Глава 30

Всем привет!

Если честно, я не тот автор, который любит тянуть и растягивать события. Мне куда ближе короткие истории: быстро прожить поворотные моменты, дать персонажам раскрыться и двигаться дальше (пусть это и не всегда получается идеально). Поэтому в работе будут ощутимые скачки во времени – сегодня вы читаете о событиях марта, а в следующей главе мы уже можем оказаться в июне.

Прошло несколько месяцев, прежде чем я поняла, что после выхода работы начала топтаться на месте. История не развивалась так, как должна была, а основная сюжетная линия всё ещё оставалась в тени. Значит, пришло время это изменить.

Я знаю, что мнения у всех разные: кто-то ждал поворотов и напряжения, а кому-то были по душе спокойные, размеренные главы. Но поверьте – всё, что было до этого, лишь подготовка. Эти ссоры между ними – ещё цветочки.

Я двигаюсь дальше и уже чётко понимаю, куда веду эту историю. Основная сюжетная линия начнёт активно раскрываться, и я планирую полностью вывести её примерно за эти пять глав.

Спасибо всем, кто остаётся со мной, читает, чувствует и проживает эту историю вместе со мной. Дальше будет сложнее, глубже и, обещаю, интереснее 🤍

***

14 февраля 1977 года.Дженнифер — 17, Сириус — 17.

Проснувшись утром, Дженнифер уже знала, что её ждёт.Каждый год – одно и то же. Традиционное утреннее поздравление, слишком громкое для раннего часа, и вечерняя вечеринка ко Дню святого Валентина, которая формально была посвящена празднику, но по факту – всегда ей. Сириус даже не пытался это скрывать.

И она не ошиблась.

Ровно без пяти семь утра спальню разрезал дружный хор голосов.

— С днём рожде-е-е-ния тебя-а-а!

Дженни вздрогнула, тут же приподнялась на локтях и рассмеялась, прикрывая глаза от света. Перед её кроватью стояли подруги – сонные, растрёпанные, но счастливые, как будто праздник был у каждой из них.

Торт держала Лили. Большой шоколадный, украшенный радужной посыпкой и семнадцатью разноцветными свечами, выставленными по кругу.

— Семнадцать, — торжественно объявила Марлин, поправляя праздничный колпак. — Официально взрослая. Почти опасная.

— Не "почти", — пробормотала Мэри, зажав во рту волшебную дуделку.

— Задувай свечи, пока они не решили жить своей жизнью, — напомнила Доркас.

Дженни прикрыла глаза. Желаний было больше, чем свечей, но одно из них выделялось особенно ясно. Она вдохнула – и задуло всё разом.

— Прекрасные лёгкие, когда ты не куришь, — самодовольно заметила она, на что Марлин и Доркас закатили глаза. — А где все остальные?

— Сириус устроил истерику, когда Джеймс с Питером попытались зайти вместе с нами, — фыркнула Маргарет. — Кассандра сказала, что ты, возможно, спишь в нижнем белье.

Дженни метнула в неё укоризненный взгляд.

— Что? — пожала плечами Кассандра. — Он очень смешной, когда злится.

— Переодевайся и спускайся, — скомандовала Марлин. — Там тебя ждёт ещё один сюрприз.

— И не опаздывай, — сказала Лили, уже разворачиваясь к двери.

— Но и не спеши! — крикнула вслед Доркас. — У тебя есть целый час!

Дверь захлопнулась, и в комнате наконец стало тихо.

На сборы у Дженни ушло чуть больше получаса. Она накрутила волосы – не слишком аккуратно, но так, как нравилось ей самой. Макияж решила оставить минимальным: немного туши, блеск на губы.

Она выбрала туфли, сумку, на секунду задержалась у зеркала – и улыбнулась своему отражению.

Семнадцать.

Она сделала всего три шага по коридору, когда раздался оглушительный хлопок.

Конфетти взорвалось в воздухе, осыпая её волосы, плечи, мантию. Дженни вскрикнула и тут же рассмеялась.

— С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ, ДЖЕННИ!

Из всех углов высыпали люди.

Мэри и Марлин махали руками. Доркас уже снимала это на камеру. Кассандра театрально поклонилась. Маргарет стояла рядом с Барти, который, смущённо улыбаясь, протянул ей небольшой свёрток.

— Не спрашивай, сколько времени я это выбирал, — буркнул он.

Римус улыбался мягко. Питер хлопал в ладоши. Флориан выкрикнул что-то совершенно неразборчивое, явно восторженное. Джеймс уже расправил плечи, собираясь выдать торжественную речь, но Лили без лишних церемоний ткнула его локтем в бок, не давая разойтись.

А Дженнифер...Она почти не видела никого из них.

Её взгляд был прикован к Сириусу.

Он стоял чуть в стороне, как будто давая ей время, но в руках у него был роскошный букет её любимых цветов – тёплых, глубоких оттенков, с тем самым запахом, который всегда ассоциировался у неё с домом. В другой руке – огромный праздничный пакет, перевязанный лентой. Он выглядел непривычно серьёзным, сосредоточенным, и от этого сердце у неё вдруг забилось быстрее.

Она подошла к нему почти автоматически, словно между ними существовала невидимая нить.

— С днём рождения, любовь всей моей жизни, — сказал он тихо, так, что слова предназначались только ей.

— Не слишком ли рано разбрасываться такими заявлениями? — усмехнулась Дженни, приподняв бровь, но в глазах уже светилось тепло.

— Нет, — уверенно ответил Сириус. — Я давно знал, что ты моя родственная душа.

Он протянул ей пакет.

— Хочешь открыть?

Она кивнула, не отрывая от него взгляда, и села на диван. Пальцы немного дрожали – не от волнения даже, а от предвкушения. Из пакета первым показалась открытка.

Самодельная.Кривая.Совершенно неидеальная.

И оттого – бесконечно настоящая.

На лицевой стороне была нарисована чёрная кошка, уютно устроившаяся в объятиях чёрного пёсика. Кошка была явно с характером, с прищуром и поднятым хвостом. Пёс – лохматый, счастливый, слишком узнаваемый, чтобы не рассмеяться.

