиться.

Как жаль, что им никто тогда не сказал какими несчастными они будут через девять месяцев.

***

Прошло ещё полтора месяца – и осень будто растворилась в непрерывной череде событий. День рождения Сириуса отметили так шумно, что на следующее утро половина замка выглядела так, будто пережила стихийное бедствие. Вечеринок было столько, что профессор МакГонагалл уже не угрожала – она обещала. Спокойно, чётко и пугающе убедительно.

Матч Гриффиндор–Слизерин закончился победой зелёных – и последующим трёхдневным спором, который начался как обсуждение стратегии, а закончился тем, что Джеймс и Сириус пытались доказать, что правила квиддича «слишком субъективны».

Пять девчачьих ночёвок прошли примерно одинаково: клятвенные обещания никого не впускать, смех до слёз, разговоры под пледом... и неизбежное появление Мародёров, которые каким-то мистическим образом всегда находили вход.

— Это уже нарушение законов магии, — заявляла Марлин.

— Это талант, — поправлял Джеймс.

И где-то между шалостями, уроками и тренировками разговоры начали плавно смещаться к зиме.

— Было бы идеально отметить Рождество и Новый год вместе... — тихо сказала Дженнифер, уткнувшись носом в плечо Сириуса.

В её комнате было тепло и полутемно. За окном медленно кружил первый снег. Свечи горели мягким светом, отбрасывая ленивые тени по стенам. Они лежали поверх покрывала, переплетя ноги, в той расслабленной тишине.

— Но папа скорее задушит себя, чем разрешит мне ночевать у тебя, — продолжила она с тяжёлым вздохом.

Сириус тихо усмехнулся.

— Ты же врала ему летом?

Она сразу покраснела – настолько заметно, что он даже приподнялся на локте.

— Я говорила, что остаюсь у Маргарет, — призналась она. — И тётя Лия прикрывала меня. Благослови её терпение.

— Тогда в чём проблема повторить схему? — невинно спросил он.

— В том, что Рождество — это... семейное, — она нахмурилась. — Мы всегда собираемся вместе. Даже если половина людей друг друга не переносит.

Он молча кивнул. В его взгляде мелькнуло понимание – и что-то мягкое.

— А если компромисс? — предложил он. — Рождество с семьёй. Новый год – с нами.

Дженни задумалась. За окном снег стал гуще. В гостиной кто-то громко рассмеялся, хлопнула дверь, и замок снова погрузился в вечернюю тишину.

— Это... звучит разумно, — признала она. — Но тебе придётся пережить ужин с моим отцом. Он снова будет смотреть на тебя так, будто ты украл семейное серебро.

— Я украл кое-что ценнее, — ухмыльнулся Сириус, притягивая её ближе. — Его любимую дочь.

Она закатила глаза, но улыбнулась.

— Ты невозможен.

— Зато очарователен.

Она тихо рассмеялась и устроилась удобнее, положив голову ему на грудь. Его сердце билось спокойно и ровно – странно успокаивающий ритм.

— А ты где будешь на Рождество? — спросила она спустя паузу.

Он пожал плечами.

— У Поттеров, скорее всего. Они уже считают меня мебелью.

— Хорошая мебель, — пробормотала она.

— Дорогая мебель.

— С дефектами.

Он тихо фыркнул.

Молчание между ними стало уютным. Не пустым – наполненным мыслями, планами, предвкушением. Внизу кто-то играл на зачарованной гитаре. Запах корицы и сладостей доносился даже сюда – замок постепенно входил в зимний ритм.

— Представь, — тихо сказала Дженни. — Снег. Елка. Все вместе. Без экзаменов. Без драм.

— Без нас не получится, — заметил он.

— Тогда с контролируемым хаосом.

— Вот это реалистично.

Она улыбнулась в темноту.

— Я хочу запомнить этот год, — призналась она. — Каждый момент.

— Тогда придётся жить громко, — ответил он. — Чтобы не пропустить ничего важного.

Она подняла голову и посмотрела на него.

— Мы и так живём слишком громко.

— Зато не скучно.

— Это правда.

Он поцеловал её в висок – коротко, почти лениво. Когда они наконец выбрались из подземелий и направились к ужину, замок уже гудел вечерними голосами.

Они только переступили порог Большого зала, как на них буквально налетела Лили – энергичная, сияющая, с выражением лица человека, который только что придумал гениальный план.

За ней, едва успевая удержаться на ногах, шли Маргарет, Римус и Джеймс.

— Мы обязаны провести Рождество вместе! — выпалила Лили без вступлений.

— Здравствуйте, и вам добрый вечер, — сухо заметил Сириус.

— Не перебивай судьбу, — отмахнулась она. — У Поттеров возле дома строят рождественский городок. Аттракционы, ярмарка, сладости, ледяные фигуры – всё! Это будет только неделю!

