Глава 28

Кулак Сириуса врезался Дэниалу в лицо так, что того буквально отбросило на шаг назад. Он споткнулся о бордюр, едва удержался на ногах и ошарашенно уставился на Блэка, будто до последнего не верил, что это происходит на самом деле.

— Ты... — начал он, но договорить не успел.

Сириус был уже рядом. Без куртки, в одной кожанке поверх футболки, с растрёпанными волосами и глазами, в которых кипела ярость. Он схватил Дэниала за воротник и снова ударил – на этот раз сильнее, с накопленной злостью, с ревностью, с тем самым внутренним страхом, который он сам бы никогда не признал.

— Сириус! — закричала Дженнифер, бросаясь к ним. — Хватит!

Дэниал попытался дать отпор. Его удар вышел неловким, скорее отчаянным, чем сильным – он задел Сириуса по плечу, но это только разозлило того ещё больше.

— Ты вообще понимаешь, что сделал?! — прорычал Блэк, снова замахиваясь.

Он ударил его в третий раз. Дэниал застонал, пошатнулся и упал на колено, вытирая кровь с губы тыльной стороной ладони.

— Сириус, пожалуйста! — Дженни изо всех сил встала между ними, упираясь ладонями ему в грудь. — Прекрати! Хватит, слышишь?!

Он дышал тяжело, грудь ходила ходуном, пальцы дрожали от напряжения. На секунду казалось, что он не остановится – что злость полностью захлестнула его.

— Убирайся! — выкрикнул он, указывая пальцем на Дэниала. — Сейчас же. И если я хоть раз увижу тебя рядом с ней...если ты вообще подумаешь приблизиться...

— Я понял, — выдавил тот, поднимаясь. В его глазах мелькнул настоящий страх. — Я... я ухожу.

Он отступал, не сводя взгляда с Сириуса, затем резко развернулся и почти побежал прочь по улице, растворяясь между домами.

Наступила тишина. Слишком громкая, слишком резкая после крика и ударов.

— Сириус... — Дженни осторожно коснулась его руки. — Всё, он ушёл. Пожалуйста, успокойся.

Он резко обернулся к ней.

— Успокоиться?! — сорвался он. — Ты издеваешься?! Я выхожу – а он ЦЕЛУЕТ ТЕБЯ!

— Я не целовалась с ним! — голос у неё дрогнул. — Он схватил меня, я пыталась...

— Я всё видел! — перебил он, повышая голос. — Ты даже не оттолкнула его сразу!

— Потому что я опешила! — воскликнула она, чувствуя, как глаза наполняются слезами. — Потому что это было неожиданно, Сириус! Я пыталась его оттолкнуть, клянусь тебе!

Он ходил взад-вперёд, проводя рукой по волосам, словно не мог найти выхода всей этой злости.

— Ты вышла с ним наедине, — бросил он. — Ты позволила ему говорить всё это дерьмо, а потом...

— Я вышла, чтобы остановить это! — голос у неё сорвался окончательно. — Я сказала ему, что люблю тебя. Что у меня есть ты. Я сказала ему уйти!

Слёзы всё же покатились по щекам. Она вытерла их тыльной стороной ладони, но они продолжали литься.

— Почему ты мне не веришь?.. — почти шёпотом спросила она.

Он замер. На мгновение. Но злость ещё держала его, не отпускала.

— Потому что я видел, как он к тебе тянулся, — глухо сказал Сириус. — Потому что я видел, как он на тебя смотрел. И я знаю вашу эту детскую, невыносимо слезливую и милую историю!

Она стояла перед ним, дрожа – от холода, от слёз, от того, как больно было слышать это недоверие.

— Я выбрала тебя, — прошептала Дженни. — Всегда выбираю тебя. Я не хочу с тобой ссориться, мы только вчера помирились и...прошу, скажи, что ты понимаешь.

Но он всё ещё был слишком зол, слишком взвинчен, чтобы ответить сразу.

— Мне нужно подумать, — хрипло сказал он, не оборачиваясь. — Сейчас я чертовски зол, Джен.

Он резко выдохнул, провёл рукой по волосам.

— Я могу наговорить тебе вещи похуже... поэтому лучше уйду.

И ушёл. Быстро, почти рвано, будто оставаться здесь означало задохнуться.

