Глава 27

В Большом зале было тепло и шумно. Дженнифер вошла неторопливо и обвела зал взглядом. Ей хотелось найти дочь и убедиться, что та хотя бы нормально поела сегодня – Фрейя вечно забывала о таких «мелочах», особенно в последние недели.

Она сразу заметила компанию гриффиндорцев, сгрудившихся ближе к середине стола. Они оживлённо спорили о чем-то, пока Фред, не глядя, не попытался подсунуть Фрейе ложку пюре, словно это была самая обычная и естественная вещь в мире. Другая рука его в это время жестикулировала, доказывая Ли что-то о квиддиче. Фрейя машинально приняла ложку, даже не заметив, что делает.

— Ну да, конечно, — мелькнуло у Дженнифер. — И кому вы пытаетесь доказать, что здесь нет любви?

Она не удержалась от едва заметной, мягкой улыбки. Слепому было бы ясно, что между ними летает что-то тёплое, смущённое, но очень стойкое.

Когда она подошла ближе, компания не умолкла резко – наоборот, они сперва продолжили обсуждение, только через пару секунд заметив её. Наступила короткая пауза, но скорее из-за удивления, а не из страха.

— Профессор Крауч! — первым отозвался Джордж, тут же расплываясь в фирменной невинной улыбке. — А хотите, мы вас позовём за наш стол? Мы как раз обсуждали, чья метла быстрее – Фреда или моя. Угадаете?

— Твоя точно медленнее, Джордж, — спокойно ответила Дженнифер, — потому что ты тратишь уже минуту на то, чтобы придумать следующий подкат для меня. Сосредоточься на целе.

Рядом раздался дружный смешок. Ли покраснел, отворачиваясь. Кэти и Анджелина попытались выглядеть серьёзно. Фред только хмыкнул, прикрыв рот ладонью, а Джордж театрально схватился за сердце.

— Ох, профессор, вы так со мной... Я прямо чувствую, как влюбляюсь сильнее.

— Держи себя в руках, Уизли, — отмахнулась она. — Я старше тебя почти на два десятка лет.

— Мне это никогда не мешало, — совершенно честно сказал он. — Я мужчина широких взглядов.

— Ты ребёнок с завышенным самомнением, — уточнила она.

Ребята снова прыснули, но по-хорошему. Дженнифер видела – они рады ей, они к ней привыкли, им рядом с ней легко.

Фрейя подняла голову, встретилась взглядом с матерью – и на мгновение что-то болезненно дрогнуло в её лице. Дженнифер знала это выражение. Это ожидание. Это надежда.

— Можно тебя на минутку? — мягко спросила она. — Это про одно дело.

— Конечно, мам. — Фрейя коротко кивнула, опустив взгляд.

Фред, сидящий рядом, осторожно коснулся её плеча – одобряюще, поддерживающе, будто говоря «я здесь». Это было таким естественным, что Дженнифер подняла на него брови.

Он тут же отвёл глаза.

Влюблены по самое «не могу». И оба думают, что никто не замечает.

Дженнифер вздохнула:

— Ладно, сначала – еда. Я хочу увидеть, сколько ты успела съесть.

— Мы за этим следим, профессор, — поспешно вмешался Джордж. — Честно! Я даже подсчитывал. У неё уже две порции. Ну... почти две.

— Почти две – это одна с половиной, — буркнула Кэти.

— Полторы – тоже немало! — запротестовал он. — Тем более, мы её буквально кормим.

— В прямом смысле, — подтвердил Фред. — Она просто забывает. Мы напоминаем.

Дженнифер прислонилась бедром к столу, наблюдая за этим хором. Тепло разлилось внутри. Чужие дети заботились о её ребёнке так, будто она была их младшей сестрой.

— Тогда поговорим после ужина, я буду у себя в кабинете, — мягко закончила Дженнифер. Она уже развернулась, но что-то вспомнила. — Кстати, не видели Гарри? Он забыл у меня пергамент с домашним заданием по зельям.

Ребята переглянулись. Ли пожал плечами, Кэти покачала головой, Фред отрицательно качнул головой.

— Не видели, профессор.

— Ясно. Если встретите – скажите, что мне нужно поговорить с ним.

Они синхронно закивали. Джордж даже приложил руку к груди, будто клялся.

Дженнифер покинула Большой зал. По пути к лестнице она как раз заметила тёмноволосую фигуру, спешаще-рассеянную, словно головой Гарри был где-то очень далеко.

— Гарри! Стой! — она окликнула, но он, похоже, не услышал. Тогда она догнала его и легонько взяла за руку. — Стой, Поттер.

Гарри вздрогнул и резко обернулся.

— Профессор? — удивился он. — Простите... я вас правда не услышал. Я... задумался.

— Похоже на то, — усмехнулась она. — Всё в порядке? Ты выглядишь так, как будто находишься в другом пространстве.

Он замялся. Было видно – решает, стоит ли говорить.

— На самом деле... да. Эм... — он осторожно выдохнул. — Помните наш разговор в начале года? Когда я спросил вас о Сириусе Блэке.

Её мышцы мгновенно напряглись. Руки стали холоднее.

— Помню, — сказала она. — Нас тогда как раз прервал профессор Люпин.

Она попыталась сделать голос ровным. Нейтральным. Без единой трещины.