— Ты серьёзно? — прошептала Дженни, уже улыбаясь.

Она раскрыла открытку.

Каждое слово будто ложилось прямо на сердце.

«Вот тебе уже и семнадцать – теперь мы официально одного возраста :)Я не знаю, чем заслужил тебя, Джен. Ты – самое лучшее, что происходило в моей жизни, и я не устану говорить тебе об этом.Ты идеальна для меня во всех отношениях.До встречи с тобой я всегда насмехался над историями взрослых о бесконечной и сильной любви, но с тобой всё поменялось. Я ощутил это на себе.Моя любовь, одержимость, привязанность – мои чувства к тебе растут с каждым днём.Пожалуйста, просто оставайся такой же прекрасной, как сейчас, и люби меня. Это всё, что мне нужно.Я люблю тебя сильнее, чем вчера. До бесконечности и дальше.С днём рождения.С.Б.»

Дженни не заметила момента, когда глаза защипало. Слова расплывались, и только тогда она поняла, что по щекам уже катятся слёзы. Но стыда не было – ни капли.

Что может быть стыдного в том, чтобы так любить?

Она поднялась резко, почти опрокинув открытку на диван, и без единого слова бросилась Сириусу на шею. Он рассмеялся и обнял её за талию, помогая удержаться на носочках.

— Спасибо тебе, — прошептала она ему на ухо, всё ещё всхлипывая. — Это идеально.

— Я рад, — тихо ответил он, прижавшись лбом к её виску.

Со стороны кто-то умилённо вздохнул, кто-то демонстративно отвернулся, не желая смущать их, а Джеймс прошептал Лили что-то про «слишком много чувств до завтрака».

Сириус чуть отстранился и улыбнулся – уже той самой своей улыбкой, в которой всегда пряталось что-то ещё.

— Вообще-то... — протянул он. — Это ещё не всё.

Он наклонился и вытащил из пакета аккуратную коробку, обёрнутую тёмной, почти бархатной бумагой. Она была заметно больше всех предыдущих подарков и выглядела внушительно – слишком, чтобы внутри скрывалась просто безделица.

— Это особенный подарок. Только для тебя.

Дженни осторожно взяла огромную коробку и подняла на Сириуса взгляд.

— Ты меня пугаешь, Сириус, — честно призналась она.

— Потерпи ещё секунду, — мягко сказал он, чуть склонив голову. — Обещаю, оно того стоит.

Она вдохнула и медленно сняла крышку.

Первое, что она увидела, – чёрный футляр от скрипки.

Дженнифер знала этот силуэт, этот изгиб, этот размер. Сердце пропустило удар, а затем забилось так быстро, что у неё закружилась голова.

— Сириус... — выдохнула она, не закончив мысль.

Пальцы дрогнули, когда она раскрыла футляр.

Внутри лежала скрипка.

Тёмно-коричневое дерево мягко поблёскивало в свете магических ламп, словно впитывало тепло комнаты. Лак был нанесён идеально, каждая линия – выверенная, живая. Это был не просто инструмент – это было произведение искусства. Внизу, у основания, аккуратно и ненавязчиво были выгравированы её инициалы.

J.G.C.

У Дженни перехватило дыхание.

— Ты... — она провела пальцами по краю футляра, боясь коснуться самой скрипки, будто та могла раствориться. — Ты же знаешь, что это...

— Я знаю, — перебил Сириус спокойно, но в глазах у него горел огонёк. — Я знаю, сколько раз ты говорила, что скучаешь по своей и жаловалась, что она уже старая. И как каждый раз делала вид, что тебе всё равно.

Он усмехнулся.

— Она настроена вручную. Я договорился с мастером через знакомых отца Джеймса. Он сказал, что у неё тёплый, глубокий звук. Прямо как у тебя.

— Это слишком, — прошептала она. — Это... Сириус, это слишком.

— Нет, — твёрдо сказал он. — Это ровно столько, сколько ты заслуживаешь.

Она заметила вторую, маленькую коробочку, лежавшую сбоку. Открыла её почти машинально – и внутри оказалась подвеска со звездой. Та самая, о которой он говорил раньше. Серебро мягко блестело, а на обратной стороне была выгравирована дата.

Дата их знакомства.

Дженни прижала подвеску к ладони, словно запоминая ощущение.

В комнате раздался чей-то всхлип.

— Мерлин, я сейчас расплачусь, — пробормотала Мэри.

— Я уже, — честно призналась Маргарет, вытирая глаза рукавом.

— Это официально самое романтичное, что я видел за всю свою жизнь, — заявил Джеймс. — И мне физически больно это признавать.

Дженни медленно поднялась, оставив футляр открытым на диване, и шагнула к Сириусу. На этот раз она не бросилась к нему – просто встала совсем близко и посмотрела ему в глаза.

— Я не знаю, чем я тебя заслужила, — сказала она дрожащим голосом.

— Тем, что ты – ты, — ответил он просто.

Она обняла его, крепко, по-настоящему, уткнувшись лицом ему в плечо. Сириус обхватил её обеими руками.

— Я буду играть для тебя, — прошептала она. — Всегда.

— Я на это и рассчитывал. Думаешь, это подарок для тебя? Нет, это вклад в моё личное счастье.

— Как эгоистично, — фыркнула Дженнифер, вытирая слёзы тыльной стороной ладони и улыбаясь сквозь них. — Ужасный человек.

— Самый худший, — согласился он и наклонился, чтобы коснуться её губ.

Поцелуй вышел коротким, тёплым, почти невинным – больше обещанием, чем действием. В гостиной Слизерина было слишком много свидетелей и слишком ранний час для откровенностей.

— Фу-у-у, — протянул Джеймс, демонстративно закрывая Питеру глаза. — Я не подписывался на это в семь утра.

— Поздно, Поттер, — хмыкнула Лили. — Ты сам это устроил, между прочим.

— Я?! — возмутился он. — Я всего лишь предложил шарики надуть, да песенку спеть!