Дверь кафе открылась как раз в тот момент, когда Сириус сделал шаг вперёд. Джеймс вышел следом, держа его куртку. Он молча протянул её, и Сириус так же молча вырвал из его рук. Они переглянулись – коротко, тяжело, без слов. Потом развернулись и пошли прочь, в сторону моста, не оглядываясь.

Ни один из них не посмотрел на Дженнифер.

Она осталась стоять посреди тротуара, будто прибитая к месту. Горло сжалось, дыхание стало прерывистым, а в глазах всё расплылось.

Дверь кафе снова тихо звякнула.

— Джен... — осторожно сказала Лили.

Она стояла рядом, кутаясь в шарф, с таким выражением лица, будто ей самой было больно дышать.

— Мы всё слышали...

Этого оказалось достаточно.

Дженнифер всхлипнула – резко, судорожно – и будто развалилась прямо на месте. Слёзы хлынули сразу, без попыток удержаться. Она закрыла лицо ладонями, плечи затряслись, и из груди вырвался глухой, надломленный звук, в котором было всё: страх, обида, бессилие, злость на себя и на весь этот чёртов день.

Лили не сказала больше ни слова. Просто подошла ближе и обняла её.

Крепко. Надёжно. Так, как обнимают не «чтобы утешить», а чтобы удержать.

Дженни уткнулась ей в плечо, в шерсть пальто, и заплакала ещё сильнее. Слова путались, ломались, выходили обрывками:

— Я...я не хотела...Лили, я правда...я его отталкивала... — она захлёбывалась слезами. — Он не слушал...а Сириус...он даже не дал мне объяснить...

Лили медленно гладила её по волосам, от затылка к плечу, снова и снова, будто задавая ритм дыханию.

— Я знаю, — тихо сказала она. — Я верю тебе. Слышишь? Я верю. Дыши, Джен.

Дженни всхлипнула и крепче вцепилась в её пальто, словно боялась, что если отпустит – упадёт.

— Он думает, что я... что я его предала... — прошептала она. — А я выбрала его. Всегда выбирала. Я никогда никого... кроме него...

— Он сейчас просто ослеплён злостью, — мягко ответила Лили. — Сириус умеет чувствовать сильно, но с эмоциями у него...сама знаешь. Ему нужно время.

— А если он не вернётся? — голос Дженнифер дрогнул. — Если он решит, что я такая же, как все остальные?

Лили чуть отстранилась, чтобы посмотреть ей в лицо. Большими зелёными глазами, серьёзно и спокойно.

— Тогда он будет полным идиотом, — сказала она твёрдо. — Но это не про него. И не про тебя.

Она аккуратно стёрла слёзы с её щёк рукавом.

— Ты ничего плохого не сделала, Джен. Ничего. Ты честна. Ты выбрала. А это – самое главное.

Дженни медленно кивнула, снова уткнувшись ей в плечо. Плач стал тише, рваным, усталым. Лили продолжала держать её, не торопя, не отталкивая, позволяя выплакаться до конца.

***

Лили проводила её до дома, всё это время не отпуская ни на шаг – говорила тихо, ровно, словно боялась, что любое резкое слово снова разобьёт Дженнифер на осколки. Дженни была ей безмерно благодарна. Она даже не хотела представлять, что было бы, останься она тогда одна, на той холодной дороге, с гулом в ушах и пустотой внутри.

Осталась бы стоять.Ждала бы.До последнего.

С красными, опухшими от слёз глазами она вошла в дом, почти не дыша, осторожно прикрыв за собой дверь. Половицы под ногами предательски скрипнули – Дженни замерла, прислушиваясь. Дом был погружён в темноту, но из кухни пробивался тёплый, жёлтый свет. И вместе с ним – голоса. Повышенные, напряжённые.

Один из них – отчаянный, сорвавшийся – она узнала сразу.

Голос Маргарет.

Дженни на цыпочках подошла ближе, прижалась плечом к стене и затаила дыхание.

— Вы за всё это время даже не выяснили, что со мной? — почти кричала Маргарет. В её голосе звенела паника, злость и страх, смешанные в одно. — Мне становится всё хуже с каждым днём! Я просыпаюсь уставшей, задыхаюсь от кошмаров, у меня постоянные боли, а вы... вы просто говорите мне потерпи!