— И чтобы сразу закрыть тему... да, я знала его. Он был моим знакомым. Мы не пересекались близко. Так, пару раз виделись в общих компаниях.

Гарри внимательно посмотрел на неё. И поверил.

Его плечи заметно расслабились.

— Понятно, — он кивнул, и в его голосе была искренняя благодарность. — Спасибо, что сказали. Мне нужно было это.

Это задело Дженнифер глубже, чем он мог предположить.

Гарри продолжил, робко, но с надеждой:

— Раз уж вы дружили с моей мамой, а папу знали... можете рассказать? Какими они были?

Она долго смотрела на него.Этот мальчик даже не представлял, как сильно он похож на обоих.

— Могу, — тихо сказала она. — И хочу.

Они стояли в коридоре, где свет от факелов мягко колыхался на каменной стене. Дженнифер посмотрела по сторонам.

— Пойдём в мой кабинет. Там теплее. И... это разговор не на бегу.

Гарри послушно кивнул.

В кабинете Дженнифер горел камин. Она создала его обычным взмахом – огонь вспыхнул ярко, но мягко. Гарри сел в кресло напротив её стола, явно волнуясь, словно боялся, что слишком многого просит.

Дженнифер села напротив, скрестив ноги, и посмотрела прямо ему в глаза.

— С чего хочешь начать?

Он немного помолчал, собираясь с мыслями, и наконец произнёс:

— С мамы.

Она улыбнулась. Внутри что-то болезненно дрогнуло.

— Римус, скорее всего, уже рассказал тебе, какая она была добрая и светлая, — начала Дженни, не сразу находя голос. — Поэтому я скажу то, что никто обычно не говорит. Лили никогда... никогда не отпускала руку того, кому больно. Если кому-то нужна была помощь – она давала всё, что могла, даже если сама едва стояла на ногах. И это не преувеличение.

Гарри слушал, не моргая.

— А твой отец... — она улыбнулась шире, теплее. — Джеймс замечал то, чего не видел никто. Особенно во мне. Он всегда видел самое лучшее, даже тогда когда я не видела этого сама. Он был мне братом, а Лили – сестрой. Мы были семьей.

Гарри опустил взгляд, и его голос дрогнул:

— «Ничего нет важнее семьи». Это было под вашей общей фотографией в альбоме... — он поднял глаза на неё. — Вы ведь моя крестная, правда?

Дженнифер тихо вдохнула, словно этот вопрос был прикосновением, к которому она не была готова. Но потом кивнула – медленно, с мягкой, тёплой улыбкой.

— Такой же умный, как и мать, — прошептала она и легонько коснулась его щеки кончиками пальцев, как это делала Лили. — Гарри, мне правда жаль, что я не пыталась связаться с тобой раньше. Не писала, не приезжала, хотя тысячу раз хотела. Просто... — она сглотнула, не давая голосу сорваться. — Так было нужно. И надеюсь, когда нибудь ты поймешь. Но, боже, я бы сама никогда не поняла, не знай всей правды.

Он смотрел на неё не как на преподавателя. Не как на легенду, подругу его родителей. А как на человека, которого ему всё детство не хватало, и которого он даже не знал, что ему не хватало.

— А мой крестный отец...?

— Мой муж, — сказала она и опустила взгляд. — Он погиб в тот же год, что и твои родители. Они верили, что мы справимся. Что мы будем рядом, если всё пойдёт не так. Возможно, они переоценили нас.

Повисла тишина. Нечёткая, но тёплая. Без обвинений.

Гарри покачал головой, будто отмахиваясь от её сомнений:

— Мне кажется, что нет. Они не ошиблись. — он говорил почти шёпотом, но уверенно. — Я знаю, что вы хороший человек. Тот, кому можно доверять. В каком-то смысле... вы единственная мать, которая у меня осталась.

Её словно ударили этим признанием – мягко, но точно в сердце. Дженни разом поднялась и, подойдя к нему, заключила Гарри в объятия. Он не сопротивлялся – только уткнулся лбом ей в плечо, будто не хотел показывать, как много это значит.

— Гарри... — прошептала она ему в макушку. — Ты даже не представляешь, как я благодарна, что ты так сказал.

Дверь кабинета тихо приоткрылась.

— Мам? — робко раздалось. — Я не вовремя?

Они отстранились почти синхронно. Фрейя стояла в дверях, придерживая сумку на одном плече, и смотрела то на мать, то на Гарри, явно не уверенная, что за сцену она застала.

— Всё в порядке, — улыбнулась Дженнифер. — Мы уже закончили, правда?

Она протянула Гарри свёрнутый пергамент.

— Вот твое задание. Иди. И... если понадобится поговорить – ты знаешь, где меня искать.

Гарри улыбнулся и вышел, закрыв дверь.

Фрейя, не успев ещё сесть, сразу спросила:

— Что произошло? Он плакал?

Дженнифер мягко помассировала виски.

— Нет. Просто... — она замолчала, подбирая слова. — Он узнал, что я была близка с его родителями. И что я его крестная.

— То есть... — Фрейя моргнула, а потом медленно выдохнула. — Значит, у меня теперь есть младший брат?

Тонкая, неловкая попытка перевести всё в шутку. Дженни улыбнулась:

— Если хочешь – можешь так считать.

Они обе чуть посмеялись, и Фрейя опустилась на стул напротив.

