Глава 29

Неделю спустя дом уже не умел спать – он гудел, жил, смеялся и звенел посудой, будто сам торопился встретить Новый год раньше всех.

С самого утра кухня превратилась в настоящее поле боя. Вайолет и Лия носились от стола к плите и обратно, одновременно споря о пропорциях майонеза, вспоминая прошлогодние неудачи и смеясь так громко, что иногда даже забывали, зачем вообще пришли к холодильнику.

— Я говорю тебе, в прошлый раз ты положила слишком много лука! — возмущалась Лия, шинкуя морковь с такой решимостью, будто та лично её обидела.

— А я говорю, что именно поэтому салат съели первым, — парировала Вайолет, смахивая прядь волос со лба. — И вообще, если тебе что-то не нравится – готовь сама.

— Я и готовлю! — Лия указала ножом на миску, где уже лежала гора нарезанных овощей. — Просто ты потом всё испортишь своим «на глаз».

В это время мистер Росслин уже в третий раз громко захрапел на весь дом, от чего его жена устало вздохнула и серьезно подумала кинуть в него что-нибудь. Нельзя было обвинить его в этом, всё же он отработал ночную смену и вернулся совсем недавно, после чего сразу сел в кресло и заснул.

Про Барти старшего говорили шёпотом – он был на работе, и никто толком не знал, приедет ли он к вечеру. Дженнифер видела, как Маргарет время от времени замирает у окна, будто пытаясь услышать звук знакомой машины, но тут же делала вид, что просто любуется снегом.

Она очень любила своего дядю. Вообще трудно была сказать про Маргарет, что она кого-то "не любила". Она всегда ждала каждого и встречала его с такой добротой и любовью, что порой некоторые члены семьи удивлялись.

Барти младший, напротив, явно чувствовал себя легче обычного. Он сидел на подоконнике с чашкой какао, спиной к окну и наблюдал за хаосом с довольной ухмылкой.

— Если он не приедет, я объявляю этот Новый год самым спокойным за последние десять лет, — негромко сказал он Дженни, когда та зашла на кухню, потирая ещё сонные глаза.

— Не говори так, — тихо одёрнула его Маргарет, проходя мимо с тарелкой. — Это всё равно твой отец. И наш член семьи.

— Ну да, — пожал плечами Барти, но в его голосе не было ни капли раскаяния. — Просто я не против, если он встретит этот год где-нибудь подальше от нас.

Дженнифер остановилась между ними.

— Сегодня вообще не про это, — мягко сказала она. — Сегодня про нас. Про мандарины, глупые шапки и то, что мы опять будем ругаться из-за салатов.

Маргарет улыбнулась – сначала сдержанно, потом шире.

— И про то, как Барти снова стащит имбирные печенья до полуночи.

— Я не стащу, — возмутился он. — Я просто... проверю их на свежесть.

— Уже проверял, — фыркнула Дженни. — Вчера. И позавчера.

Маргарет поставила тарелку на стол и, не глядя, слегка толкнула брата плечом.

— Только попробуй.

Он сделал вид, что обиделся, но через секунду уже смеялся, и напряжение, повисшее между ними в последние месяцы, растворялось, как пар над кастрюлей.

— Ладно, дамы, — Барти заговорщически понизил голос, — может, развлечёмся?

— О нет, — Маргарет подозрительно прищурилась. — Мне уже начинать бояться?

— Абсолютно нет, — он поднял ладони, словно сдаваясь. — Ничего противозаконного, клянусь. Просто... устроим дяде незабываемое новогоднее утро.

Дженни сразу поняла, к чему он клонит, и её губы расплылись в улыбке ещё до того, как он закончил объяснять свой план. Через пару минут они уже втроём натягивали куртки и шарфы в прихожей, стараясь не шуметь. Маргарет возилась с молнией на сапогах, нервно кусая губу.

— Нам правда обязательно это делать? — прошептала она.

Вместо ответа Дженни уже тянула её за рукав, а Барти приоткрывал дверь, пропуская в дом морозный, хрустальный воздух.

Снег во дворе был свежий, нетронутый, словно специально оставленный для них. Они присели прямо на корточки, лепя маленькие, плотные снежки – не для боли, а для эффекта.

— Потише, — шикнул Барти, когда Маргарет прыснула со смеху.

Окно в гостиную было приоткрыто – стекло запотевшее, за ним угадывался силуэт спящего человека, закинув ногу на ногу и откинувшись на спинку кресла.

Они выстроились под подоконником, как заговорщики.

— На счёт три, — прошептала Дженни.

— Раз...два...

На «три» три снежка взлетели вверх почти синхронно, мягко влетели в комнату и рассыпались где-то на подлокотнике.

Секунду ничего не происходило.

Потом внутри кто-то зашевелился.

— Ч...что за... — сонный, растерянный голос раздался из-за стекла.

Следом – резкое вскрикивание и звук громкого топота.

Дженни, Барти и Маргарет молниеносно присели под окном, прижимаясь друг к другу, зажимая рты ладонями, чтобы не выдать себя хохотом.