— Милая, мы пытаемся разобраться... — мягко, но устало отвечала Вайолет. В её голосе слышалось бессилие. — Ты же знаешь, такие вещи требуют времени.

— Времени? — Маргарет почти рассмеялась, но смех этот был горьким. — А если у меня его нет?

Повисла короткая пауза, тяжёлая, как перед грозой.

— Дженни начинает догадываться, — вмешался Барти, и в его голосе впервые прозвучала откровенная тревога. — И скоро она просто прижмёт нас к стенке. Ты же её знаешь.

— А я о чём? — Маргарет повысила голос. — Я вру своей сестре. Каждый день. А мне отвратительно врать, вы это прекрасно знаете!

Дженни сглотнула. Она никогда не слышала Маргарет такой – сломанной, злой, почти на грани.

— У меня есть догадки, — наконец тяжело вздохнула Вайолет. — Но их нужно подтвердить, прежде чем говорить вслух. Прошу тебя... потерпи ещё немного. Я делаю всё, что могу. Клянусь.

— Но как же Джен? — не отступал Барти. — Мы не можем вечно придумывать отговорки и делать вид, что всё нормально. Она не идиотка. И... — он замялся, — я всегда был за то, чтобы рассказать ей правду.

Дженни вышла на свет, и кухня будто сжалась.Тишина ударила сильнее крика.

Маргарет побледнела, словно её поймали с поличным. Барти резко выпрямился, а Вайолет на мгновение закрыла глаза – не от усталости, а от осознания, что этот разговор всё равно должен был случиться.

— Да, — повторила Дженнифер. — Может, наконец поведуете мне правду?

Она обвела их взглядом.Все смотрели куда угодно – на стол, на кружку, на плиту – только не на неё.

— Сколько? — спросила она резко. — Сколько времени вы уже знаете и молчите?

— Дженни... — начала Вайолет, сделав шаг вперёд.

— Нет. — Дженнифер вскинула руку. — Не «Дженни». Не сейчас. Я устала от намёков, устала от ваших взглядов, от её «мигреней», от постоянного «всё в порядке». Ничего не в порядке!

Её голос дрогнул, но она тут же сжала кулаки, не позволяя себе снова распасться.

— Я не ребёнок. Я имею право знать, что происходит в моей семье. С моей сестрой.

Маргарет резко вдохнула.

— Хватит, — сказала она тихо.

Дженни перевела на неё взгляд.

— Это моя ответственность, — продолжила Маргарет, уже увереннее. — Не тёти. Не Барти. Моя.

Она подошла ближе и осторожно коснулась запястья Дженни.

— Пойдём. Пожалуйста.

— Нет, — почти сорвалась Дженни. — Я никуда не пойду, пока...

— Джен. — Маргарет посмотрела ей прямо в глаза. — Если ты мне хоть немного доверяешь... пойдём в гостиную. Я всё объясню. Настолько, насколько могу.

Несколько секунд они стояли друг напротив друга. Потом Дженнифер резко выдохнула и кивнула.

— Хорошо. Но я слушаю очень внимательно.

Они вышли, оставив кухню в вязкой тишине.

В гостиной было темно, только свет от уличного фонаря пробивался сквозь шторы, ложась бледными полосами на ковёр. Маргарет села на край дивана, Дженни – рядом, на подлокотник кресла, скрестив руки, словно готовясь к удару.

— Говори, — сказала она.

Маргарет провела ладонями по коленям. Видно было, как она собирается с силами.

— Я действительно плохо себя чувствую, — начала она честно. — Это не притворство. Не нервы. И не «перерастёт».

Дженни сжала челюсть.

— Тогда что?

— Я не знаю, — тихо сказала когтевранка. — И это самая страшная часть.

— Как это – не знаешь? — Дженнифер вскочила. — Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно. — Маргарет подняла на неё глаза. — Есть догадки. Есть предположения. Но ни одного подтверждения. Ни одного ответа, за который можно было бы ухватиться и сказать: «Вот оно».

Она сглотнула.

— И если я скажу тебе сейчас всё, что мы подозреваем, ты не сможешь это развидеть. Ты начнёшь искать признаки там, где их может и не быть. Бояться того, что, возможно, вообще не про меня.

Дженни медленно опустилась обратно.

— Ты думаешь, я не боюсь уже сейчас?