— Так, — вспомнила она. — Ты же меня звала.

— Ах да, — Дженнифер скрестила руки и вдруг почувствовала лёгкий прилив волнения, как школьница перед признанием. — Хотела спросить...как ты отнесёшься, если я завтра пойду в Хогсмид. С одним старым знакомым. Это...может быть...выглядит как свидание.

Фрейя моргнула, прислушалась к собственным ощущениям. И только потом – медленно, уверенно – сказала:

— Мам, ты же знаешь. Я хочу, чтобы ты была счастливой. Правда.

Она накрыла ладонь матери своей.

— И если этот мужчина нормальный, добрый и не идиот – я двумя руками за.

— Поверь, я не собираюсь с ним встречаться как с мужчиной. Просто когда-то он вступился за меня. Я была ему должна, и... — Дженни  скривилась. — В общем, не красиво было отказываться. А сейчас он, кажется, решил, что это было приглашение к чему-то большему.

Фрейя закатила глаза, но улыбнулась:

— Мужчины многое себе придумывают. Я думаю, ты сама легко разберёшься. — Она поднялась, почёсывая затылок. — Ладно, пойду. Там близнецы ждут и наверняка что-то уже подожгли.

— Спокойной ночи. И, пожалуйста, не натворите бед! — крикнула ей вслед Дженнифер.

— Никаких обещаний! — крикнула дочь в ответ и исчезла за дверью.

Когда дверь кабинета закрылась, тишина повисла плотная, глубокая, как вода. Дженнифер почувствовала, как будто вся усталость вернулась разом: плечи опустились, дыхание стало тяжелее. Она опустилась обратно в кресло и, закрыв глаза, провела ладонью по лицу.

Соврать Гарри было трудно, почти невозможным, но всё же у неё получилось. И теперь, когда кабинет снова стал пустым, пришли мысли, от которых она так долго убегала.

Сириус.

Что бы он сказал, если бы увидел её сейчас? Ставшую взрослой, уставшей, пытающейся держать дом и школу на плечах. Хранящую чужие тайны, защищающую детей, воспитывающую собственную дочь... и всё это – без него.

Она открыла тумбочку, достала альбом – потрёпанный, тёплый, с обложкой, чуть потёртой у углов. Пальцы дрогнули, когда она перелистнула первую страницу.

Их компания смотрела на неё так, будто время никогда не шло вперёд.

На одной колдографии Маргарет и Римус обнимались у входа в Выручай-комнату: её глаза сияли, его мягкая улыбка казалась тише всего мира. Рядом Питер неловко переминался с ноги на ногу. На другой – Марлин и Мэри строили друг другу рожки, хохоча так сильно, что кадр почти расплылся. Джеймс держал Лили на руках, и она, красная от смеха, пыталась укусить его за щёку.

А на крайней – та, от которой всегда перехватывало дыхание. Дженнифер и Сириус. Он прижимал её к себе так уверенно, так легко, будто она была его центром тяжести. Она тянулась к нему, улыбающаяся, счастливая, живая. В их поцелуе было слишком много света, слишком много будущего.

Снизу шли аккуратные надписи, сделанные в один вечер, одним пером:

«Ничего нет важнее семьи».

И ниже, другой строкой, набросанной Сириусом, пока Джеймс пытался вырвать у него перо:

«Начали, как незнакомцы, но закончили, как семья».

Дженнифер провела пальцами по этим словам. Горло сжало так сильно, что она почти не могла вдохнуть.

— Вы бы знали, как мне вас не хватает... — прошептала она одними губами. — Какое чудовище время. Как оно всё забирает.

Она закрыла альбом и прижала его к груди. Слёзы жгли глаза, но она моргнула – сильно, упрямо.

Она была Крауч. Она была их подругой. Она была мать.

И пусть внутри вспыхнула хрупкая, дрожащая тоска – от того, что Сириуса нет рядом, нет его голоса, его смеха, его глупых шуток, его теплых рук на её талии, его защитного «я разберусь» – она всё равно выпрямилась.

Потому что Фрейя была здесь.

Потому что Гарри нуждался в ней.

Потому что прошлое, каким бы больным оно ни было, было её силой.

***

На следующий день она почти бегом спустилась в Большой зал – поздно, слишком поздно, и каждая минута задержки только раздражала её саму. Она выскочила из замка и поспешила по заснеженной дороге к Хогсмиду, раздражённо одёргивая шарф. Декабрьский воздух был колючим, резким, как будто пытался привести её в чувство.

У самого входа в деревушку уже стоял Джон. Он переминался с ноги на ногу, кутаясь в пальто, и сжимал в руках аккуратный букет ярко-красных роз – они выглядели почти неуместно на фоне серого морозного утра.

— Привет, прости за опоздание! — выдохнула Дженнифер ещё с расстояния. — Потеряла счёт времени.

— Ничего, — его лицо сразу смягчилось. — Ты выглядишь потрясающе.

Он с неловкой теплотой протянул ей цветы.

— Это тебе. Ассоцируются у меня с тобой.

И тут же – как нож сквозь ткань – в память врезался голос из прошлого, тёплый, низкий, слишком узнаваемый.