— А я говорил, что надо было ограничиться тортом, — заметил Римус, улыбаясь в кружку с чаем.

— Не нуди, — махнула рукой Марлин. — День рождения у лучшей девушки Хогвартса!

— Подтверждаю, — тут же вставила Доркас. — И у нас есть торт, музыка и куча магии. Что ещё нужно?

— Мне нужно, чтобы кто-нибудь объяснил, почему я ещё не ел, — возмутился Флориан и уже тянулся к столу. — Это нарушение моих прав.

— Твои права будут восстановлены через пять секунд, — пообещала Кассандра и сунула ему тарелку пирожных, которые делала сама для Дженнифер. — Жуй и не мешай моменту.

Барти демонстративно закатил глаза.

— Всё, сейчас станет слишком трогательно. Предлагаю спасаться бегством в Большой зал, пока кто-нибудь снова не расплачется.

— Я больше не буду, — честно пообещала Дженни, глубоко вздохнув. — Кажется.

Сириус подал ей руку.

— Пойдём, именинница. Пусть все видят, что у тебя сегодня день рождения.

— А вечером, — добавил Джеймс с ухмылкой, — мы сделаем вид, что умеем вести себя на официальных мероприятиях.

— Бедная МакГонагалл, — качнула головой Мэри. — Она ещё не знает, что формальная вечеринка превратится в хаос, благодаря вам.

Они двинулись к выходу из гостиной – сонные, смеющиеся, ещё немного растрёпанные, но счастливые. Подземелья постепенно наполнялись голосами: другие слизеринцы тоже спешили на завтрак. Дженни шла между Сириусом и Маргарет, и каждый второй, кого они встречали, останавливался.

— С днём рождения, Крауч!— Семнадцать, да? Вау!— Вечером увидимся!

Кто-то обнимал её, кто-то просто касался плеча, кто-то шутливо кланялся. Она благодарила всех – искренне, с той широкой улыбкой, от которой у неё появлялись маленькие ямочки на щеках.

Когда они вошли в Большой зал, утренний свет уже лился через высокие окна, отражаясь в золотой посуде и длинных столах. Потолок был ясным, светлым – редкий для февраля солнечный день.

— Там, — первым сориентировался Сириус, указывая на почти свободный участок третьего стола.

Они расселись шумно, занимая место, как обычно: Дженни – в центре, Сириус рядом, остальные – вперемешку. Перед ними тут же появились тарелки с горячими тостами, яичницей, фруктами и чайниками с кофе.

— Ну что, именинница, — начал Барти, — чувствуешь себя старой?

— Я чувствую себя легендарной, — невозмутимо ответила она.

И в этот момент в зал ворвался порыв воздуха.

Сначала никто не понял, что происходит – просто лёгкий ветерок, колыхнувший свечи. Потом послышалось громкое хлопанье крыльев.

— О нет... — пробормотал Питер.

Совы.

Одна, вторая, третья – и все направлялись к их столу.

— Дженнифер Крауч, — протянул Джеймс, поднимая брови. — Ты что, тайно управляешь министерством?

Первая сова аккуратно опустилась перед ней, протянув лапку с письмом, перевязанным тёмно-зелёной лентой. Вторая – с плотным кремовым конвертом. Третья едва не задела Джеймса по голове. Четвёртая села прямо на край её тарелки, заставив Сириуса отодвинуть завтрак.

Пятая – крупная, светлая, с необычным серебристым отливом перьев – приземлилась последней.

Перед Дженни лежали пять писем.

— Вау, — тихо сказала Маргарет.

Дженни взяла первое – аккуратный строгий почерк. Родители. Она сразу узнала печать.

Второе – знакомая изящная подпись тёти и дяди. Родители Маргарет.

Её пальцы на секунду замерли.

— Я... прочитаю их позже, — тихо сказала она, аккуратно складывая письма. — Иначе точно расплачусь прямо здесь.

Третье письмо было неожиданным. Бумага плотная, светло-голубая, с незнакомой печатью – витиеватая кириллица, сургуч с гербом Колдовстворца.

Она замерла.

— Это ещё что? — прищурился Джеймс. — Я узнаю этот герб.

Дженни осторожно перевернула конверт. Почерк...она узнала его сразу.

— От кого это? — слишком быстро спросил Сириус.

Она медленно открыла письмо.

Глаза бегали по строчкам, и выражение её лица менялось – сначала удивление, потом улыбка, потом тихий смех.

— Николай, — произнесла она.

— Николай? — переспросил Сириус, чуть жёстче, чем собирался.

Барти сразу оживился.

— Из Колдовстворца? Серьёзно? Он написал?

— Конечно, написал, — сказала Маргарет. — Они всегда переписываются. Просто Дженни никогда не рассказывает нам.

Сириус повернулся к ней.

— Всегда?

— Это просто письма, — спокойно ответила Дженни, поднимая на него взгляд. — Мы познакомились, когда наши отцы работали вместе. Его отец сотрудничал с моим. Мы тогда были детьми.

— И ты ни разу не упомянула, — в голосе Сириуса прозвучала лёгкая ревнивая нотка. — Мне не нравится, что с каждым разом я встречаю всё больше и больше "друзей" детства.

— Потому что это Николай, — она мягко усмехнулась. — Он живёт в России, Сириус. И пишет длинные письма о магических дуэлях и метелях. Это не тайный роман. К тому же, он такой психопат, что я бы никогда не начала с ним встречаться.

— У него ещё сестра-близнец, милейшая из милейших. — вставил Барти. — Нинель. Мы её Ниной звали. Она однажды чуть не подожгла кабинет моего отца.

— Это была случайность! — рассмеялась Дженни. — И Нина передаёт поздравления, кстати.

Она снова посмотрела в письмо.

— Он пишет, что жалеет, что не может быть здесь и что семнадцать – возраст силы. И ещё... — она прищурилась, — он угрожает приехать на мой восемнадцатый.

— О, прекрасно, — протянул Сириус. — Значит, через год у меня появится русский соперник.

Она толкнула его плечом.

— Ты невозможен. Прекрати это, ладно? Он правда всего лишь друг.