— Это что, снег?! — донёсся возмущённый голос сверху.

Их уже трясло от беззвучного смеха. Барти уткнулся лбом в плечо Дженни, а Маргарет сидела чуть поодаль, всё ещё смущённая, но с тем самым озорным блеском в глазах, который она давно в себе не видела.

— Ужасно, — пробормотала она, и уголки губ всё равно предательски дрогнули.

Смех стих так же резко, как и начался. Маргарет вдруг побледнела, будто из неё вынули свет. Она сжала пальцы на коленях, вздохнула, словно решаясь прыгнуть в ледяную воду.

— Летом...мы с Римусом хотим уехать на какое-то время, — сказала она тихо, не поднимая глаз. — Просто подальше от всего этого. От школы, от дома, от людей. Я сказала родителям, что еду в лагерь. — она на секунду замолчала, потом добавила уже почти шёпотом: — А ещё он пообещал, что мы будем путешествовать, когда я выпущусь. По всему миру. Можете себе это представить? Моя мечта наконец сбудется.

Она наконец посмотрела на них – настороженно, будто ждала осуждения или насмешки.

Дженни и Барти переглянулись.

— Это очень мило, Мэг, — первой нашлась Дженнифер, придвигаясь ближе и сжимая её руку. — Вы правда как будто понимаете друг друга без слов. Это редкость.

— Он знает, как тебе тяжело, — добавил Барти мягко. — И если ты рядом с ним дышишь чуть свободнее – значит, это правильный человек.

Маргарет смущённо улыбнулась, но в глазах у неё блеснули слёзы – не горькие, а какие-то светлые.

Барти глубоко вдохнул, будто всё это время держал воздух в лёгких.

— Раз уж пошла такая откровенность... — он провёл рукой по затылку. — Я, наверное, тоже скажу. Мне не нравятся девочки.

Дженни медленно выпрямилась.

— В смысле?

— В самом прямом, — он выдохнул нервно, но в улыбке сквозило облегчение. — Я люблю одного парня. И у нас всё взаимно.

В груди у Дженнифер что-то щёлкнуло – она мгновенно поняла, о ком речь, но лишь крепче сжала его ладонь, не произнося имени.

— Я никогда не смогу сказать это родителям. Но вам я хотел. — он усмехнулся. — Чувствую себя так, будто таскал за собой чемодан камней и вдруг поставил его на землю.

Наступила тёплая, почти священная тишина.

— Знаете, — наконец сказала Дженни, накрывая своей ладонью руки обоих, — вы даже не представляете, что для меня это значит. Быть не просто вашей сестрой, а человеком, которому вы доверяете такие вещи.

Она посмотрела на Маргарет.

— Ты можешь поехать куда угодно. Делать что угодно. Но если тебе станет страшно – ты всегда можешь вернуться ко мне.

Потом – на Барти.

— А ты никогда не будешь в этом доме один. Ни с кем и ни в чём.

Барти неловко фыркнул, отворачиваясь, чтобы скрыть блеснувшие глаза.

— Ну всё, — пробормотал он. — Ещё чуть-чуть – и я разрыдаюсь, как на выпускном у детсадовцев.

Маргарет рассмеялась, уже открыто, легко – и этот смех прозвучал почти как исцеление. И под этим окном, на холодном снегу, они вдруг снова почувствовали себя маленькими детьми, какими были восемь лет назад.

***

Вечером дом словно замедлился, притих перед последним рывком года. Все собрались за большим столом в гостиной: скатерть с крошечными золотыми звёздами, хрустальные бокалы, тарелки с недоеденными закусками и вазочки с конфетами, к которым всё равно тянулись руки – скорее по привычке, чем из голода. На фоне тихо крутилась пластинка с новогодними мелодиями, и игла шуршала между треками.

До Нового года оставалось двадцать минут.

Они уже поужинали, и теперь просто сидели, переговаривались, перебивали друг друга, смеялись не слишком громко, чтобы не нарушить это особенное вечернее равновесие. Дженни устроилась на краю дивана с ногами, поджатыми под себя, Барти-младший лениво крутил в пальцах бумажную салфетку, а Маргарет листала старый семейный альбом, который кто-то вытащил «просто посмотреть» и в итоге оставил открытым посреди стола.

— Смотри, — ткнула она пальцем в пожелтевшую фотографию, — это ведь ты, Джен. Тебе тут лет восемь.

— О нет, — простонала та, заглядывая. — Это мой худший период. Я думала, что чёлка до бровей – это вершина моды.

— Ты выглядишь как сердитый ёжик, — прыснул Барти.

— Зато ёжик с характером, — невозмутимо произнесла Дженни, и они все рассмеялись.

Дверь в прихожей хлопнула, и почти сразу в гостиную вошёл Барти-старший. Снег ещё не успел растаять на его пальто, дыхание клубилось белым облаком, будто он принёс с собой кусочек улицы.

— Я успел, — сказал он, снимая перчатки. — Даже раньше, чем думал.

— Дорогой! — Вайолет поднялась ему навстречу. — Мы уже думали, ты не приедешь.