«— В саду тогда всё было уставлено цветами, но гиацинты... ты всё время поглядывала на них. Думала, никто не заметит, но каждый раз искала возможность выйти и подольше на них смотреть. Иногда наклонялась, чтобы вдохнуть запах. Тогда я понял, что они нравятся тебе.»

На секунду она словно выпала из настоящего. Улыбка Джона размылась, снег под ногами стал бесконечно далёким, а воздух – пустым. Она не слышала, как он зовёт её по имени, пока он не помахал ладонью прямо перед её глазами.

— Джен? Всё в порядке?

— Да, да, — она едва заметно встряхнула головой. — Просто кое-что вспомнила. Идём?

— Конечно. — Джон натянуто улыбнулся и поёжился. — Я тут уже почти в лёд превратился.

Они шагали по улице к «Трём метлам», и Дженнифер изо всех сил старалась войти в нужный ритм, поддерживать разговор, быть вежливой – но внутри всё ещё звенели гиацинты, голос, чьи интонации она могла узнать среди тысячи.

Именно поэтому она сразу уловила звук – тихий, глухой, но очень знакомый. Рычание. Она резко обернулась.

Черная собака стояла почти статуей – только грудная клетка часто вздымалась, будто ей приходилось дышать через ярость. Снег на её спине таял медленнее, чем следовало бы. Глаза... эти глаза она узнала бы в любой комнате, в любой толпе, в любой жизни.

Сириус.

Он смотрел не на неё – на руку Джона, лежащую у неё на локте. И в этом взгляде было что-то такое, от чего Дженнифер похолодела, хотя зимний воздух и без того обжигал лицо.

— Вот же кошмар... — пробормотал Джон, бросив косой взгляд на кусты. — Я думал, в Хогсмиде хотя бы не будет этих бродячих зверюг. Странно, что их не убирают. Ещё накинется на кого-нибудь.

— Пойдём скорее, — Джон приобнял её крепче, будто защищая. — Холодно как никогда.

Собака зарычала громче. Низко, угрожающе. Реакция была мгновенной – как будто внутри неё что-то сорвалось с цепи.

— Джон, — прошептала Дженни, едва сдерживая себя. — Не надо...

Но он уже тянул её внутрь, в тёплое помещение «Трёх метел», где пахло горячим масляным элем и корицей. Дверь закрылась за ними, отрезав звук улицы, и мир будто сузился.

Она обернулась, но собаку уже не было видно через запотевшее мутное стекло. Лишь смутное черное пятно метнулось в сторону переулков, словно буря унесла его.

***

25 декабря 1976 года.Дженнифер – 16, Сириус – 17.

Вечер, полный смеха, подарков и слишком громких рождественских песен от её матери, наконец стих. Дом Краучей погрузился в ночную тишину – ту особенную, уютную, почти священную тишину, что бывает только на Рождество.

Дженни, держа стопку постельного белья, тихонько пробиралась в комнату брата. Сириус будет спать здесь – так решил её отец, и никто спорить не стал. Барти-младший отправится на диван, уверяя, что ему «так даже удобнее», а их гость, «бедный мальчик, оставшийся без семьи на праздники», получит кровать.

Они стояли втроём посреди комнаты, пока Барти, насупившись, старательно расправлял простыню на диване.

— Принесла тебе постельное бельё, — Дженнифер бросила свёрток на кровать. — Папа с мамой уже легли, так что ведём себя тихо, как мышки.

— Класс, — Сириус театрально вздохнул. — Я ночую дома у Краучей. Мечта сбылась! Держите меня, я потрясён.

— Удачи, братец, — Дженни похлопала его по плечу, изображая сочувствие. — Тебе же всю ночь терпеть это существо.

— Простите? — Барти возмутился. — Скажите мне, что он хотя бы не храпит.

— Уверена, что он ещё и падает с кровати каждые полчаса, — фыркнула Дженни. — Ну так, судя по количеству синяков, с которыми он приходит на занятия.

Барти захохотал. Сириус покачал головой.

— Отлично. Родственнички против меня – восхитительная семейная традиция на Рождество, — он указал на обоих пальцем. — Чудесное зрелище. Не хватает ещё вашей третьей сестрицы.

— И, пока ты не развернул трагедию во всю мощность, — Дженни сложила руки на груди. — Я пришла напомнить тебе, что завтра в обед у нас прогулка с Лили и Джеймсом. Все четверо. Вместе.

— Двойное свидание, — хмыкнул Барти, не поднимая головы.

Сириус приподнял бровь.

— Двойное свидание? Они уже встречаются?

— Нет, — Дженни качнула головой, хитро улыбнувшись. — Но... ну а на что ещё это похоже?

Сириус скрестил руки, задумавшись, будто рассматривал фразу под лупой.

— Похоже на то, что Поттер наконец-то добился своего, — протянул он, взъерошив волосы. — А значит, завтра он будет вести себя так, будто ему нужно произвести впечатление и на Лили... и на её лучшую подругу.

— О, не льсти себе, — Дженни фыркнула. — Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы впечатляться.

— И всё же впечатляешься, — Блэк ухмыльнулся, наклонив голову вбок.

Она закатила глаза, но уголки её губ дрогнули.

Барти театрально кашлянул:

— Напоминаю, я ещё в комнате. И если вы планируете продолжать это, то я сплю сегодня в зале.

— Не переживай, — сказала Дженни, шутливо подтолкнув его плечом. — Сириус всё равно вымотан. Он заснёт через минуту.