— Думаю, ты боишься ещё больше, потому что чувствуешь, что тебя отталкивают, — мягко сказала Росслин. — И мне за это ужасно стыдно.

Она протянула руку и накрыла ладонь Дженни своей – холодной, дрожащей.

— Я не вру тебе, Джен. Я просто...прошу времени. Немного. Чтобы понять. Чтобы не сломать тебя вместе с собой.

В комнате повисла тишина.Дженни смотрела на их сцепленные руки и чувствовала, как злость постепенно уступает место усталости.

— Я ненавижу быть в неведении, — прошептала она. — Я ненавижу, когда от меня что-то скрывают.

— Я знаю, — так же тихо ответила Маргарет. — Но поверь...если бы я могла рассказать тебе всё прямо сейчас – я бы это сделала. Ты для меня не просто сестра. Ты мой якорь.

Дженни закрыла глаза.

Перед ней вспыхнули сегодняшние сцены: Сириус, злость, удар, его спина, уходящая в темноту. Потом – Лили, её тёплые руки, тихие слова. И теперь – Маргарет, сидящая напротив, бледная и испуганная.

— Ладно, — наконец выдохнула она. — Я подожду.

Маргарет резко подняла голову.

— Правда?

— Но не вечно, — добавила Дженни твёрдо. — И не в одиночку. Если станет хуже – ты скажешь мне первой. Обещай.

Маргарет кивнула. Губы дрогнули, и в уголках глаз блеснули слёзы.

— Обещаю... — и вдруг, словно только сейчас заметив, как выглядит Дженнифер, нахмурилась. — А с тобой что? Почему у тебя всё лицо красное?

— И не вздумай говорить, что это из-за холода, — раздался голос Барти. Он вошёл в гостиную, прислонился к косяку и сложил руки на груди. — Мы слишком хорошо тебя знаем.

Дженни попыталась усмехнуться, но вместо этого почувствовала, как снова подступает ком в горле. И тогда она рассказала им всё – от начала до конца.

Как они гуляли по заснеженному городу, как случайно встретили Дэниала. Про его двусмысленные слова и слишком долгие взгляды, про странное напряжение между ним и Сириусом, про то, как её всё это злило. Про то, как она вывела его на улицу, как он признался, как поцеловал её без разрешения... и как в следующую секунду рядом появился Сириус и всё превратилось в хаос из криков, боли и страха.

Когда она замолчала, в комнате повисла густая, теплая тишина. Только старые часы на стене тихо тикали, будто отсчитывая секунды до того момента, когда всё снова станет на свои места.

— Подожди... ты про того самого Дэниала? — осторожно уточнил Барти, прищурившись. — Из старого дома у шоссе? Странного мальчишку, который вечно таскался за тобой?

Маргарет медленно подняла голову.

— Какого ещё Дэниала?..

— Да брось, Мэгги, — вздохнул Барти. — Тот, из-за которого за ними всё время гонялись местные идиоты. Ты же помнишь – его унижали, потому что отец ушёл от матери, когда ему было три года.

Лицо Маргарет дрогнуло, будто в памяти что-то щёлкнуло.

— О... — прошептала она. — Да. Точно. Я тогда всегда жалела его.

— Видимо, зря, — мрачно заметил Барти. — Разве нормальный человек полез бы целовать девушку без её согласия? Да ещё зная, что у неё есть парень.

— Даже не знаю к какой травме это приписать. — качнула головой Росслин.

Он пересел ближе к Дженни и положил локти на колени.

— Прости, но если этот тип появится рядом с тобой ещё хоть раз – я лично его выкину в сугроб. И да, Блэк всё сделал правильно. Он только перегнул палку, обвиняя тебя.

Маргарет тихо кивнула, придвигаясь к Дженни с другой стороны.

— Ты правда ни в чём не виновата, — сказала она, глядя ей прямо в глаза. — Никто не имеет права трогать тебя, если ты этого не хочешь. Точка.

Дженни усмехнулась, но эта улыбка тут же треснула.

— Я знаю... — она обвела их обоих взглядом. — Просто... иногда мне кажется, что я вообще не понимаю, что происходит у Сириуса в голове. Он как будто всё время боится, что я уйду, даже когда я стою рядом с ним.

— Потому что он идиот, — сказал Барти. — Талантливый, красивый, но всё равно идиот.