Он задержал взгляд на её лице, потом кивнул.

— Ладно, — выдохнул он. — Но если этот Николай когда-нибудь появится здесь, я вызываю его на дуэль.

— Он бы обрадовался, — хмыкнула она. — Он обожает дуэли.

Все засмеялись, напряжение растворилось так же быстро, как появилось.

Последние два письма она сложила аккуратно рядом.

Совы уже разлетелись, зал снова наполнился обычным утренним шумом. Но внутри Дженнифер было тепло – от писем, от друзей, от лёгкой ревности Сириуса, от мысли, что её жизнь связана с разными уголками мира.

И столько людей, которым она небезразлична.

Она сделала глоток кофе, улыбнулась и подумала, что день только начинается.

***

Вечеринкой, как обычно, занимались Мародёры. Дженни пыталась хотя бы раз сунуть нос в приготовления, но Сириус был непреклонен.

— Ни шага, — строго сказал он. — От тебя требуется только одно: быть счастливой. Всё остальное – наша проблема.

— Я просто хотела помочь. — фыркнула она.

— Сегодня контроль отменяется, — он наклонился и поцеловал её в висок. — У тебя день рождение.

Блэк почти силой отправил её наверх – «готовиться», как выразился сам, – и Дженни, смеясь и качая головой, всё же подчинилась.

В спальне было тепло и пахло чем-то сладким – Мэри явно заходила сюда раньше и оставила после себя облако духов. Дженни достала платье, заранее отложенное ещё днём, и посмотрела на него.

Чёрное, короткое, без бретелек. Ткань мягкая, но держит форму; по ней – заметный узор из красных сердечек, которые при определённом свете словно оживали. Юбка была пышной, игривой, совсем не строгой – в ней было что-то дерзкое, почти вызывающее, и одновременно удивительно нежное.

Она переоделась, застегнула молнию, натянула чёрные ботильоны, затем – атласные перчатки до локтя. Слегка подкрутила пряди, чтобы они мягко ложились на плечи и обновила макияж. Надела цепочку, которую ей подарил утром Сириус и два колечка.

Дженнифер на секунду задержалась, посмотрев на себя в зеркало и вышла.

Выручай-комната были украшены так, как это могли сделать только Мародёры. Потолок переливался магическими огоньками, словно звёздное небо спустилось ниже обычного. По стенам плыли зачарованные ленты – чёрные, серебряные и тёмно-алые, а между ними время от времени появлялись парящие сердечки, которые при приближении взрывались тихим смехом или шептали глупые комплименты.

— Ого... — вырвалось у неё.

— Я же говорил, — раздался голос сбоку.

Сириус.

Он стоял чуть в стороне, опершись о колонну, и на мгновение просто замер, увидев её. Взгляд скользнул с её лица ниже, задержался – и в этом взгляде было столько открытого восхищения, что Дженни почувствовала, как внутри что-то мягко переворачивается.

— С каждым взглядом на тебя, — сказал он, подходя ближе, — я всё сильнее осознаю, как мне повезло с тобой.

Он положил руки ей на талию и притянул к себе – уверенно, но бережно, как будто это было самым естественным движением в мире. Она подняла голову, встретилась с ним взглядом и улыбнулась.

— А что насчёт тебя? — она медленно оглядела комнату. — Вы так красиво всё украсили...Надеюсь, шоу-программа тоже не отстаёт?

— Всё всегда на высшем уровне, — усмехнулся он. — Мародёры не умеют иначе.

В этот момент где-то слева раздался громкий хлопок – и над головами гостей взмыл липовый фейерверк из серебряных искр, сложившихся в надпись:«HAPPY BIRTHDAY, JEN!»

— Вот! — торжественно объявил Джеймс, выходя вперёд с бокалом. — Это только начало. И да, предупреждаю сразу: часть заклинаний официально не согласована с преподавательским составом.

— Джеймс, — протянула Лили, скрестив руки. — Я чувствую, как у меня начинается головная боль.

— Значит, вечер удался, — невозмутимо ответил он.

Марлин уже тащила Дженни за руку.

— Нет-нет, стоять, — заявила она. — Именинница сначала танцует, потом смеётся, потом пьёт что-нибудь вкусное, а уже потом слушает безумные идеи Поттера.

— А я протестую! — вмешалась Мэри. — Без тоста мы никуда не идём.

Римус мягко кашлянул, привлекая внимание.

— Просто... — он улыбнулся Дженни. — Мы рады, что ты у нас есть. Правда.

— И что ты терпишь их, — добавил Питер, кивая на Джеймса и Сириуса.

— Это моя суперспособность, — рассмеялась она.

Сириус, будто услышав это как личный вызов, уже через секунду оказался на импровизированной сцене, сооружённой Мародёрами из зачарованных столов и парящих досок. Он ловко запрыгнул наверх, поймал брошенный Джеймсом микрофон и, не дожидаясь тишины, поднял руку.

— Минуточку внимания! — его голос разнёсся по залу, перекрывая музыку.

Шум стих не сразу: кто-то свистел, кто-то хлопал, кто-то выкрикнул что-то неприличное. Сириус улыбнулся шире.

— Я рад официально объявить, что вечеринка в честь Дня всех влюблённых считается открытой!

Раздался радостный гул, несколько заклинаний выстрелили в потолок сердцами и искрами, а музыка на секунду стала громче, будто поддерживая его.

— Формально, конечно, это так, — продолжил он, — но я хотел бы отметить одну маленькую деталь. Лично я устраивал эту вечеринку для одного-единственного человека.

Он сделал паузу – нарочито длинную.

— Для Дженнифер Крауч, у которой сегодня день рождения!

Все взгляды тут же обернулись на неё. Посыпались поздравления, аплодисменты, свист, кто-то выкрикнул «Семнадцать — огонь!». Дженни смеялась, благодарила кивками, махала рукой, чувствуя, как щеки горят от внимания.

— Джен, ты лучшая из лучших, — продолжил Сириус уже тише, но всё так же уверенно. — И я искренне надеюсь, что ты всё ещё будешь рядом, когда я стану старым, сварливым и никому не нужным дедом.