— Ага, конечно, — Блэк скосил глаза. — У меня уйдёт минут пять, чтобы привыкнуть к условиям.

— Какие условия? — Барти прищурился. — Ты вдвое больше моей кровати, чудовище.

Дженни тихо рассмеялась, закрывая рот ладонью, чтобы не разбудить родителей.

— Говоря о третьей сестрице, она не идет с Лунатиком вместе с нами? — спросил Сириус.

— Нет, — вздохнула Дженни. — Ты ведь знаешь. Им с Римусом комфортнее находиться в своём маленьком коконе тишины и книжек. Но... — она замялась, понизив голос. — Барти, ведь не я одна заметила, что она ведёт себя странно? Постоянно у неё эти "мигрени", просыпается от кошмаров, избегает разговоров. Вид у неё уставший...встревоженный.

Брат сжал губы. Его плечи чуть дрогнули, будто от удара.

— Ты придумываешь, Джен, — быстро сказал он. Слишком быстро. — С ней всё в порядке. Она всё та же Мэгги.

— Нет, здесь определённо что-то не так, — настойчиво, но мягко возразила Дженни. — Каждый раз, когда я пытаюсь поговорить с ней, она убегает. Но... ладно, уже поздно. Спокойной ночи вам обоим.

Она поднялась на носочки и чмокнула брата в щёку, затем – Сириуса.

— Спокойной ночи, — тихо сказал он, когда она уже бралась за ручку двери.

Дженни оглянулась. Взгляд Сириуса был тёплым, редким для него, почти домашним.

— Спокойной ночи, — повторила она, улыбнувшись едва заметно.

Дженнифер вышла из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь, чтобы ни один скрип не выдал поздние разговоры мальчишек. Коридор был полутёмным, только свет Луны, пробивающийся через окно, ложился холодными пятнами на пол.

Она замедлила шаг, прислушиваясь – из комнаты брата донёсся шёпот, Сириус что-то тихо бросил Барти. Похоже, снова подшучивают друг над другом. Дженни невольно улыбнулась. Какими бы несносными они ни были днём, сейчас – ночью – всё это выглядело почти трогательно.

Но улыбка быстро сошла с лица.

Мысли вернулись к Маргарет.

Маргарет, которая в последнее время будто уходила от всех в собственную тень. Маргарет, которая улыбалась – но уголки её уст всегда дрожали. Маргарет, которая говорила, что «просто устала», хотя глаза у неё были уставшими так, будто она несла груз, неподъёмный для пятнадцатилетней.

«Барти что-то скрывает.»

Это ощущение не отпускало. Брат слишком резко оборвал разговор – и слишком уж старательно сделал вид, что всё нормально.

Но ведь Дженни знает свою кузину.Видит следы, как та просыпается среди ночи.Как вздрагивает от любого резкого звука.Как бледнеет, когда слышит чьё-то резкое слово.

Маргарет всегда была тихой. Но не такой сломанной.

Дженнифер остановилась у двери своей комнаты, сжимая кулаки так сильно, что побелели костяшки.

Я не дам ей тонуть в этом одна. Какие бы секреты она ни хранила – она моя семья. И я разберусь. С Барти, с Маргарет, со всем этим.

Она глубоко вздохнула, пытаясь прогнать тревогу.

Завтра у них с Лили и Джеймсом прогулка – Рождество всё-таки. Надо хоть немного отдохнуть от мыслей, чтобы быть рядом с подругой, как обычно.

Но даже эта мысль не согрела так, как обычно согревало Рождество.

***

Следующим днём Дженни проснулась раньше всех, что было необычно для неё.

Дом спал. За окнами лежал мягкий, нетронутый снег, и фонари делали его почти голубым. Дженни на цыпочках выбралась из комнаты, стараясь не скрипнуть ни одной половицей – привычка, выработанная годами. В ванной было холодно, плитка обжигала ступни, но горячая вода быстро вернула тепло телу и мыслям. Она стояла под струями дольше, чем нужно, позволяя себе ни о чём не думать – редкая роскошь.

На кухне пахло вчерашним вечером. Сладко – чизкейком, корицей, чем-то уютным и домашним. Она отрезала себе кусок, села за стол, поджав ноги, и ела медленно, глядя в окно, будто пыталась запомнить этот момент: тишину, утро, ощущение, что всё на своих местах.

Телефонный разговор с Лили вышел коротким, но тёплым. Лили была бодра, влюбленно рассказывая, как Джеймс вчера пришел к ней всего на пять минут, чтобы подарить подарок и они договорились встретиться у старого моста в районе Косого переулка. Дженни положила трубку с улыбкой, которая не сходила с лица ещё долго.

Когда дом начал просыпаться, это было похоже на медленное дыхание. Где-то хлопнула дверь, заскрипели ступени, послышался сонный голос Барти-младшего, требующего кофе и справедливости, пока Барти-старший шуршал газетой. Вайолет прошла по коридору в халате, с мягкой улыбкой, будто Рождество всё ещё держало её за руку.

И только Сириус появился сразу собранным – слишком собранным для утра после празднования Рождества. Он стоял в прихожей, натягивая пальто, с шарфом, небрежно обмотанным вокруг шеи, и выглядел так, будто именно для этого утра и существовал.

