Глава 23

Дженнифер нехотя поднялась с холодного каменного края. Юбка мягко зашуршала, когда она пригладила подол и поправила на плечах алую накидку. Сириус, оставшийся сидеть, издал жалобный стон, опустив голову ей на колени.

— Куда ты собралась, Красная Шапочка? — лениво протянул он, не открывая глаз.

— Туда, где нам вообще-то положено быть, — усмехнулась она. — Скоро объявят короля и королеву бала. Если это вдруг будем мы, я не хочу, чтобы ведущий звал «мистер Блэк» три раза в пустоту, а потом объявил победителями Джеймса и его волосатую грудь.

Сириус вскинул голову и фыркнул.

— О, ты переоцениваешь Джеймса. Он бы всё равно опоздал – даже на собственное коронование.

Дженнифер засмеялась, но в глазах мелькнул лукавый блеск.

— А я не хочу повторения прошлого года.

Он приподнял бровь.

— Напомни-ка, что было в прошлом году?

Она медленно скрестила руки на груди, словно учительница, поймавшая ученика на месте преступления.

— Цитирую: «Лучше пойти на бал с Пэгги Томас, чем с Дженнифер Крауч».

Сириус моргнул, потом уставился в пол, будто что-то высматривал.

— Ага... теперь вспомнил.

— А потом через неделю я зарядила тебе кулаком в нос, — с невинной улыбкой напомнила она.

— Заслужено, — кивнул он, потирая переносицу, хотя следов от того удара давно не осталось. — Просто вспомни ещё тот момент, что я сказал это с пылу жару. Я был импульсивным.

— Ты был идиотом, — отрезала Дженни, но без злости. — Зато теперь у тебя есть шанс реабилитироваться.

— И ты позволишь? — Сириус поднялся, подошёл ближе, его глаза сверкнули. — Тогда пойдём, моя леди. Может, сегодня тебя всё-таки увенчают.

Она хмыкнула, но позволила ему взять её под руку.

— Только попробуй опять сбежать – и я не промахнусь в нос во второй раз.

— Ты даже не дашь мне шанса оправдаться, — усмехнулся он, и они вдвоём направились вниз по лестнице, к оживлённому Большому залу.

Музыка доносилась ещё из коридора – бодрый джазовый ритм сменился чем-то мягче, будто само настроение вечера стало уютнее. Когда они вошли, волна света, смеха и голосов накрыла их с головой.

— О, наконец-то! — крикнула Мэри, заметив их. — Мы думали, вы опять куда-то улизнули!

— Опять? — усмехнулся Сириус, пока Дженнифер бросала взгляд в сторону сцены, где профессор Макгонагалл и Флитвик подготавливали свиток.

— Тсс, — прошептала Дженнифер, толкнув его локтем. — Кажется, начинается.

В зале стих шум. Макгонагалл подняла руку, слегка улыбнувшись – редкое зрелище, ради которого стоило прийти.

— Итак, — её голос разнёсся по залу, усиленный магией. — Настало время огласить имена короля и королевы нашего ежегодного Хэллоуинского бала.

Сотни пар глаз устремились к сцене. Кто-то шептался, кто-то держал за руку партнёра, кто-то – как Дженнифер – просто улыбался, не особо переживая за результат.

— И королевой бала этого года становится... — Макгонагалл слегка приподняла свиток. — Мисс Кассандра Забини!

В зале раздались аплодисменты, крики и свист. Кассандра, сияющая, прижала ладони к щекам и вскрикнула:

— МЕРЛИН, СЕРЬЁЗНО?! — прежде чем выбежать вперёд, волоча за собой край платья.

— Ну конечно, — рассмеялась Дженнифер. — Кто же ещё. Она сияет, как сама корона.

— Заслужила, — согласился Сириус, хлопая вместе со всеми. — Она весь месяц этим жила.

Флитвик поднял руку:

— А королём бала становится... Флориан Фортескью!

— Вот и идеально, — произнесла Дженнифер, искренне улыбнувшись. — Они замечательная пара.

Она подняла руку и показала Кассандре два пальца вверх, когда та, уже в слезах счастья, поднималась на сцену вместе с Флорианом. Кассандра заметила её жест, крикнула что-то вроде «ДЖЕННИ, Я ОБОЖАЮ ТЕБЯ!», и зал разразился смехом.

Сириус слегка склонился к её уху.

— Ну, что я говорил? Всё честно. Но, — он хитро прищурился, — может, в следующем, последнем году им повезёт поменьше, а нам чуть больше.