Толпа засмеялась.

— Мы оба идеальны, а значит... это судьба. Ведь так?

Дженни закатила глаза, но улыбку сдержать не смогла.

— Я люблю тебя, милая, — сказал он, и как всегда смотрел только на неё. — А теперь... давайте отпразднуем день рождения моей девушки как следует!

Музыка взорвалась с новой силой, свет стал теплее, и комната словно ожила. Сириус спрыгнул со сцены и почти сразу оказался рядом с Дженни, закружив её в танце. Она смеялась, держась за него, а вокруг них уже танцевали Марлин с Мэри, Доркас с кем-то из старшекурсников, Римус разговаривал с Маргарет, а Джеймс, кажется, уже нашёл 99-й способ позвать Лили на танец.

Следующий час пролетел незаметно.Дженни принимала поздравления – искренние, громкие, неловкие, смешные. Танцевала с друзьями, с подругами, с Сириусом снова и снова. Кто-то подарил ей коробку с магическими конфетами, которые меняли вкус каждые пять секунд, кто-то – зачарованную заколку, мерцающую в такт музыке. Она ловила себя на мысли, что улыбается почти постоянно.

В какой-то момент музыка стихла резко и неожиданно.

— А вот теперь! — раздался голос Джеймса.

Он стоял на сцене рядом с Сириусом, оба выглядели подозрительно довольными собой.

— Первый конкурс вечера, — торжественно объявил Поттер. — Идея, между прочим, моя.

— Ложь, — тут же вставил Сириус. — Это была коллективная гениальность. В основном, идею подал Римус Люпин.

— Название простое, — продолжил Джеймс, игнорируя его. — «Узнай свою вторую половинку».

По залу прокатился смешок.

— Правила ещё проще, — добавил Сириус. — Пары выходят сюда. Одному из вас завязывают глаза...

— ...а второму задают каверзные вопросы, — подхватил Джеймс. — Любимый цвет, худший страх, самое бесячее заклинание...

— Если ошибся – наказание, — хищно улыбнулся Сириус.

— Какое? — крикнул кто-то из зала.

— Узнаете, — хором ответили они.

Толпа загудела с новым интересом, кто-то уже тянул своего партнёра к сцене. Джеймс посмотрел прямо на Дженни и Сириуса и ухмыльнулся.

— Ну что, именинница... начнём с вас?

Сириус наклонился к Дженни и прошептал:

— Доверяешь мне?

— После всего этого? — она улыбнулась. — Без вариантов.

На сцену вышло три пары: Кассандра и Флориан, Дженнифер и Сириус, и старшекурсники, которые встречались уже год. Эрика Ричардсон и Коул Цисберг, ребята из Когтеврана. Маргарет и Римус отказались выходить, по скольку первая не очень любила находится в центре внимания.

Толпа гудела, предвкушая зрелище. Джеймс поднял руки, призывая к тишине, но это, конечно, не сработало – стало только громче.

— Итак! — перекрикивал он шум. — Конкурс состоит из трёх этапов. Всё честно, всё одинаково для всех. Никто не жалуется, никто не плачет, никто не обвиняет нас в предвзятости.

— Особенно ты, Блэк, — добавил он.

— Я само совершенство, — невозмутимо ответил Сириус.

— ЭТАП ПЕРВЫЙ: лёгкие вопросы! — объявил Джеймс. — Разминка для мозгов. Ошибся – получаешь щелчок магической искрой. Ничего страшного. Почти.

С потолка спустились три повязки. На этот раз глаза завязали всем парням одновременно.

— Первый вопрос для всех, — продолжил Сириус. — Любимый напиток вашей второй половинки.

— Какао с зефирками, — сразу сказал Флориан.

— Тыквенный сок, — уверенно ответил Коул.

— Кофе с молоком, — произнёс Сириус.

Три девушки одновременно кивнули.

— Верно! — объявил Джеймс. — Отлично, вы хотя бы вместе завтракаете.

— Второй вопрос. Любимый предмет в Хогвартсе.

— Астрономия, — Флориан.

— Трансфигурация, — Коул.

— Защита от тёмных искусств, — Сириус.

Снова попадание.

— Скучно, — протянул Джеймс. — Они подготовились.

— Тогда ускоряемся, — Сириус ухмыльнулся. — Любимый цвет платья на вечеринке.

Флориан замялся.

— Красный?

Мгновенно – хлопок. Его осыпало серебряными искрами.

— Голубой, — сказал Коул.

— Неверно! — Эрика рассмеялась.

— Чёрный, — спокойно произнёс Сириус.

— Очевидно, — фыркнула Дженни.

Толпа одобрительно загудела.

— Хорошо, — Джеймс хлопнул в ладони. — Переходим ко второму этапу!

Музыка стала громче, свет чуть притушили, создавая атмосферу почти дуэльной арены.

— ЭТАП ВТОРОЙ: средняя сложность. Тут уже нужно не просто знать, а внимательно слушать.

Парни напряглись.

— Первый вопрос: что ваша девушка делает, когда злится, но пытается это скрыть?

Флориан:

— Игнорирует.

— Верно! — признала Кассандра.

Коул:

— Эм...замолкает?

— Неверно, — Эрика качнула головой.

Искры. Смех.

Сириус даже не задумался:

— Улыбается слишком вежливо, что похоже на угрожающую улыбку.

Зал взорвался смехом.

— Точно, — Дженни скрестила руки. — Очень вежливо.

— Следующий! — крикнул Джеймс. — Самая раздражающая привычка вашей девушки.

Флориан рискнул:

— Она... всегда опаздывает?

Кассандра смерила его взглядом.

— Ты сегодня спишь в гостиной.

Бах – розовое облако.

Коул:

— Грызёт перья.

— Что, черт возьми!? — засмеялась Эрика. — Конечно, нет, Коул!

— Блэк? — протянул Джеймс.

— Она спорит. Даже когда знает, что я прав. Просто чтобы убедиться, что я понял, что это она всегда права.

Зал зааплодировал.