— Ты готов раньше всех, — заметила Дженни, застёгивая сапоги.

— Не хотел, чтобы ты ушла без меня, — пожал он плечами, но в глазах мелькнуло что-то тёплое. — К тому же... Джеймс убьёт меня, если я опоздаю. Он воспринимает такие прогулки с Лили как стратегические операции.

Она рассмеялась тихо, чтобы не привлекать лишнего внимания, и натянула перчатки. Вайолет выглянула из кухни, пожелала им тёплой прогулки, Барти-младший пробормотал что-то вроде «не возвращайтесь слишком счастливыми», и дверь за ними закрылась.

На улице было по-настоящему морозно. Воздух щипал щёки, снег хрустел под ногами, а небо было таким чистым, что казалось – дотронешься и оно зазвенит.

Они шли рядом, не торопясь, иногда плечами задевая друг друга. Сириус говорил о какой-то ерунде – о том, как Джеймс спорил с Лили о рождественских традициях, о том, что снег в этом районе всегда почему-то чище, чем где бы то ни было. Дженни слушала и думала, что именно так и должно быть: спокойно, просто, без надрыва.

— Ты странно улыбаешься, — заметил он, покосившись на неё.

— Просто хорошо, — ответила она и не стала объяснять больше.

Когда впереди показался мост, а за ним – знакомые силуэты, Дженни почувствовала, как внутри что-то тихо щёлкнуло, вставая на место. Лили махала им рукой, Джеймс что-то увлечённо рассказывал, размахивая руками, и в этот момент мир был ровно таким, каким должен быть.

— С Рождеством! — крикнула Лили, обнимая подругу. — Ну или...с прошедшим?

— Наверное, — посмеялась Дженнифер и ответила ей взаимностью. — Как провели Рождество? Петунья сильно доставала?

— Она со мной не разговаривает, — пожала плечами рыжеволосая. — Хотя не упускает возможности укольнуть меня.

— Стерва.

— Не то слово, — сказал Джеймс. — Вчера на меня огромная гора снега упала, не трудно догадаться чьих рук дело.

Он тоже обнялся с Дженни.

— Ты драматизируешь, он просто упал с крыши, — закатила глаза Лили.

— Да, да, и после это совсем не было связано с каким-то криком из окна: «Умри, волшебник!».

Джеймс, Сириус и Дженнифер переглянулись и засмеялись в унисон. Лили тоже не смогла сдержать улыбки.

— Ладно, может это всё же была она. — подумала девушка. — Давайте не стоять тут на холоде, пойдемте куда нибудь!

Они свернули к маленькому магазинчику на углу – витрина была украшена гирляндами и вырезанными из бумаги снежинками, внутри горел тёплый свет. Лили тут же прилипла к стеклу.

— Там карамельные яблоки! — восторженно выдохнула она.

— Мы обязаны зайти, — поддержал Джеймс. — Ради науки. И Рождества.

Колокольчик над дверью звякнул, когда они вошли. Внутри пахло сахаром, корицей и чем-то ванильным. Дженнифер как раз тянулась к полке с леденцами, когда услышала знакомый голос – слишком знакомый.

— Дженни!

Она обернулась и моргнула. Перед ней стоял её друг детства, которого она успела встретить вчера.

— Дэниал? Что ты здесь делаешь?

— Моя мама работает здесь, — Дэниал указал назад. — Я занес ей обед.

За стойкой стояла женщина средних лет, чем-то очень похожая на Дэниала в чертах лица. Она упрямо доказывала надоедливому покупателю, что на упаковке не может быть ошибки.

Джеймс и Лили замерли рядом с Дженнифер, переглядываясь. Это была та самая неловкая пауза, когда никто не понимает, кто именно перед ним и какую роль сейчас играть.

— Вы... знакомы? — осторожно спросила Лили, первой беря себя в руки.

— Да, — кивнула Дженнифер, чуть улыбнувшись. — Это Дэниал. Мы выросли по соседству. Можно сказать, вместе провели всё детство, пока его не отправили учиться за океан.

— В Америку, — уточнил он с лёгкой усмешкой, будто это была шутка, понятная только им двоим. — А вы, я так понимаю... компания?

— К несчастью для мира – да, — тут же отозвался Джеймс, протягивая руку. — Джеймс Поттер.

— Лили Эванс, — представилась она следом, тепло кивнув.

Сириус не спешил. Он стоял чуть в стороне, сунув руки в карманы пальто, и смотрел на Дэниала так, будто тот был задачей, которую нужно решить – и желательно быстрее всех. В его взгляде читались многие эмоции.

— Дженни всегда умела выбирать... надёжных людей.

Лили чуть приподняла брови и, почувствовав необходимость сгладить напряжение, мягко добавила:

— Она всегда говорила о тебе тепло. Сказала, что ты умел защищать других. Даже когда был ребёнком.

— Правда? — Дэниал удивлённо посмотрел на Дженнифер.

— Ты однажды полез драться с мальчишкой, который толкнул меня в реку, — пожала плечами она. — Сломал себе нос, между прочим.

— Это была стратегическая жертва, — рассмеялся он.

Сириус усмехнулся – слишком быстро, слишком громко.

— Смело, — протянул он. — Хотя, честно говоря, прыгнуть в реку за ней было бы эффективнее.

— Ты бы прыгнул? — с искоркой спросил Дэниал.