Он обнял её, коротко, устало, и сел во главе стола. Дженни заметила, как в тот же момент плечи Барти-младшего будто слегка опустились, а улыбка потускнела – почти незаметно для остальных, но слишком явно для неё и Мэгги.

Разговоры продолжились, но стали другими – осторожнее, словно кто-то уменьшил громкость всей комнаты. Маргарет перестала листать альбом, Вайолет стала чаще подливать всем чай, как будто искала себе занятие, а мистер Росслин вдруг начал рассказывать анекдот, явно не к месту, но с таким старанием, что его всё равно дослушали.

— ...и тогда он понял, что перепутал заклинания, — закончил он и сам первым засмеялся.

— Гениально, — поддержала Дженни, хлопнув в ладоши. — Лучший финал года.

Пластинка щёлкнула, переходя на другую сторону, и в комнате заиграла новая мелодия – медленная, тёплая, будто созданная для таких вот вечеров.

— Десять минут, — сказала Лия, взглянув на часы.

Барти-старший оглядел всех по очереди.

— Год был... непростой, — начал он, и за столом мгновенно стало тише. — Но вы все здесь. И это, наверное, главное.

Барти-младший кивнул, не поднимая глаз. Дженни осторожно коснулась его колена под столом, просто чтобы напомнить: он не один. Он взглянул на неё, на секунду – и в этом взгляде было больше благодарности, чем можно выразить словами.

— Пять минут! — объявила Маргарет, уже стоя у камина.

Дом будто затаил дыхание.

— Четыре, — подсказал мистер Росслин, глядя на часы.

— Три! — подхватила Вайолет, улыбаясь так широко, словно именно этот момент она ждала весь год.

Бокалы оказались в руках почти автоматически. Кто-то спешно подливал сок, кто-то смеялся без причины, кто-то просто смотрел по сторонам, стараясь запомнить всё до мельчайших деталей: огоньки гирлянды на окне, отражающиеся в стекле, теплый свет лампы, лица близких.

— Два!

Где-то вдали уже раздался первый глухой хлопок фейерверка.

— Один!

И в ту же секунду за окнами небо вспыхнуло цветными искрами, а старый колокол пробил так громко, что, казалось, его слышит весь Лондон. Комната наполнилась смехом, звонким, живым, таким, каким он бывает только в самом начале года.

— С Новым годом! — раздалось со всех сторон.

Они сталкивали бокалы, чуть не проливая содержимое, обнимали друг друга вперемешку, кто-то целовал в щёку, кто-то неловко хлопал по плечу.

— С Новым, 1977-м! — выкрикнула Дженни, смеясь, и тут же оказалась в объятиях Маргарет.

— Пусть он будет добрее, чем прошлый, — прошептала та ей на ухо.

Фейерверки продолжали рваться за окном, отражаясь разноцветными пятнами на потолке. Пластинка закончилась и игла беспомощно шуршала в конце дорожки, но никто не спешил вставать – всем хотелось ещё немного побыть в этом моменте, в этой комнате, где прошлый год уже остался позади, а новый только начинал писать свои первые, пока ещё чистые строки.

***

Спустя неделю вокзал Кингс-Кросс жил своей привычной, почти уютной суетой. Пар из-под арок смешивался с голосами, смехом, гулом чемоданов по каменному полу. Кто-то торопился, кто-то, наоборот, тянул время, будто не хотел отпускать последние минуты дома. В воздухе пахло холодом, углём и чем-то неуловимо знакомым – предвкушением дороги.

Дженни шла, крепко сжимая ручку чемодана, плотно закутавшись в шарф так, что виднелись только глаза и кончик носа. Рядом шагала Маргарет, чуть сутулившись под тяжестью своей сумки. Барти ещё у входа умчался к своим друзьям, махнув рукой на прощание и пообещав «не пропадать» – как всегда, слишком бодро. Где-то позади родители шли бок о бок, увлечённые разговором, словно нарочно давая детям пространство.

И вдруг сквозь шум и гул прозвучал голос – ясный, радостный, узнаваемый:

— Маргарет!

Она резко обернулась, и Дженни буквально увидела, как что-то внутри сестры вспыхнуло. Римус шёл к ним, лавируя между людьми, извиняясь на ходу, едва не задев кого-то чемоданом. Он выглядел немного взъерошенным, шарф у него был завязан кое-как, а на лице – та самая улыбка, которую Маргарет знала лучше всех.

— Римус, — выдохнула она, забыв обо всём на свете.

Они встретились посреди вокзала, неловко, но искренне. Римус обнял её крепко и сильно, а Маргарет прикрыла глаза и положила голову ему на плечо.

Дженни остановилась чуть поодаль, не вмешиваясь, зная как важно для них пространство. Она смотрела на них с мягкой, почти тёплой улыбкой. Было что-то невероятно правильное в том, как Римус целовал в макушку Маргарет, как она прислонялась к нему. Это было не громкое, не показное счастье – спокойное, тёплое, как свет в окне поздним вечером.