— Это неправда! — возмутилась Дженни. — Я спорю, потому что ты провоцируешь!

— Вот именно, — победно сказал он.

— И финальный вопрос второго этапа: если бы она могла наложить на тебя одно заклинание на неделю – что бы это было?

Флориан:

— «Силенцио»?

Искры.

Коул:

— «Обливиэйт»?

Громкий смех. Неверно.

Сириус усмехнулся:

— «Империо». Чтобы я делал всё, что она скажет.

Зал взорвался хохотом.

— Честно, — кивнула Дженни. — Очень соблазнительно.

— И наконец! — Джеймс почти подпрыгнул. — ТРЕТИЙ ЭТАП. Высокая сложность!

Музыка сменилась на драматичный марш. Свет стал ярче.

— Теперь девушки завязывают глаза, — объявил Сириус. — И отвечают на те же принципы. Быстро. Без раздумий.

Повязки легли на глаза.

— Первый вопрос, — начал Джеймс. — Самая глупая вещь, которую ваш парень делал ради впечатления?

Кассандра:

— Флориан не делает глупые вещи, он думает перед своим действием раз сорок.

Эрика:

— Пытался приготовить зелье без рецепта.

— Дженни? — Сириус скрестил руки.

— Купил себе кожаную куртку в июне и ходил в ней при тридцати градусах, — невозмутимо ответила она.

Толпа рухнула от смеха.

— Это было стратегическое решение! — возмутился Сириус.

— Второй вопрос! — Джеймс сиял. — Самая большая слабость вашего парня?

Кассандра:

— Сладкое. И я.

Эрика:

— Лесть.

— Дженни?

Она не колебалась:

— Внимание.

Зал взревел.

Сириус поднял бровь.

— Я не...

— Ты обожаешь, когда на тебя смотрят, — перебила она.

— Ладно, возможно.

— И последний вопрос! — Джеймс драматично поднял палец. — Если ваш парень проиграет спор – что он ненавидит делать больше всего?

Кассандра:

— Извиняться.

Эрика:

— Мыть посуду.

Дженнифер ухмыльнулась под повязкой.

— Признавать, что я была права.

Сириус закрыл лицо ладонью.

— Это заговор.

— Это факты, — парировала она, снимая повязку.

Джеймс поднял руки.

— Победители по количеству попаданий... Блэк и Крауч!

Толпа скандировала их имена.

— Были ли сомнения, что вы не выиграете? — рядом раздался хитрый голос Кассандры, уютно устроившейся в объятиях Флориана. — Очевидно, что этот ублюдок подготовил вопросы за год вперёд и постепенно вытягивал из тебя правильные ответы.

Она обвиняюще ткнула пальцем в Сириуса.

— Ты позволила себе прикоснуться к моей красивой, нежной и аристократичной коже, крестьянка? — Блэк отшатнулся с таким драматизмом, будто его только что прокляли.

— Если ты недостаточно умен – или просто забил мозг самолюбованием – напомню: я тоже аристократка, — Кассандра гордо вскинула подбородок. — И когда-нибудь буду выше тебя по статусу. Будешь обращаться ко мне исключительно: Ваше Высочество.

— Мечтай дальше, — фыркнул он. — Максимум – Ваше Раздражающее Величество.

Толпа рядом дружно прыснула.

— О, начинается, — простонала Марлин. — Кто-нибудь, принесите попкорн.

— У меня есть! — Питер действительно достал бумажный пакет. — Не спрашивайте откуда.

— Я спрашиваю, — сказала Лили.

— Не спрашивай, — повторил он.

Дженни стояла рядом с Сириусом, скрестив руки, наблюдая за перепалкой с хмурыми глазами. Но уголки губ всё равно предательски подрагивали.

— Если уж говорить о статусе, — лениво добавил Сириус, — то я, между прочим, наследник древнего и благородного рода...

— ...который ведёт себя как гиперактивный пикси, — закончила Кассандра.

— Это клевета!

— Это диагноз.

Флориан тихо смеялся ей в плечо.

— Я живу ради таких моментов, — признался он.

— Мы все живём ради таких моментов, — согласился Джеймс, внезапно материализовавшись рядом. — Но давайте помнить: у нас тут романтическая вечеринка.

— Где романтика? — спросил Римус, подходя с напитками. — Я вижу только угрозу дуэли.

— Дуэль будет! — объявил Сириус. — За честь моей кожи!

— Я принимаю, — Кассандра протянула руку.

Они пожали её с чрезмерной торжественностью.

— Победитель получает... — начал Джеймс.

— ...право выбирать следующий конкурс! — закончил Сириус.

Толпа одобрительно загудела.

— О нет, — простонала Лили. — Это худшая идея вечера.

— Лучшая, — поправил Джеймс.

— Дуэль будет танцевальной! — объявил он. — Без палочек. Только движения. Кто первый сдаётся – проиграл.

Музыка резко сменилась на бодрый, ритмичный трек.

— Ты обречён, — прошептала Кассандра.

— Я рождён для сцены, — ответил Сириус.

Они вышли в центр круга. Толпа сомкнулась вокруг.

Кассандра начала первой – резкое вращение, щелчок пальцами, уверенный шаг. Она двигалась с театральной точностью, словно заранее репетировала.

Сириус ответил импровизацией – широкие жесты, показная уверенность, драматичный поклон публике. Кто-то закричал:

— Блэк, ты не в театре!

— Я всегда в театре! — крикнул он в ответ.

Смех прокатился волной.

Через минуту это уже был не танец, а соревнование в абсурде: чрезмерные движения, нелепые позы, попытки друг друга перетанцевать. В какой-то момент Сириус попытался повторить вращение Кассандры – и чуть не упал.

Толпа взревела.

— СДАЁШЬСЯ? — победно крикнула она.

Он тяжело дышал, посмотрел на Дженни, на толпу...и рухнул на одно колено.

— Я повержен.

Зал взорвался аплодисментами.

Кассандра победно подняла руки.

— Теперь я выбираю следующий конкурс! — объявила она. — И это будет...