— Я бы не дал ей туда упасть, — не моргнув, ответил Сириус.

Джеймс тихо кашлянул, пряча улыбку в кулак. Лили сделала вид, что очень внимательно изучает витрину с карамелью.

— Эм... — Дэниал неловко почесал затылок. — Если вы не против... Я всё равно собирался выйти прогуляться. Можно к вам? Давно никого из своего возраста не видел.

Он посмотрел на Дженнифер. Потом – на Лили. Джеймс автоматически перевёл взгляд на Сириуса, будто тот был неформальным судьёй ситуации.

Секунда тянулась дольше, чем нужно.

Сириус вдохнул, выдохнул – и улыбнулся. Широко. Слишком широко.

— Конечно, почему нет, — сказал он легко. — Чем больше народу – тем веселее.

Дженни почувствовала, как он встал ближе. Почти незаметно. Его плечо коснулось её плеча, и в этом жесте было всё: ревность, уверенность, желание показать что то.

— Отлично, — обрадовался Дэниал, ничего не заметив или делая вид. — Тогда я сейчас скажу маме и выйду.

Когда он отошёл к кассе, Лили наклонилась к Джеймсу и прошептала, прикрыв губы ладонью:

— Он сейчас начнёт мериться героизмом, да?

— Уже начал, — так же тихо ответил тот, даже не пытаясь скрыть ухмылку.

Дженни повернулась к Сириусу.

— Ты в порядке? — спросила она.

— Абсолютно, — отозвался он без запинки, не отрывая глаз от Дэниала. — Просто... неожиданно. Объясни мне одну вещь. Почему твой бывший так активно рвётся гулять с нами? Вчера, сегодня...тенденция, не находишь?

— Во-первых, он не мой бывший, — Дженни закатила глаза. — Во-вторых, я правда не знаю. Может, ему просто одиноко. Он кроме меня в детстве почти ни с кем не дружил. И, судя по всему, до сих пор никого здесь...

— Как трогательно, — перебил Сириус, улыбаясь так, что Дженнифер прекрасно поняла: это была совсем не улыбка.

— Да что с тобой? — она уже собиралась сказать что-то ещё, но не успела.

Дэниал вернулся, стряхивая с пальцев крошки от булочки.

— Всё, готово. Мама счастлива, я свободен. — Он оглядел компанию. — Итак... идём?

Колокольчик звякнул снова, когда они вышли из лавки, и морозный воздух будто встряхнул всех разом.

— Там дальше есть маленькое кафе, — сказал Джеймс, кивнув в сторону узкой улочки. — У них какао такое, что можно душу продать.

— Говори за себя, — фыркнула Лили. — Мою душу ты уже пытался продать за метлу.

Они свернули туда, и вскоре оказались в тёплом, тесном помещении: деревянные столы, занавески в клетку, стекла запотевшие, на подоконниках – свечи. Дженни сразу почувствовала, как напряжение слегка спадает... ровно до тех пор, пока Дэниал не сел напротив неё.

— Так вы все вместе учитесь? — спросил он, переводя взгляд с Лили на Джеймса и дальше, к Сириусу. — В той самой школе, о которой Дженни всё время говорила в детстве?

— В специальной, — спокойно ответила Лили, обхватывая кружку ладонями. — Да. Учёба, спорт, всякое такое.

— Спорт? — Дэниал удивлённо приподнял брови и снова посмотрел на Дженнифер. — Ты же терпеть не могла физическую активность. Помнишь, как мы однажды убегали от тех взрослых ребят? Тебя тогда пришлось нести на спине – ты упрямо отказывалась бежать.

Фраза повисла в воздухе, как неуместное воспоминание, вытянутое слишком резко.

— О, — только и выдохнула Лили, бросив быстрый взгляд на Дженни.

— Ну а что, — пожал плечами Дэниал. — Нас бы догнали, если бы я не среагировал быстро.

— Сириус, — тут же вмешался Джеймс, будто по сигналу, — а ты помнишь того типа, который приставал к Дженни в школе? Когда ты ему врезал?

Он ухмыльнулся:

— Вот это было зрелище.

— Разве он приставал? — скептически подняла бровь Лили. — Вы просто пещерные люди. Вам лишь бы кулаками махать.

— Она тогда пыталась вызвать у меня ревность, — лениво, почти небрежно сказал Сириус, не отрывая взгляда от Дэниала. Улыбка у него была слишком спокойная, слишком уверенная. — Мы уже тогда были влюблены друг в друга.

Дэниал чуть заметно напрягся, но промолчал.

— Говоря о том, что я не любила спорт... — Дженни поспешно вмешалась, чувствуя, как разговор начинает скатываться в абсурд. — Люди вообще-то меняются. Оказалось, это даже интересно.

— Адреналин, — понимающе кивнул Джеймс, слегка толкнув её локтем.

— Дженни лучшая, — тут же подхватил Сириус. — Капитан команды своего факультета.

Он сказал это с той самой интонацией, в которой слышалась не просто гордость – притязание.

— А ты? — Дэниал повернулся к нему. — Тоже капитан?

— О, нет, — с ухмылкой ответил Джеймс, не упуская возможности. — Это я. А он мой заместитель.

— В Америке я капитан команды пловцов, — спокойно заметил Дэниал и снова посмотрел на Дженнифер. — Кажется, у нас с тобой всё больше общего.