Маргарет тихо фыркнула.

— И очень тебя любит, — добавила она уже серьёзно. — Просто любит так, как умеет. А умеет он, честно говоря, паршиво.

Дженни рассмеялась сквозь слёзы, уткнулась лбом в плечо кузины, и та тут же обняла её, прижимая к себе. Барти накрыл их обоих пледом, который валялся на спинке кресла, и сел рядом, касаясь плечом плеча сестры.

— Спасибо, что рассказала нам, — сказал он. — Ты не обязана всё это тянуть в одиночку, Джен.

— Спасибо, что выслушали меня.

***

Утро следующего дня ничем не отличалось от других – и именно в этом была его жестокость.

Дженнифер проснулась от тусклого зимнего света, пробивающегося сквозь занавески, и первым делом с тревогой ощупала лицо. Никаких следов вчерашних слёз. Ни опухших век, ни предательской красноты. Она выдохнула, словно её оправдали на суде.

На кухне пахло корицей и поджаренным хлебом. Мама уже хлопотала у плиты, напевая что-то старое, знакомое с детства. Дженни позавтракала, машинально поговорила с Лили по телефону – о погоде, о том, как холодно сегодня, о том, что «да, я в порядке» – и вышла на задний двор, где Барти с Маргарет устроили снежную войну.

Она смеялась, уворачивалась, лепила кривые снежки, попадала Барти прямо в затылок и притворно извинялась. Всё было как всегда.

Только в груди тянуло, будто туда засунули тонкую ледяную спицу и забыли вытащить.

Утро прошло, как под заклинанием: движения – по памяти, слова — по привычке. И только к обеду, когда она наконец осталась одна в своей комнате, это чувство догнало её.

Дженни сидела на кровати, прижав к груди дневник, и смотрела в пустоту.

— Разве у нормальных пар такое происходит?.. — прошептала она, почти испугавшись собственного голоса.

Перо поскрипывало по бумаге.

«Мне казалось, что мы с Сириусом идеально подходим друг другу. Оба упрямые до чертиков, любим смешивать сливочное пиво с кислыми мармеладками, знаем французский и обожаем квиддич...Но что если это просто было влечением? Никогда – любовью.Мы постоянно ссоримся. Не прошло и дня, как мы опять нашли причину, из-за чего поругаться...»

Она отложила перо и уставилась на строчки. Они казались чужими, будто написанными кем-то другим – более слабым, более испуганным.

Минута.

Две.

И вдруг – резкое движение. Чернила расплылись, когда она яростно зачеркнула всю страницу, словно вырывая эти сомнения из самой себя.

«Плевать, что там у остальных. Ну и что, что мы постоянно ссоримся? Такие уж мы.Я люблю его всем своим сердцем.»

Дженни закрыла дневник и прижала его к груди. Где-то внутри всё ещё болело, но сквозь эту боль пробивалось упрямое, почти злое тепло.

Она не собиралась отступать. Не сейчас. Не от него.

Она не будет больше сидеть и выдумывать трагедии из воздуха, не будет ждать, пока злость остынет сама, не будет делать вид, что всё нормально, если внутри будто разлили кипяток. Она любит его. Это единственное, в чём она сейчас уверена на сто процентов.

Дженни буквально влетела к шкафу. Свитер – наизнанку, чёрт с ним. Джинсы – даже не застёгнуты до конца. Шерстяные носки, шарф, перчатки – всё летело на неё в рекордном темпе, как будто дом вдруг превратился в стартовую площадку для забега на сто метров.

— Чёрт, чёрт, чёрт... — бормотала она, сбегая по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. — Почему я вообще решила ждать до утра?..

— Дженни? — удивлённо выглянула из кухни Вайолет, всё ещё в фартуке. — Ты куда это так несёшься?

— Ты даже шнурки не завязала, — добавил Барти, высовываясь из гостиной с кружкой какао.

Маргарет выглянула следом, кутаясь в кардиган:

— Что случилось?

Дженни уже натягивала куртку в прихожей, путаясь в рукавах и почти плача от спешки.

— Мне срочно нужно к Сириусу, — выдохнула она, не оборачиваясь. — Прямо сейчас. Я не могу больше ждать.

— Но... — начала Вайолет.