— Ты приехал раньше? — наконец сказала Маргарет, отстраняясь, но не выпуская его рук.

— Не мог ждать, — честно ответил он. — Подумал, вдруг потеряю тебя в толпе.

Она тихо рассмеялась, и этот смех показался Дженни особенно драгоценным.

— Привет, Дженни, — заметил её Римус и слегка кивнул.

— Привет, Люпин, — ответила она с лёгкой усмешкой. — Слушай, а не видел своего дружка? Вот я-то давно его не видела.

— Если честно, то нет. — покачал головой парень. — Может он с Джеймсом? Я видел его с Лили у входа, но они так быстро ушли, что я не успел подойти.

— Найду их в поезде. — махнула рукой Дженнифер, хотя немного разволновалась из за того, что они договорились встретиться у пятнадцатого вагона.

Где-то вдалеке раздался свист – сигнал, что скоро начнётся посадка. Толпа начала медленно смещаться в сторону нужной платформы, родители окликнули их, напоминая не опаздывать. Маргарет нехотя отпустила руку Римуса, но её взгляд всё равно оставался на нём.

— Увидимся, — сказал он.

— Обязательно, — кивнула она.

Они разошлись, но между ними словно осталась невидимая нить, сплетающая их вместе.

Дженнифер подошла к родителям вместе с сестрой. Вайолет поправила ей шарф – привычным, почти машинальным жестом, будто она всё ещё была маленькой девочкой.

— Пиши, — сказала мать мягко, но с той интонацией, которая не оставляла пространства для возражений. — И не забывай есть нормально, а не одними сладостями.

— Я ем нормально, — фыркнула Дженни, но улыбнулась и крепко обняла её.

Мистер Крауч притянул дочь к себе и коротко обнял.

— Удачного года, — сказал он. — И... будь осторожна.

Она ответила тем же, чувствуя знакомый ком в груди. Эти прощания никогда не становились проще.

Маргарет уже ждала у двери вагона. Она попрощалась с родителями чуть раньше и теперь стояла, прижимая к себе сумку.

— Пойдём, — сказала она, подхватывая чемодан.

Они уже поднялись на ступеньку, когда вдруг сквозь общий шум, пар и голоса прорезался знакомый, чуть охрипший крик:

— Дженнифер!

Она резко обернулась.

Сириус бежал вдоль платформы, лавируя между людьми, задевая чужие чемоданы, извиняясь на ходу. Его пальто было нараспашку, шарф болтался криво, волосы взъерошены так, будто он и правда выскочил из дома в последний момент. Он остановился перед ними, согнувшись и упираясь руками в колени, тяжело дыша.

— Я... — выдохнул он, — я проспал.

Дженни качнула головой и кивнула сестре, чтобы та шла без неё. Маргарет поднялась и зашла в поезд.

— Ты серьёзно? — спросила девушка, спускаясь на ступеньку. — Блэк, ты мог опоздать на поезд.

— Я знаю, — он выпрямился, всё ещё пытаясь восстановить дыхание. — Джеймс орал в трубку так, будто начался конец света. Я даже зубы толком не почистил.

— Я знаю, — он выпрямился, всё ещё пытаясь восстановить дыхание. — Джеймс орал в трубку так, будто начался конец света. Я даже зубы толком не почистил.

— Нужно, чтобы тебя кто-то контролировал, клянусь, — фыркнула Дженнифер, но в её голосе не было ни капли раздражения – только облегчение. — Пойдём, не то поезд уедет без нас.

Она взяла его за руку. Сириус тут же перехватил чемодан, легко закинул его внутрь вагона и, не выпуская её пальцев, шагнул следом.

Дверь захлопнулась с глухим стуком. Поезд дёрнулся, медленно тронулся, и платформа за окном поплыла назад, растворяясь в клубах пара и людских силуэтах.

Внутри вагона пахло старым деревом, пылью, мокрыми пальто и чем-то неуловимо знакомым – началом учебного года. Коридор был заполнен шумом: кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то уже успел уронить чемодан и громко ругался.

— Так, мисс Контроль, — усмехнулся Сириус, наклоняясь к ней. — Куда идём?

— Туда, где нет Питера с его бутербродами с рыбой, — не задумываясь ответила Дженни.

— Справедливо.

Они медленно продвигались вдоль коридора, заглядывая в купе. В одном уже сидели первокурсники – слишком громкие и взволнованные. В другом Дженни заметила знакомую копну рыжих волос и мгновенно отступила назад.

— Нет, — тихо сказала она. — Лили нас убьёт, если мы сейчас ввалимся.

— Я бы рискнул, — хмыкнул Сириус, но послушно пошёл дальше.

В конце вагона они наконец нашли почти пустое купе. У окна сидел кто-то из когтевранцев, углублённый в книгу, но при виде них быстро собрал вещи и извинился, уступая место.

Они переглянулись, но не стали ничего говорить.

Когда дверь закрылась, шум коридора будто отступил. Поезд мерно стучал колёсами, за окном мелькали серые дома, постепенно сменяясь заснеженными полями.