— И? — прищурилась Дженни.

— И эта неделя совпадает с нашим возвращением домой. Единственный день, когда мы можем туда попасть – Рождество!

Дженни и Сириус синхронно переглянулись.

— У нас буквально только что был компромисс, — сказала она. — Рождество с семьями, Новый год – вместе.

Лили сникла так драматично, будто у неё отобрали смысл жизни.

— Но...это же традиция в процессе становления...

— Она звучит убедительно, — заметил Римус, не пряча улыбку.

Маргарет осторожно подала голос:

— А если...убедить родителей отпраздновать всё без них?

Все повернулись к ней.

— Я могу поговорить с мамой, — продолжила она чуть увереннее. — Она умеет... влиять. А если она поддержит идею, то твоего отца, — кивок в сторону Дженни, — будет проще уговорить.

Лицо Дженни просияло.

— Точно! Нам вообще-то в следующем году восемнадцать. Почти взрослые люди. Мы можем хотя бы один праздник провести по-своему?

— Я уже взрослый и независимый, — заявил Сириус. — Моё мнение: да.

— Суть в том, — продолжила Лили, — что мы можем сделать это правильно. Днём – ярмарка, вечером – ужин, потом каток, подарки, всё как положено. Без родителей, но с контролируемым хаосом.

— Контролируемым? — фыркнула Дженни. — С вами?

— Оптимистично звучит, — сказал Римус.

Они медленно двинулись к столу, продолжая обсуждение. По пути Джеймс уже начал строить планы:

— Мы можем устроить тайный обмен подарками.

— Не тайный, — поправила Лили. — Ты не умеешь хранить секреты.

— Я умею!

— Ты рассказал мне про свой подарок на мой день рождения за неделю.

— Это была эмоциональная утечка.

— Мерлин, дай мне сил.

***

24 декабря, 1977 год. Дженнифер — 17, Сириус — 18.

Прибыв домой, они втроем были взволнованы. Барти, узнав о планах сестер, тоже потребовал отпросить и его. Его не радовала перспектива отпраздновать Рождество и Новый Год в компании взрослых. Поэтому, Эван и Пандора Розье с радостью пригласили его к себе.

Дженни, Маргарет и Барти переглядывались так часто, что это стало почти комично. Каждый раз, когда их взгляды встречались, происходил безмолвный диалог:

Ты начинаешь.Нет, ты.Мы же договаривались!

За столом сидели мистер Росслин, тётя Лия, Вайолет и Барти-старший. Разговор шёл о чём угодно – погоде, соседях, новостях Министерства – но для подростков всё звучало как фоновый шум перед прыжком в холодную воду.

Лия поймала взгляд Дженни и едва заметно приподняла бровь:

Сейчас.

Дженни вдохнула.

— Пап...

Барти-старший поднял взгляд от тарелки.

— Мм?

— Мы хотели кое-что обсудить.

Маргарет тут же выпрямилась, будто её посадили на экзамен. Барти младший сцепил пальцы так крепко, что костяшки побелели.

— Уже звучит подозрительно, — спокойно сказал отец.

— Мы... — Дженни кашлянула. — Хотели провести Рождество и Новый год с друзьями.

Пауза.

Барти-старший медленно положил приборы.

— Нет.

Ответ прозвучал настолько быстро и окончательно, что у Барти младшего вырвался тихий, трагический:

— Что?

— Нет, — повторил отец. — Праздники – семейное время. Конец обсуждения.

Маргарет побледнела. Барти открыл рот, но Дженни уже наклонилась вперёд.

— Пап, выслушай. Пожалуйста.

Он ничего не сказал, но взглядом позволил продолжить.

— Мы не исчезаем на месяц. Мы будем в Лондоне. У Поттеров. Ты знаешь их семью и можешь звонить миссис Поттер, когда захочешь! Она сама разрешила. Мы будем под присмотром, — она говорила спокойно, чётко, будто заранее репетировала каждое слово. — Нам почти восемнадцать. Это наш последний год в школе. Последнее Рождество, когда мы все вместе – по-настоящему вместе.

— Вы и так вместе каждый день в Хогвартсе.

— Это другое, — мягко возразила она. — Это... момент. Мы хотим создать свою традицию. А не убежать от семьи.

Барти-старший скрестил руки.

— Традиции создаются внутри семьи.

— А мы и есть семья, — сказала Маргарет. — Просто... немного больше.

Он посмотрел на неё – и в этом взгляде мелькнула тень сомнения.

Барти младший воспользовался моментом:

— Я не хочу сидеть за столом с кучей взрослых, обсуждающих налоги и Министерство! Я хочу...ну...быть молодым!

— Ты и так молод, — сухо сказал отец.