— Хм... — Дженни повернула голову, встретившись с его взглядом. — Это ты сейчас про бал или вообще про жизнь?

— А разве есть разница? — ответил он, улыбаясь уголком губ. — Если уж быть королём, то только рядом с тобой.

Дженнифер хмыкнула, покачав головой, но не смогла скрыть улыбку.В зале снова заиграла музыка – на этот раз нежная и волшебная. Люди поднимались, возвращаясь к танцам, а над их головами плавали золотые конфетти.

Сириус протянул руку:

— Потанцуем, ваше почти-величество?

— Почти-величество звучит ужасно, — ответила она, вкладывая руку в его. — Но я позволю тебе выкупить этот титул танцем.

Он усмехнулся:

— Договорились.

И, когда они снова закружились под светом свечей, смехом друзей и шёпотом музыки, Дженнифер поймала себя на мысли – пусть корону сегодня отдали не ей, но в этот момент она чувствовала себя именно королевой.Только одной – в глазах Сириуса.

***

9 декабря, 1993 год.

Фрейя аккуратно закрыла старый, потрепанный дневник. Она сидела на кровати, подогнув под себя ноги, обняв колени, уткнувшись в них подбородком. Комната была пуста – все соседки были на ужине, а она предпочла пропустить его. В окне падал снег, медленно и беззвучно, ложась на подоконник хрупкими слоями – как воспоминания, которые она вдруг перестала различать: где её жизнь, а где жизнь матери, чьи мысли она только что перечитала.

Сердце было тяжёлым, но не от злости. От тоски. От непонимания. От тихой, липкой грусти, которая оставалась после каждого прочитанного абзаца.

Мама всегда казалась ей непоколебимой. Собранной, сильной, сдержанной – словно в ней не было ни капли места для тех ураганных чувств, что Фрейя читала на страницах.Но теперь... теперь она знала, что когда-то Дженнифер Крауч смеялась до слёз, спорила, бросалась колкими фразами, летала на метле под проливным дождём и могла, не задумываясь, послать весь мир к черту ради одного поцелуя.

Дженнифер всё ещё крутая, остроумная и умеет повеселиться, но она не та, что тогда.

— Это была не та мама, — прошептала Фрейя, обняв дневник сильнее. — Совсем не та.

И, возможно, именно поэтому сердце сжималось сильнее всего.Потому что в этих записях Дженнифер была живой. Настоящей. Не взрослой ведьмой с хладнокровным взглядом, а девчонкой с громким смехом, колкими шутками и глазами, в которых горело столько жизни, что Фрейя чувствовала себя ослеплённой.

Она провела пальцем по выцветшим чернилам, по аккуратным, слегка наклонённым буквам.Там всё ещё чувствовалась теплая энергия руки, что когда-то писала эти строки.

И в каждой – имя, которое теперь навсегда отпечаталось в её сердце.Сириус.

Каждая страница дышала им.Он был повсюду: в строчках, в смехе, в коротких пометках на полях.

Иногда – шутливо:«Сириус сегодня пытался вывести меня из себя. Как всегда, успешно.»

Иногда – со светлой нежностью:«Он смотрел на меня так, будто я единственная ведьма в мире.»

А иногда – с болью:«Я ненавижу его. И люблю. Одновременно. Как можно так сильно? Хочется его придушить.»

Фрейя тихо выдохнула.

— Он звучит... идеальным. — слова сорвались с губ сами собой, с почти виноватой улыбкой.

Но ведь это было невозможно, правда?Никто не бывает идеальным. Даже тот, о ком ты мечтаешь всю жизнь.

Она задумчиво открыла дневник снова – наугад, и взгляд упал на строки:«Он смеялся, когда я пыталась злиться. Сказал, что я выгляжу так, будто вот-вот начну драться с самим Мраком. Может, он и прав. Потому что рядом с ним мне не страшен даже Мрак.»

Фрейя прикрыла глаза.Слишком живо. Слишком настоящее.Эти слова были пропитаны чем-то, чего она никогда не видела в матери. Тем, что казалось ей чужим – страстью, безрассудством, верой, что любовь может быть всем.

И вдруг внутри зашевелилось странное чувство. Почти ревность.Ревность к той Дженнифер, что знала Сириуса Блэка не как имя из газетных вырезок, а как мальчишку с дерзкой улыбкой, с тёплыми руками, с безумными идеями.

«Сириус Блэк...»Имя эхом повторилось в её мыслях.Её отец.