Дженни опустилась на сиденье и наконец позволила себе выдохнуть. Сириус сел рядом с ней, приобнимая её за плечи.

— Ты выглядишь так, будто не спал всю ночь, — заметила она, разглядывая его.

— Потому что так и было, — пожал плечами он. — Бессонница, после того, как Джеймс рассказал о своей новой гениальной идеей.

— Мне уже страшно.

— Мне тоже, поверь.

Он протянул руку и аккуратно убрал прядь волос с её лица – жест был почти неосознанным, слишком естественным. Дженни замерла на секунду, а потом улыбнулась, глядя на него чуть снизу вверх.

— Что? — спросила она, когда они продолжали смотреть друг на друга слишком долго, чтобы это было «просто».

— Ты красивая, — прошептал Сириус, уже без привычной ухмылки.

Дженнифер почувствовала, как тепло медленно поднимается к щекам. Румянец выдал её с головой. Только он умел делать с ней такое – лишать слов, заставлять сердце сбиваться с ритма.

— Ты... — начала она, но договорить не успела.

Дверь купе резко распахнулась, с грохотом ударившись о стену, и внутрь буквально ввалились Джеймс и Лили, принося с собой шум, холод и полное отсутствие такта.

— Ну наконец-то! — драматично объявил Поттер, раскинув руки, словно только что нашёл потерянных родственников. — А мы вас искали и ждали, а затем увидели как два знакомых лица прошли мимо нашего купе! Бродяга, ты что, решил забить на учёбу и остаться жить среди магглов? Но в последний момент вспомнил, что ты без нас не выживешь?

— Именно так, — лениво отозвался Сириус, откидываясь на спинку сиденья. — Вспомнил, ради чего еду в Хогвартс.

Он перевёл взгляд на Лили, прищурился.

— Эванс, а ты чего не...

Джеймс молниеносно ущипнул его за колено и наклонился ближе.

— Лучше не зли её, — прошептал он заговорщически. — Она сегодня злая, как собака.

— Я всё слышала! — Лили мгновенно вспыхнула, сверкая глазами. — И я не злая. Я просто удивлена, как ты вообще дожил до своего возраста, Сириус Блэк.

Дженни не выдержала и рассмеялась – легко, искренне, даже не пытаясь это скрыть.

— О, великолепно, — театрально вздохнул Сириус. — Как обычно, ты предаёшь меня и переходишь на сторону врага.

— Какого ещё врага? — возмутилась Лили, уперев руки в бока, а потом самодовольно улыбнулась. — Я её лучшая подруга с первого курса.

Она бросила быстрый взгляд на Дженни.

— А ты был её врагом с десяти лет.

— Держи друзей близко, — невозмутимо подмигнул Сириус, — а врагов ещё ближе.

Дженни закатила глаза так демонстративно, что Джеймс прыснул со смеху.

— Ты, видимо, очень хочешь, чтобы наши друзья нас возненавидели, — вздохнула она. — Вон, Поттер сейчас либо заплачет, либо его стошнит.

— Я знал, — трагично произнёс Джеймс, прижав ладонь к груди и устремив взгляд в окно, — я знал, что буду жалеть о том дне, когда решил вас свести.

— Ты такой актёр, — рассмеялась Лили, качая головой. — Серьёзно, я поражаюсь твоим талантам.

— О, у меня ещё больше скрытых навыков, — многозначительно протянул он. — Если ты понимаешь, о чём я.

Сириус тут же издал демонстративно отвратительный рыгающий звук, явно наслаждаясь эффектом, а Дженни прикрыла рот рукой, смеясь.

— Теперь наша очередь, — заявила она, хитро прищурившись и переглянувшись с Лили.

— О нет, — простонал Джеймс. — Я чувствую подвох.

— Поздно, — сладко ответила Лили. — Ты сам напросился.

Она схватила его за ворот пальто и буквально усадила напротив, меняя его местами с Дженнифер.

— Итак, Поттер, — начала она с серьёзным видом. — Рассказывай. Как поживает твоя... гениальная идея, из-за которой Сириус не спал всю ночь?

Сириус фыркнул.

— Не смей. Это секретная информация.

— Уже нет, — невинно улыбнулась Лили. — Выкладывайте или идея полетит прямо к МакГонагалл.

— Какой смысл? Если она покажется тебе "слишком" – ты всё равно доложишь ей. — закатил глаза Поттер. — Ладно, раз уж вы всё равно будете пытать нас до победного... Бродяга, вместе или я всё испорчу?

— Вместе, — усмехнулся Сириус и подался вперёд, опираясь локтями на колени. В глазах у него загорелся опасный огонёк, который всегда означал: что-то задумали. — Потому что это произведение искусства. Почти шедевр.

— О, Мерлин, — Лили скрестила руки на груди. — Я уже боюсь.

— Не надо бояться, — тут же вмешался Джеймс. — Надо восхищаться. Итак...

Он встал, как будто собирался читать лекцию, прошёлся по узкому купе и чуть не споткнулся об сумку друга.

— План называется, — торжественно объявил он, — «Возмездие. Глава первая».