— Именно! — всплеснул руками Барти. — Так дайте мне этим воспользоваться!

Тишина.

И тогда вмешалась Лия.

Она отложила салфетку и спокойно сказала:

— Бартемиус.

Тон был мягким, но в нём чувствовалась та самая сила, от которой взрослые мужчины обычно прислушиваются.

— Они не просят сбежать. Они просят доверия.

Он посмотрел на неё.

— Они уже почти взрослые. И если мы не дадим им немного свободы сейчас...они всё равно её возьмут. Только без нашего благословения.

Мистер Росслин кивнул:

— Мы были такими же.

Вайолет улыбнулась:

— Хуже.

Лия продолжила:

— Они вернутся. Они проведут с нами часть праздников. Но этот момент – важен для них. Не отнимай его только потому, что тебе страшно отпускать.

Барти-старший молчал. Секунды тянулись. Дженни чувствовала, как сердце колотится в горле.

Наконец он тяжело выдохнул.

— Хорошо.

Троица замерла.

— Но! — добавил он, поднимая палец. — Вы пишете. Вы возвращаетесь вовремя перед отправкой в Хогвартс, чтобы провести хотя бы один день вместе. Никаких глупостей.

— Да! — одновременно выпалили все трое.

Барти младший чуть не вскочил на стол от радости.

Ужин продолжился – но теперь дети едва притрагивались к еде, потому что внутри них уже бушевал праздник.

Как только тарелки опустели, они синхронно вскочили и рванули из столовой. Через минуту послышались шаги, грохот и возбужденные голоса. Барти-старший нахмурился.

— Что они делают?

Лия невинно улыбнулась:

— Проверяют... организацию.

Он поднялся и пошёл следом. И замер в дверях. В коридоре стояли три аккуратно собранные сумки.

Три.

Полностью готовые.

Дети застыли, как пойманные на месте преступления. Барти-старший медленно перевёл взгляд с сумок на них.

— Вы заранее знали, что я разрешу вам, — проворчал он.

— Мы...были оптимистами? — аккуратно сказал младший.

Дженни кашлянула:

— Мы верили в силу аргументов.

Маргарет добавила:

— И в маму.

Лия тихо фыркнула. Барти-старший покачал головой, но в уголках губ дрогнула улыбка.

— Вон отсюда, пока я не передумал.

Им не нужно было повторять дважды.

Через секунду коридор наполнился радостным шумом, объятиями и торопливым шёпотом:

— Мы сделали это...— Я говорил, сработает...— Бежим, пока он не передумал...

А в столовой взрослые переглянулись.

Вайолет улыбнулась:

— Видишь? Они растут.

Барти-старший вздохнул.

— К сожалению... да.

Холодный декабрьский воздух встретил их резко и бодряще, будто окончательно закрепляя ощущение свободы. Дверь за спиной закрылась – и напряжение мгновенно спало. Они прошли несколько домов, прежде чем позволили себе рассмеяться в полный голос.

Дженни быстро связалась с друзьями, сообщив, что план сработал. Ответы пришли ожидаемо бурные – восторг, облегчение и нетерпение. Всё происходило быстро, почти на автомате, но внутри у неё уже разгоралось знакомое предвкушение: впереди их ждали дни, которые точно запомнятся.

Барти подпрыгивал на месте от избытка энергии.

— Ну всё? Можно расходиться?

Дженни повернулась к нему, мгновенно принимая строгий старший тон:

— Помни дорогу. Не светись. И будь аккуратен.

— Джен, — он закатил глаза, но улыбнулся. — Я уже не маленький.

Она секунду изучала его лицо – и всё же кивнула.

— Ладно. Увидимся завтра.

Он быстро поцеловал сестёр в щёки и, пританцовывая от радости, умчался по улице, растворяясь в зимних огнях.

Маргарет поправила шарф и тихо выдохнула, выпуская облачко пара.

— Я к Римусу. Мы всё равно встретимся утром.

Дженни мягко улыбнулась:

— Передай ему привет. И выспитесь хоть немного.

Маргарет коротко обняла её – тепло и привычно – и ушла в противоположную сторону, шаг её становился легче с каждой секундой.

Оставшись одна, Дженни на мгновение замерла. Вечер был тихим, снег скрипел под ботинками, где-то вдалеке лаяла собака. Мир казался удивительно спокойным – редкая пауза перед бурей веселья.

Она глубоко вдохнула, сосредоточилась – и трансгрессировала.

Воздух сжался, мир свернулся — и через мгновение она уже стояла у дома Сириуса. Они решили праздновать у него, потому что, очевидно, миссис Поттер не разрешила бы им делать некоторые вещи.

Свет в окнах горел тёпло и приглашающе.

Дженни невольно улыбнулась и вошла в дом, с полной уверенностью, провести это Рождество и Новый год с любимым человеком.