— Я всё объясню потом, клянусь, — Дженнифер схватила шарф, на ходу обмотала его вокруг шеи. — Просто... мне нужно его увидеть.

Барти переглянулся с Маргарет и шагнул ближе.

— Ты уверена, что...

— Абсолютно. — Она наконец подняла на них взгляд. — Это важно.

В прихожей повисло странное, напряжённое молчание, будто весь дом на секунду задержал дыхание вместе с ней. Дженни взялась за ручку двери, чувствуя, как колотится сердце – так громко, что кажется, его слышат все.

Щёлкнул замок.

Дверь распахнулась – и холодный воздух хлынул внутрь вместе со снегом... и с Сириусом.

Он стоял прямо перед крыльцом, запыхавшийся, без шапки, в расстегнутой куртке, с красными от мороза щеками и таким же растерянным, диким выражением лица, какое сейчас было у неё.

Они просто смотрели друг на друга пару бесконечных мгновений.

И в следующую секунду Дженни сорвалась с места.

Она влетела в него так сильно, что он едва удержался на ногах, обхватил её обеими руками, прижал к себе, зарываясь лицом в её волосы.

— Я... я должен был прийти раньше, — глухо прошептал он ей в висок.

— А я должна была бежать к тебе ещё ночью, — всхлипнула она, вцепившись в его куртку, будто боялась, что он исчезнет, если ослабит хватку.

Они стояли так, не обращая внимания ни на холод, ни на изумлённые взгляды из прихожей, ни на то, как по крыльцу тихо осыпается снег. Просто держались друг за друга – крепко, отчаянно, как будто весь их мир снова наконец оказался на месте.

— Мне так жаль, Джен... — выдохнул Сириус хрипло. — Я был полным придурком. Я не должен был уходить и оставлять тебя одну.

— Ты напугал меня, — честно сказала она. — Я думала, что потеряла тебя.

Он вздрогнул, словно её слова ударили сильнее любого заклятия.

— Поверь, я уже получил своё. Эванс вчера вытрясла из меня остатки мозга, — попытался он пошутить, но голос всё ещё дрожал. — Но дело не в ней. Просто... этот поцелуй выбил у меня почву из-под ног. Я увидел это – и будто ослеп. В голове была одна злость, и я вылил её на тебя. Потому что он сбежал, а мне так хотелось... — Сириус стиснул зубы. — Хотелось сломать ему ещё что-нибудь.

— Значит, ты пришёл не потому, что Лили приказала? — Дженни приподняла бровь, пытаясь вернуть ему улыбку.

— Нет, — он резко замотал головой. — Я пришёл потому, что не могу без тебя. Потому что если бы ещё минуту сидел у Поттера, я бы просто сошёл с ума.

Она смотрела в его серые, беспокойные глаза и вдруг поняла, что злость и боль, которые так долго жгли изнутри, тают – медленно, но неотвратимо.

— Ты прощаешь меня? — спросил Блэк тише, почти шёпотом.

— Да, — сказала Дженни и, встав на носочки, коснулась его губ.

Поцелуй был мягким и нежным. Конечно, Сириус сдерживался, не желая выставить себя в плохом свете перед миссис Крауч. Но он точно знал, что как только они останутся одни – у Дженнифер останутся следы от его поцелуев по всему телу.

— Я люблю тебя, — выдохнул он ей в волосы.

— И я тебя, идиот, — улыбнулась она сквозь слёзы.

За их спинами послышалось сдержанное покашливание.

— Ну что ж, — пробормотал Барти из прихожей. — Семейная драма, кажется, официально окончена.

— Не дай Мерлин, ещё раз довести мою дочь до такого состояния, — строго сказала Вайолет, но в её голосе сквозило облегчение.

Маргарет только тепло улыбнулась, обняв себя за плечи, будто и ей стало спокойнее.

Сириус неловко поднял голову.

— Миссис Крауч... простите.

— Иди уже в дом, пока не превратился в сосульку, — махнула она рукой.

Дженни рассмеялась, взяла его за руку и потянула за собой внутрь.

— О, третья сестрица теперь тоже здесь, — Сириус кивнул в сторону Маргарет, — значит, будете втроём издеваться надо мной?

— Всё зависит от твоего дальнейшего поведения, — спокойно ответила Мэгги и шагнула к нему, обнимая. — Но рада, что ты пришёл.