Фрейя вздохнула.С того самого момента, как она прочла первые двадцать страниц первого дневника, сомнений не осталось. Она не злилась на мать – совсем наоборот. Теперь она понимала, почему та не смогла сказать. Как вообще можно рассказать дочери, что её отец – человек, которого весь магический мир называет предателем, убийцей, чудовищем?

«Привет, Фрейя. Твой отец убил родителей твоего друга, предал всех, кого любил, а теперь сидит в Азкабане. Кстати, ты поела?» — в голове прозвучал внутренний саркастичный голос, и она сама невольно усмехнулась сквозь горечь.

Нет. Это действительно невозможно.

Она посмотрела на аккуратную стопку дневников – их было четыре.Один закончился. Второй – на середине.Ещё два ждали своего часа.

Фрейя чувствовала, что не сможет остановиться.Её тянуло дальше, к страницам, где Дженнифер и Сириус жили, любили, спорили, мечтали – словно пытаясь дышать сквозь эти старые записи, вернуть ту жизнь, что давно утонула в прошлом.

И чем дальше она читала, тем сложнее было поверить, что этот человек – тот самый Сириус Блэк, что теперь гниёт в тюрьме, окружённый Дементорами.

Он не выглядел монстром.Он выглядел... влюблённым. Свободным. Смелым.Тот, кого она знала с газетных фотографий – осунувшегося, безумного – не совпадал с этим мальчишкой, который когда-то носил её маму на руках и обещал показать ей звёзды.

— Либо она его идеализировала, — тихо сказала Фрейя, глядя в огонь, — либо он действительно любил её больше жизни.

Может быть, всё сразу.Может, любовь действительно делала людей идеальными – хотя бы на страницах тех, кто её пережил.

Фрейя провела рукой по обложке, словно гладила живое существо.Потом аккуратно положила дневник на прикроватную тумбу и легла, укрывшись пледом.

За окном кружился снег, шепча свои истории.А в сердце у Фрейи тихо звучало имя, к которому она всё больше тянулась, как к далёкой, но притягательной звезде.

Сириус Блэк.Её отец.Её загадка.И, возможно, её путь к пониманию того, кто она есть на самом деле.

Внезапно, будто из ниоткуда, в голове у Фрейи вспыхнула боль.Острая, как лезвие. Не тупая, тянущая, как при обычной мигрени, а рвущая, обжигающая, будто кто-то с силой вонзил нож прямо в виски.Мир на секунду стал белым. Звуки погасли. Воздух в комнате будто вырвало из лёгких.

Фрейя судорожно сжала виски ладонями, пальцы дрожали, ногти впились в кожу.Она не могла ни вдохнуть, ни закричать – только сидела, застывшая в собственной боли, с широко раскрытыми глазами, в которых стояли слёзы.Сердце колотилось как сумасшедшее, отзываясь в каждой клетке тела.Её плечи дрожали, губы посинели, в ушах стоял звон.

А потом – всё.

Так же внезапно, как и началось, боль отступила.Оставив после себя только глухое эхо, тяжесть в груди и лёгкую дрожь по всему телу.

Фрейя долго сидела неподвижно, всматриваясь в свет луны из окна, будто пытаясь понять – что это вообще было.Она провела рукой по лицу, пальцы нащупали влажные дорожки от слёз.Дыхание было прерывистым, будто после долгого бега.

— Что за чёрт... — прошептала она в пустоту.

***

3 ноября, 1976 год.Дженнифер – 16, Сириус – 17.

Утро началось с хаоса – типичного для Гриффиндорской башни, если в ней живёт Сириус Блэк.

На рассвете, когда солнце только начинало пробиваться сквозь багровый туман, в спальне шестого курса взорвалась петарда. Настоящая. Громкая. С искрами. И с визгом Лили Эванс, которая влетела туда первой.

— С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ, СИРИУС БЛЭК! — заорала она, и прямо следом в комнату ворвались Джеймс, Римус, Питер, Мэри, Марлин и Маргарет.

Сириус подскочил на кровати, наполовину застряв в одеяле, с растрёпанными волосами и заспанным лицом.

— Мерлин всемогущий, что происходит?!

— Вставай, именинник! — Джеймс с восторгом швырнул в него подушкой. — Или я лично надену тебе праздничный колпак и заставлю петь "For He's a Jolly Good Fellow"!

— Нет, только не это, — простонал Блэк, натягивая одеяло на голову.

Но в следующий миг одеяло сорвали – Дженнифер стояла у кровати с широкой, торжествующей улыбкой и с тортом в руках.