— Что-то опасное? — спросил Джеймс с надеждой.

— Конечно, — улыбнулась она. — Но сначала – танцы!

Музыка снова усилилась – бас мягко вибрировал в полу, свет переливался по стенам, и круг зрителей распался, превращаясь в живой поток танцующих.

Сириус вернулся к Дженни, всё ещё переводя дыхание, волосы растрёпаны, взгляд довольный, будто он только что выиграл, а не проиграл.

— Предательница, — заявил он. — Ты болела за неё.

— Прости, но это действительно твоя вина, — смеялась Дженни. — Ты зря вызвался на танцевальную дуэль. Кассандра ассасин в этом деле.

— Я требую реванш. Через лет... десять. Когда мои колени восстановятся.

— Запишу в календарь.

Он прищурился.

— Ладно, что насчёт тебя? Хоть ты не убьёшь меня своими танцами?

— Я подумаю.

— Это угроза?

— Это обещание.

Он протянул руку.

— Тогда рискну жизнью.

Она вложила ладонь в его – и в ту же секунду рядом материализовались остальные.

— О, нет, — объявил Джеймс. — Массовый танец. Никто не уйдёт.

— Я уйду, — спокойно сказал Римус.

— Ты никуда не уйдёшь, — Маргарет схватила его за рукав.

— Видишь? — Джеймс развёл руками. — Демократия.

Музыка сменилась на бодрый, почти вызывающий ритм.

Питер уже подпрыгивал в такт. Доркас хлопала над головой. Мэри и Марлин переглянулись – и через секунду синхронно начали двигаться, втягивая остальных.

Дженни рассмеялась, когда Сириус резко притянул её в центр.

— Не отставай, именинница.

— Я тебя предупреждала.

Она крутанулась, юбка взметнулась, движения были лёгкими, уверенными – не показными, а естественными. Сириус ответил широкой импровизацией, нарочито драматичной.

— Бродяга, ты опять играешь на публику! — крикнул Джеймс.

— Публика любит меня!

— Публика терпит тебя!

Смех смешался с музыкой.

Кассандра действительно танцевала так, будто сцена принадлежала ей по праву. Флориан наблюдал за ней с восхищением и любовью в глазах. Маргарет сначала пыталась сохранять достоинство, но через минуту уже смеялась, позволяя ритму утащить себя.

Время растягивалось. Танец становился хаотичнее, свободнее. Кто-то вращался, кто-то прыгал, кто-то просто двигался, не заботясь о ритме.

И в этом был весь смысл – никто не пытался выглядеть идеально. Только веселиться.

Музыка постепенно смягчилась.

Ритм замедлился.

Свет стал теплее.

Разговоры стихли сами собой – будто зал коллективно выдохнул.

— Оооо, — протянул Джеймс. — Момент романтики.

— Замолчи, — Лили ткнула его в бок, но улыбалась.

Сириус посмотрел на Дженни – и на этот раз в его взгляде не было ни шутки, ни вызова. Только мягкость.

Он протянул руку.

— Потанцуешь со мной?

— У меня есть выбор?

Она шагнула ближе. Его ладонь легла ей на талию – уверенно, но осторожно. Её рука – на его плечо. Пальцы переплелись.

Они начали двигаться медленно, почти незаметно.

Шум вокруг отступил.

Дженни уложила голову ему на грудь – естественно, будто это было её место. Сириус чуть наклонился, прижимаясь щекой к её макушке. Его дыхание стало ровным.

— Ты пахнешь конфетти и хаосом, — тихо сказал он.

— А ты – самодовольством и победным поражением.

— Это мой фирменный аромат.

Она тихо рассмеялась, звук растворился в музыке.

Вокруг тоже танцевали – Джеймс и Лили спорили даже в медленном танце, Маргарет и Римус двигались спокойно, почти задумчиво. Кассандра что-то шептала Флориану, и он смеялся.

Но для Дженни мир сузился до одного ритма.

До одного дыхания.

До тепла его рук.

— С днём рождения, — прошептал Сириус, целуя её в лоб.

— Лучший день, — ответила она.

Свет мягко растворился. Магические огоньки под потолком погасли один за другим, оставляя только мерцающие искры по краям зала. Разговоры стихли, сменившись шёпотом. Сначала неразборчивым. Потом – складывающимся в знакомую мелодию.

— С днём рождения тебя...

Голоса постепенно крепли, становились громче, теплее, живее.

Дженни моргнула, будто просыпаясь. Она всё ещё стояла в объятиях Сириуса, его руки уверенно лежали у неё на талии. Он не отпускал – наоборот, чуть крепче притянул её, словно хотел, чтобы она прочувствовала момент целиком.

Она обернулась.

Из полумрака выступила Лили – осторожно, с торжественной сосредоточенностью, будто несла не торт, а нечто магически важное. Пламя свечей освещало её лицо золотым светом. Следом шли Мэри, Марлин, Доркас и Кассандра, подпевая, улыбаясь так широко, что невозможно было не улыбнуться в ответ.

Торт был именно таким, каким Дженни когда-то описывала в шутку – двухъярусный, яркий, украшенный магическими завитками крема, которые лениво двигались, образуя сердечки и звёзды. Наверху горели свечи в форме цифр, мягко потрескивая.

— С днём рождени-и-я-я! — грянули они в последний раз.

Аплодисменты прокатились по залу. Кто-то свистнул. Джеймс драматично вытер воображаемую слезу. Питер хлопал так искренне, будто это был национальный праздник.

Сириус наклонился ближе.

— Девочки сделали его для тебя, вместе с Барти, — прошептал он ей в макушку. — Мы помогали... морально. Потому что готовим примерно на уровне магического пожара. Как и ты.

— Эй! — тихо возмутилась Дженни, но смех выдал её.

Она покачала головой, глядя на свечи – и внезапно внутри стало тепло и тесно от воспоминаний.

Кухонный стол дома. Барти, спорящий, кто задувает первым. Маргарет, аккуратно считающая свечи. Смех. Крем на пальцах. Их маленький, устойчивый мир.

И вот – снова они рядом.