Он растерялся на секунду, а потом аккуратно обнял её в ответ.

— Ну что, семейная драма официально закрыта? — с привычной насмешкой произнес Барти. — Или нам ждать продолжения во втором акте?

— Закрыта, — твёрдо сказала Дженни и переплела пальцы с Сириусом. — По крайней мере, на сегодня.

Вайолет усмехнулась, уходя обратно на кухню.

— Ладно, раз все живы и почти счастливы – идите пить чай. Пока он ещё горячий и никто снова не передумал.

***

Когда пришло время окончательно расходиться, Дженнифер поймала себя на мысли, что ей совсем не хочется, чтобы этот вечер заканчивался. Маргарет уже стояла у камина в прихожей, держа в руках щепотку летучего пороха, а Сириус накинул кожанку и нетерпеливо перекатывался с пятки на носок, будто ему уже не терпелось услышать рёв мотора.

— До 31-го, — улыбнулась Мэгги и исчезла в изумрудном пламени, оставив за собой только запах копоти и тихий хлопок.

Дженнифер осталась на пороге с Сириусом, накинула куртку и, не разжимая его пальцев, вышла на крыльцо.

Они спускались по ступеням медленно, будто специально растягивая последние секунды вместе.

— Уверена, что не хочешь прокатиться? — спросил Сириус в сотый раз, искоса глядя на неё. — Обещаю ехать медленно. Даже шлем тебе найду.

— Неа, — покачала головой Дженни, сдерживая улыбку. — Может быть летом. Сейчас я хочу жить, знаешь ли. Да и поздно уже, так что дуй домой, герой дорог.

Он фыркнул, но спорить не стал. Подвёл её к мотоциклу, сел на сиденье – не спиной к ней, а наоборот, лицом, и тут же потянул к себе, легко обхватив за талию. Дженни упёрлась ладонями ему в грудь, но не отстранилась, наоборот – шагнула ближе, чувствуя холод металла и тепло его куртки.

— Ты слишком легко от меня избавляешься, — пробормотал он.

— Не избавляюсь, — мягко ответила она. — Я просто знаю, что ты вернёшься завтра.

Они на мгновение замолчали, просто разглядывая друг друга, будто боялись пропустить хоть одну черту.

— Слушай... — Дженни чуть нахмурилась. — Тебе там не одиноко? В новом доме. Всё-таки ты только переехал.

Сириус усмехнулся, и в глазах у него мелькнула привычная искорка.

— Если бы, — хмыкнул он. — Поттер заявляется ко мне каждый день. Иногда без стука. Иногда с пирогами миссис Поттер. Иногда с таким лицом, будто это я у него живу, а не наоборот.

— Бедный, — сочувственно-наигранно протянула Дженнифер. — И как ты вообще выживаешь?

— С трудом, — театрально вздохнул он. — Он однажды уснул у меня на диване и храпел так, что я подумал, что дом рушится.

— Я бы на это посмотрела.

— Не советую, — рассмеялся Сириус. — Это разрушает дружбу.

Она тоже рассмеялась, уткнувшись лбом ему в плечо. Снег тихо падал им на волосы, на рукава, и в этот момент казалось, что никакого вчерашнего кошмара не было, что весь мир снова прост и понятен.

— Ладно, — наконец сказала Дженни, отстраняясь. — Тебе правда пора.

— Ага, — кивнул Блэк, но всё ещё не отпускал её сразу. Потом наклонился и быстро, легко поцеловал в губы. — Позвоню, как доеду.

— Познаешь новые технологии? Купил в дом телефон? — усмехнулась Крауч.

— Не издевайся надо мной, еле как понял куда нажимать. — Сириус закатил глаза. — Ну, зато тебе теперь точно от меня не отвертеться. Буду названивать тебе каждый день.

— Беру на слово.

Он подмигнул ей и развернулся, сел как положено, надел шлем, и мотор низко зарычал, нарушая тишину двора. Дженни отошла на пару шагов и подняла руку в прощальном жесте.

Сириус кивнул, тронулся с места, и уже через несколько секунд его красный задний фонарь растворился за поворотом улицы.

Дженнифер ещё какое-то время стояла на улице, пока холод не начал пробираться под куртку. Только тогда она медленно развернулась и зашла в дом, всё ещё ощущая на талии тепло его рук.