— Почему глава первая? — настороженно спросила Дженни.

— Потому что будет продолжение, — невинно пожал плечами Сириус. — Если выживем.

Эванс тяжело вздохнула и закрыла лицо ладонью.

— Начинайте уже, пока я не вышла из поезда на полном ходу.

Джеймс и Сириус переглянулись. Тот самый взгляд – быстрый, понимающий, отточенный годами дружбы и общих шалостей. Они говорили по очереди, перебивая друг друга, словно это был отрепетированный дуэт.

— Значит так, — начал Джеймс. — Ты помнишь, Бродяга, как в прошлом семестре...

— ...Филч конфисковал у нас карту, — подхватил Сириус, — якобы случайно найденную под лестницей.

— И как он хвастался этим три недели подряд, — продолжил Джеймс, — словно поймал самого Тёмного Лорда.

— И как он теперь хранит её в своём кабинете, — добавил Сириус, понизив голос. — В ящике. Втором справа. С замком, который открывается на раз-два.

— Вы серьёзно? — Дженни прищурилась. — Вы хотите вернуть карту?

— Не просто вернуть, — ухмыльнулся Джеймс. — Мы хотим заменить.

— На что? — Лили уже знала, что ответ ей не понравится.

— На усовершенствованную версию, — Сириус развёл руками. — Представь: Филч заходит в свою каморку, слышит какие-то звуки и открывает ящик, а там...

— Перед его лицом взрывается бомба-вонючка, — закончил Джеймс, — И карта заменяется на другую, которая показывает только его самого. В каждом коридоре. В каждом чулане. С подписью: «Филч. Всегда. Везде. И всё равно опоздал».

В купе повисла секунда тишины.

А потом Дженни расхохоталась первой – громко, заразительно, так, что пришлось схватиться за край сиденья.

— Вы больные, — выдавила она сквозь смех. — Абсолютно.

— Спасибо, — хором ответили они.

Лили пыталась сохранить серьёзное выражение лица. Пыталась. Но уголки губ предательски дёрнулись.

— Это... — она вздохнула, — это невероятно глупо.

— Но? — Сириус склонил голову набок.

— Но... — Лили сдалась и тоже улыбнулась. — Признаю, фантазия у вас богатая.

— А это ещё не всё! — воодушевился Джеймс. — Карта будет разговаривать и следовать за ним.

— Нет, — мгновенно сказала Дженни.

— Да, — с довольным видом подтвердил Сириус. — Каждый раз, когда он попытается кого-нибудь поймать, она будет орать на весь Хогвартс и он никогда не сможет избавиться от неё.

— «Медленно, Филч», — продекламировал Джеймс.

— «Слишком медленно», — добавил Сириус.

— «Может, в следующей жизни», — закончил Поттер.

— Как старосте, — Лили сложила руки на груди и прищурилась, — мне, вообще-то, стоит доложить об этом Макгонагалл.

Она выдержала паузу, явно наслаждаясь моментом.

— Хотя как подруга... я сделаю вам милость и промолчу. Но, — она ткнула пальцем сначала в Джеймса, потом в Сириуса, — если хоть что-то пойдёт не так – сдам вас с потрохами. Ясно?

— Ты лучшая, Эванс! — Джеймс тут же оживился и наклонился к ней, явно намереваясь чмокнуть в щёку.

Лили среагировала мгновенно – уклонилась, строгий взгляд.

— Даже не думай.

Поттер замер, потом обиженно надул губы и демонстративно скрестил руки на груди.

— Дорогая, — с трагизмом произнёс он. — я уже не знаю, выдержит ли моё бедное сердце. Ты шестой год подряд его безжалостно разбиваешь.

— Оно у тебя, судя по всему, бессмертное, — сухо отозвалась Лили. — И, к сожалению, очень болтливое.

Сириус тем временем совершенно спокойно продолжал, будто не замечая их спектакля:

— В общем, осуществить план мы хотим на Пасху. До этого времени – разведка, подготовка, тестирование чар. Всё серьёзно.

— «Серьёзно», — хмыкнула Дженнифер. — Говорит человек, который однажды пытался подменить Филчу чай на тыквенный сок с перцем.

— И это было гениально, — тут же возмутился Сириус. — Он чихал два дня подряд.

— Да уж, — протянула Дженни, усмехаясь. — Не уверена, что кто-нибудь когда-нибудь сможет переплюнуть вас в издевательствах над этим несчастным.

— О, поверь, — Джеймс махнул рукой, — найдутся достойные наследники.

Он сказал это так буднично, словно речь шла о фамильном серебре.

— Может, это даже будут наши дети, — добавил он с самым серьёзным видом.

— Фу, — Лили скривилась. — Рано ещё думать о детях! У нас полтора года учёбы впереди, экзамены, ЖАБА, жизнь, в конце концов!

— А я просто строю долгосрочные планы, — невинно пожал плечами Джеймс. — Ответственный подход, между прочим.

Дженни рассмеялась и покачала головой, затем повернулась к Сириусу:

— Представляешь? Маленький Блэк, который бегает по коридорам и доводит профессоров до инфаркта.