Барти протиснулся вперёд:

— Только попробуй задуть без нас.

Маргарет мягко улыбнулась, уже стоя по другую сторону.

— Традиции – это серьёзно.

Дженни почувствовала, как что-то приятно защемило в груди.

— Тогда идите сюда.

Они втроём склонились к торту. Сириус отпустил её ровно настолько, чтобы она могла шагнуть вперёд – но его пальцы всё равно нашли её руку.

— Раз... два... три!

Свечи погасли одновременно.

Зал взорвался радостным шумом. Магические искры вспыхнули под потолком, рассыпаясь мягким золотым дождём, который исчезал, едва касаясь пола.

— Желание загадала? — спросила Мэри.

Дженни улыбнулась.

— Конечно.

— Сбудется, — уверенно сказал Римус.

— Мы проследим, — добавил Джеймс.

Лили закатила глаза:

— Не пугай именинницу.

Кассандра уже раздавала тарелки, командуя:

— Так, дисциплина! Кто первый – получает больше крема!

— Это коррупция! — возмутился Флориан.

— Это стратегия, — парировала она.

Смех снова наполнил комнату.

Дженни отступила на шаг, позволяя хаосу закружиться вокруг. Сириус вернулся к ней, обнимая со спины, подбородок лёг ей на плечо.

Она оглядела друзей – шумных, ярких, живых. Барти спорил с Джеймсом о размере куска. Маргарет смеялась. Лили что-то объясняла Питеру. Кассандра руководила всем процессом с видом генерала.

Музыка снова заиграла – мягко, тепло. Кто-то начал подпевать. Кто-то снова потянул кого-то танцевать. Вечеринка продолжалась, но теперь в ней было что-то особенно уютное.

Дженнифер закрыла глаза на секунду.

Семнадцать.

Друзья.

Смех.

Любовь.

И редкое чувство – что прямо сейчас всё именно так, как должно быть.

И этого было более чем достаточно.

***

17 декабря, 1993 год.

Дженнифер сидела в кресле у окна, поджав колени под себя и укутавшись в мягкий плед. За стеклом лениво падал снег – крупный, спокойный, словно весь замок решил перейти в зимний режим тишины. В камине потрескивали поленья, отбрасывая золотые блики на стены. На столе рядом лежала аккуратная стопка пергаментов третьего курса, раскрытые учебники и бокал вина, к которому она почти не притрагивалась.

Перо скользило по пергаменту уверенно и быстро.

«Произношение хорошее, но концентрация хромает. Попробовать ещё раз».

Она едва успела поставить точку, как дверь распахнулась без предупреждения.

— Мама!

В комнату влетела Фрейя – растрёпанная, сияющая, с распечатанным конвертом в руке. Энергия от неё шла такая, будто она только что выиграла Кубок школы.

— Дядя Нико написал! Они ждут нас на Рождество!

Дженни медленно подняла взгляд поверх очков. В этом жесте было что-то почти театральное – смесь усталости, нежности и учительской строгости.

— Передай своему дяде, что я не поеду в Москву, когда у них там...сколько? Минус сорок? — она приподняла бровь.

— Ты путаешь её с Якутском, мама, — закатила глаза Фрейя, падая на край кровати. — И вообще, он уже в Лондоне. У тёти Нины.

— О, — Дженни отложила перо. — Тогда это меняет дело. В Лондоне я согласна выживать.

Фрейя просияла ещё сильнее.

— Значит, едем?

— Думаю, да. Будет приятно увидеть их.

Девушка кивнула, но радость на её лице слегка сменилась задумчивостью.

— А дедушка? И дядя Барти? Они же будут одни...

Имя повисло в воздухе тяжелее, чем хотелось бы.

На секунду Дженни замерла. В голове всплыли строки последнего письма отца – аккуратный почерк, холодные формулировки, за которыми пряталась тревожная реальность. Барти снова сопротивлялся. Старые методы уже не работали так, как раньше. Империус – заклинание, которое Дженни ненавидела всей душой – снова фигурировал между строк.

Он становится нестабилен.Я не могу позволить этому продолжаться.

Мысли неприятно кольнули.

Она медленно вдохнула, стряхивая их, как пепел.

— Очевидно, твой дедушка опять задержится на работе и будет уверять всех, что это временно, — мягко сказала она. — А дядя Барти...он взрослый. Справится. К тому же, ему компанию составит Винки.

Фрейя внимательно посмотрела на неё. Она унаследовала от матери одну опасную черту – слишком хорошо чувствовать недосказанное.

— Всё в порядке? — тихо спросила она.

Дженни улыбнулась – не фальшиво, но осторожно.

— Всё...сложно. Но под контролем. А сейчас мы говорим о Рождестве. Это территория какао, подарков и семейных перепалок за ужином.

— Тогда я голосую за какао, — решительно заявила Фрейя, поднимаясь. — И печенье. У профессора Люпина есть рецепт, который он клянётся, что невозможно испортить.

— Вызов принят, — усмехнулась Дженни, снимая очки. — Пошли проверим.

Фрейя уже направилась к двери, но остановилась.

— Мама?

— Мм?

— Нико передал, что скучает. И Нина тоже. Она написала на полях, что привезёт "настоящее праздничное настроение".

— Это звучит угрожающе, — хмыкнула Дженни. — Значит, точно идём.

Фрейя рассмеялась и исчезла в коридоре.

Дженни осталась на секунду одна.

Снег за окном продолжал падать. В камине треснуло полено. Пергаменты терпеливо ждали.

Она посмотрела на письмо, лежащее на столе.

Потом встала.

Из коридора уже доносился голос Фрейи:

— Если печенье сгорит, это твоя вина!

— Я даже ещё не начала! — крикнула Дженни в ответ.

И, улыбнувшись, вышла следом – туда, где было тепло, шумно и по-настоящему живо.

***

Добавилось два новых персонажа, которые сыграют свою определеную роль в этой истории 😈. Уверена, что вам понравится и Николай, и Нина.

Жду с нетерпением ваши отзывы и комментарии, люблю и обнимаю всем сердцем! 🤍