Лили и Дженни переглянулись – быстро, точно, без слов.

— Что за цирк?— Они соревнуются. Оба.

— А как вы познакомились? — спросил Дэниал, указывая взглядом на Сириуса и Дженни. — Если не секрет.

— Моя семья была приглашена на приём, который устраивала его, — ответила Дженнифер, чуть напрягшись. — Там и познакомились.

— И вот уже почти семь лет общаемся без перерывов, — добавил Сириус ровно, словно подводя черту.

Он сказал это не для всех. Только для одного человека за столом.

Официантка поставила перед ними кружки с горячим шоколадом и чаем, и на секунду воцарилась почти мирная пауза – ровно до того момента, пока Дэниал снова не подался вперёд.

— Почти семь лет? — переспросил он, глядя на Дженнифер с лёгкой, слишком внимательной улыбкой. — Впечатляет. Значит, вы с самого начала вместе?

— Почти, — ответил Сириус раньше неё, откинувшись на спинку стула и закинув руку на спинку её стула, как будто случайно, но слишком демонстративно. — Были перерывы. Скандалы. Громкие. Но, знаешь... — он наклонил голову, — мы друг друга терпеть не можем и без друг друга тоже не можем.

— Романтично, — заметил Дэниал, усмехнувшись. — У нас с Дженни в детстве всё было проще. Мы просто сбегали. От взрослых, от скуки, от всего подряд. И от холода. Помнишь, как ты пряталась за мной, потому что боялась собак?

Сириус медленно повернул голову.

— Боялась собак? — переспросил он с притворным удивлением. — Забавно. Сейчас она сама способна напугать кого угодно.

— Я выросла, — сквозь зубы повторила Дженни.

— Заметно, — мягко сказал Дэниал. — Ты всегда была смелой. Даже когда делала вид, что нет.

— Ну ладно, может, переведём тему? — Лили мягко вмешалась. — Как ты вообще оказался в Америке? Почему уехал?

Дэниал пожал плечами, откинувшись на спинку стула.

— Прошёл все тесты. Меня позвали в престижную школу. Это была мечта моей матери. Она всегда хотела, чтобы я уехал, добился чего-то... большого.

— А зачем вернулся? — спросил Джеймс. Слишком резко. Слишком прямо.

Под столом Лили тут же пнула его носком ботинка.

— Личные причины, — спокойно ответил Дэниал, но взгляд его был прикован уже не к Джеймсу и не к Лили. Он смотрел только на Дженни. — Я здесь до весны. А потом... посмотрим. — Пауза вышла слишком выверенной. — Может быть, кое-что заставит меня остаться.

Что-то внутри Дженни щёлкнуло. Громко. Резко.

Она поднялась так внезапно, что стул скрипнул по полу.

— Так. — Голос у неё был ровный, но слишком холодный. — Нам нужно поговорить. Сейчас. Наедине.

Дэниал моргнул, явно не ожидая такого тона, но встал и последовал за ней. Они вышли наружу – в морозный воздух.

Дженни развернулась к нему резко, почти зло.

— Что с тобой происходит? — выпалила она. — Зачем всё это? Эти взгляды, эти намёки, воспоминания, которые ты вытаскиваешь будто специально!

— Я не понимаю, о чём ты, — ответил он спокойно, слишком спокойно.

— Не ври. — Она сжала пальцы. — Ты ведёшь себя так, будто... будто между нами что-то есть. Будто ты имеешь на это право.

Он сделал шаг ближе.

— А если есть? — тихо спросил Дэниал. — Ты правда не догадываешься?

— О чём? — Дженни напряглась.

— Ты мне нравишься, Джен. — Он смотрел прямо, без улыбки. — Всегда нравилась. С детства. Господи, я уехал за океан, прожил там годы, и всё равно... ни одна девушка не задержалась в голове дольше, чем ты. Я думал о тебе. Всё это время. И думаю до сих пор. Ты правда не помнишь, как нам было хорошо?

Она отступила на шаг, словно от жара.

— Это было детство, Дэниал. Нам было по пять лет, — в голосе прорезалась злость. — В этом возрасте люди не «влюбляются». Они едва понимают, что происходит вокруг!

— Ты ошибаешься, — он снова приблизился. — Как видишь, я всё понимал. И понимаю сейчас. Я хочу быть с тобой. Только с тобой. Дай мне шанс.

— У меня есть парень. — Каждое слово прозвучало чётко. — Сириус. Я выбрала его. — Она обошла его, направляясь обратно к двери. — И тебе лучше уйти.

Она не успела сделать и шага.

Его пальцы сомкнулись на её запястье. Слишком крепко. Он дёрнул её к себе, и прежде чем Дженни успела осознать происходящее, его губы накрыли её.

На секунду она застыла. От шока. От злости. От того, насколько это было неправильно.

А потом она упёрлась ладонями ему в грудь, пытаясь оттолкнуть, резко, отчаянно...

— Эй.

Голос прозвучал низко и опасно.

Дэниал не успел даже повернуть голову.

Сириус появился словно из ниоткуда – без куртки, в одной кожанке поверх футболки, волосы растрёпаны, дыхание сбившееся. Его кулак встретился с лицом Дэниала с глухим, влажным звуком.

Удар.

И всё оборвалось.