— Представляю, — с усмешкой ответил он. — И, честно говоря, это пугает даже меня. А профессор МакГонагалл уволится, клянусь.

— Это потому что он будет похож на тебя, — тут же вставил Джеймс.

— Нет, — парировал Сириус, — он будет похож на неё.

Он кивнул в сторону Дженни.

— А это куда опаснее.

Она закатила глаза, но улыбка выдала её.

— Спасибо большое, — сказала Крауч. — Очень обнадёживающе.

Поезд глухо стучал колёсами, за окном мелькали заснеженные поля, а купе было наполнено смехом, перебранками и тем редким ощущением, когда всё кажется правильным. Когда впереди – целый семестр, новые шалости, новые ссоры и примирения, и Хогвартс, который уже ждал их, даже не подозревая, что его спокойствию снова скоро придёт конец.

***

16 декабря, 1993 год.

— Мистеры Уизли, мисс... — Дженнифер сделала паузу, взглянув на третью парту у окна, — ...Крауч. Вы со мной?

Весь урок, они втроем передавали друг другу записки и тихо переговаривались. Фред и Джордж синхронно подняли головы. Один – с абсолютно невинным выражением лица, второй – с тем самым, подозрительно вдохновлённым.

— Профессор, мы всегда с вами, — торжественно заявил Фред.

— Просто иногда – ментально, — добавил Джордж.

Фрейя тихо фыркнула, опуская взгляд в пергамент, где вместо конспекта красовался схематичный рисунок палочки с подписью: «план А» и стрелочкой к «плану Б».

— Очаровательно, — протянула Дженнифер и подошла ближе, сложив руки за спиной. — Тогда объясните мне, почему при обсуждении обезоруживающего заклинания ваши записи выглядят так, будто вы готовитесь к цирковому номеру.

Она наклонилась, мельком пробежалась взглядом по их пергаментам и приподняла бровь.

— Мисс Крауч, — мягче добавила она, — я ожидала от вас хотя бы попытку конспекта, а не...художественную импровизацию.

— Это концепт, профессор, — серьёзно ответила девушка. — Мы лучше понимаем через образы.

— Опасные слова в устах пятикурсников, — хмыкнула Дженнифер, но в уголках губ уже таилась улыбка. — Ладно. Раз вы так уверены в себе, перейдём сразу к практике.

По классу прокатилось оживление. Пятикурсники любили её уроки именно за это – никакой тягомотины, никакого сухого заучивания. Всё – через действие.

— Экспеллиармус, — отчётливо произнесла она, поворачиваясь к доске. — Обезоруживающее заклинание. Не для баловства. Не для дуэлей «кто эффектнее». А для контроля ситуации.

Она повернулась обратно к классу.

— Смысл не в силе. А в точности. В намерении. Вы не вырываете палочку – вы лишаете противника возможности продолжать.

— Скучно, — пробормотал Джордж.

— Звучит как вызов, — тут же подхватил Фред.

— Я всё слышу, — спокойно сказала Дженнифер. — И да, это вызов.

Она щёлкнула пальцами.

— Мистер Фред Уизли. Мисс Крауч. К доске.

Фрейя резко выпрямилась.

— О, вот теперь интересно, — прошептал Джордж, откидываясь на спинку стула.

Они встали напротив друг друга. Дженнифер отошла в сторону, скрестив руки.

— Без фокусов, — предупредила она, глядя на близнецов. — Один чистый Экспеллиармус. По очереди. Мисс Крауч – первая.

Девушка глубоко вдохнула, сжала палочку и посмотрела на Фреда. Тот ухмылялся – слишком самоуверенно.

— Экспеллиармус!

Заклинание вышло резким, но неуверенным. Искры скользнули по воздуху, палочка Фреда лишь дёрнулась, но осталась в руке.

— Неплохо, — кивнула Дженнифер. — Но вы сомневались. А сомнение – это пауза. Попробуйте ещё раз. Чётче.

Фред поднял брови.

— Мой ход? С удовольствием.

Он сделал шаг вперёд, резко взмахнул палочкой:

— Экспеллиармус!

Заклинание ударило точнее – палочка Фрейи вылетела из руки и с глухим стуком упала на пол.

Класс ахнул, кто-то зааплодировал.

— Да! — радостно выдохнул Джордж. — Один-ноль!

— Тишина, — спокойно сказала Дженнифер, но глаза у неё блестели. — Хорошо, мистер Уизли. Чисто. Но...

Она подняла палочку Фрейи и протянула ей.

— Вы полагались на самоуверенность. А теперь, мисс Крауч, без страха.

Фрейя кивнула. В этот раз она не отвела взгляд.

— Экспеллиармус.

Воздух будто щёлкнул. Палочка Фреда вылетела из руки и закружилась, приземлившись прямо к ногам Дженнифер.

— Вот, — довольно сказала та. — Именно так.

Класс разразился аплодисментами.

— Запомните, — обратилась она ко всем, — это заклинание не про силу. Оно про решение.

Она посмотрела на близнецов.

— А вы трое, — добавила она с усмешкой, — если будете тратить на учёбу хотя бы половину той изобретательности, что уходит на проказы... Хогвартс был бы обречён.

— На процветание, профессор, — хором ответили Фред и Джордж.

По классу прокатился смех. Даже несколько слизеринцев не удержались от ухмылок.

Фрейя тихо рассмеялась, чуть покраснев, но в её глазах светилась гордость.

— Плюс пятнадцать очков Гриффиндору каждому, — объявила Дженнифер, делая акцент на последнем слове.

— Каждому? То есть 30 очков? — переспросил Фред, прижав руку к груди. — Профессор, мы только что стали любить вас сильнее.

— Не обольщайтесь, — невозмутимо ответила она. — Это временно. До первой жалобы Филча.

Фред и Фрейя хлопнули друг друга по ладоням и, всё ещё переговариваясь шёпотом, вернулись на свои места. Джордж тут же наклонился к брату:

— Я же говорил, сегодня удачный день.

— Тишина на задних партах, — бросила Дженнифер, но уголки её губ дрогнули.

Она взмахнула палочкой, и на доске появились чёткие строки:

ЭкспеллиармусНазначение – обезоруживаниеКлючевое: намерение, точность, контроль

— Теперь работаем в парах, — продолжила она. — По очереди. И помните: я слежу не за эффектами, а за тем, как вы это делаете.

Класс зашевелился: отодвигались парты, кто-то спешно выбирал партнёра, кто-то нервно крутил палочку в пальцах. Но в воздухе не было страха – только азарт и интерес.

Дженнифер медленно прошлась между рядами, поправляя стойки, тихо подсказывая, где нужно сосредоточиться, где – перестать спешить. Иногда она кивала, иногда качала головой, иногда мягко останавливала жестом.

Когда колокольчик наконец разрезал воздух, большинство тут же потянулось к выходу. Смех, шаги, хлопки дверей. Но трое остались.

Дженни наблюдала, как они неторопливо собираются, переглядываются и, будто по негласному сигналу, направляются к её столу.

— Мне нравится, когда ты хвалишь нас, — произнесла Фрейя и, не колеблясь ни секунды, встала позади неё, обняв за шею. Жест был тёплый, домашний, совершенно не школьный. — И особенно, когда раздаёшь нам очки.

— Вы заслужили, — Дженни накрыла её руки своими и чуть сжала. — Никаких привилегий.

— Даже капельку? — протянул Фред, делая шаг ближе и прикидываясь глубоко разочарованным.

— Особенно вам – никаких, — с невозмутимой улыбкой отрезала она. — Какой у вас следующий урок?

— ЗОТИ, — ответил Фред и тут же переглянулся с братом. — С Люпином.

— Он классный, я обожаю его уроки, — лицо Фрейи смягчилось. — Но ты всё равно лучше.

— Подлиза, — фыркнул Джордж, а потом повернулся к Дженнифер с самым обаятельным выражением лица. — А вот я люблю заклинания. Сильнее, чем в прошлом году, кстати. Думаю, это из-за вас, профессор.

— Надеюсь, когда мистер Флитвик вернётся, ты будешь с таким же энтузиазмом ходить на этот предмет, — усмехнулась Дженни. — И не забывай: лесть – это не дополнительное заклинание.

— Значит, придётся брать талантом, — вздохнул Джордж.

Фрейя снова наклонилась ближе, почти шёпотом:

— Ты сегодня была потрясающая.

Дженнифер на секунду прикрыла глаза, позволяя себе эту короткую, редкую паузу тепла.

— Идите уже, — сказала она мягко. — Опоздаете – Люпин не снимет очки, но посмотрит так, что вам станет стыдно. А это куда хуже.

— Ужас, — драматично прошептал Фред. — Пойдёмте, пока не поздно.

— До вечера, мам, — быстро сказала Фрейя и, улыбнувшись, побежала к двери.

— До вечера, — ответила Дженнифер, всё ещё слыша, как они продумывают свою следующую шалость над Филчем.

Оставшись одна, она опёрлась о край стола и оглядела опустевший класс. На доске всё ещё светилось слово Эскпеллиармус, и в груди разливалось тихое, спокойное удовлетворение.

Дженни подошла к окну и приоткрыла его, впуская холодный воздух и приглушённые голоса со двора. Внизу, по дорожке от стадиона, тянулась стайка третьекурсников – уставших, раскрасневшихся после урока у мадам Трюк. Метлы были перекинуты через плечи, кто-то тащил их волоком, кто-то оживлённо жестикулировал.

Её взгляд сам собой выхватил знакомые фигуры.

Гарри и Рон шли рядом, явно о чём-то споря: Рон размахивал руками, Гарри хмурился, но в глазах у него плясала искорка упрямого веселья. В паре шагов от них – Малфой, бросивший что-то язвительное через плечо. Оба гриффиндорца синхронно закатили глаза, будто заранее знали каждое его слово, и Дженнифер невольно усмехнулась.

— Ничего не меняется.