— Доброе утро, мистер Совершеннолетний, — сказала она.

— Это мне? — он приподнялся, глядя на коробочку.

— Нет, — отозвалась Дженни. — Это Джеймсу, за то что не спал до шести, вырезая цифру "17" из бумаги. Конечно тебе!

— Мы ждали этого дня с прошлого курса! — вставила Мэри, размахивая красным конвертом. — Теперь ты официально можешь делать всё то, что и раньше делал, только теперь – легально!

— Включая превращение школьных чернил в ром? — лениво уточнил Римус.

— Римус, я клянусь, это была благотворительная акция, — совершенно серьёзно ответил Сириус, вызывая очередной взрыв смеха.

— Задувай скорее, иначе потухнут и ты останешься без желания! — напомнила Дженни, держа торт с семнадцатью крошечными плавающими огоньками.

— Точно, — кивнул он, встал, откинул волосы с лица и на миг прикрыл глаза.

Комната затихла.

Сириус выглядел спокойным, но в его позе было что-то трепетное, будто внутри он чувствовал, что этот момент действительно особенный.Он глубоко вдохнул, сложил руки в притворной молитве, а затем – с лукавой улыбкой – задул все свечи разом.

Свечи погасли, оставив в воздухе сладкий запах шоколада и воска.Все дружно захлопали, кто-то свистнул, кто-то крикнул «ура!». Джеймс обнял его за плечи, Римус усмехнулся, а Питер шлёпнул по спине так, что Сириус чуть не нырнул лицом в торт.

— Ну всё, старик, теперь ты взрослый! — ухмыльнулся Поттер. — Самое время творить глупости с удвоенной ответственностью!

— Ага, — протянул Сириус с ленивой ухмылкой, потирая руки. — А теперь, друзья мои, настал священный миг... подарков!

— Разве не завтрак сначала? — осторожно уточнил Римус, но тотчас получил подушкой по плечу от Джеймса.

— Дарить! — скомандовал Блэк, изображая сурового капитана. — Быстро! Я должен почувствовать любовь, признательность и материальную отдачу!

— О, поверь, сейчас почувствуешь, — усмехнулась Дженнифер, вставая с кровати.Она подошла ближе и, под смешки остальных, поставила на его колени коробку, а сверху неё был конверт.

— О, два подарка? — оживился он. — Мне уже нравится это утро.

— Не радуйся раньше времени, — сказала Дженни с прищуром. — Первый – это чистая сентиментальность.

Сириус осторожно разверну конверт и вытащил... открытку.Сделанную вручную. Немного неровно, но с душой: с золотыми звёздочками, чернильными следами и аккуратно выведенной надписью "Для самого упрямого и самого моего".

— Самого твоего, значит? — тихо переспросил он, глядя на неё с усмешкой.

— Не льсти себе, — пробормотала она, хотя улыбка выдавала обратное. — Просто открой дальше.

Он перелистнул страницу – и там, чернилами, криво, но от сердца:

"С днём рождения, Волк. Пусть твои дороги будут прямыми, даже если ты всегда выбираешь самые безумные из них. С любовью – Красная Шапочка.P.S. Люблю тебя больше, чем вчера. До бесконечности и дальше."

Несколько секунд в комнате стояла тишина.Сириус медленно выдохнул и улыбнулся – как-то мягко, по-настоящему.

— Это... — он поднял взгляд. — Это лучшая открытка, которую я когда-либо получал.

— А теперь второй подарок, — сказала Джен, протягивая коробку. — На случай, если ты решишь эту дорогу прямиком к безумию пройти на скорости сто миль в час.

— Это интригует, — усмехнулся он, развязывая ленту.

Из упаковки показался чёрный шлем – гладкий, блестящий, с серебристым узором сбоку. На одной стороне – звезда, на другой – крошечная эмблема в форме пса.

Он замер, держа его в руках.

— Это... — он моргнул, потом посмотрел на неё почти с изумлением. — Ты шутишь?

— Нисколько. — Дженни пожала плечами. — Я знаю, что первым делом, как только ты получишь наследство, ты купишь себе мотоцикл. Так что... — она наклонила голову, и на губах появилась озорная улыбка. — Как-то так.

Он хрипло рассмеялся, качая головой.

— Мерлин, Джен, ты читаешь мысли.

— Нет, просто знаю тебя слишком хорошо.

Сириус поднялся и шагнул к ней ближе.

— Если бы я не был уверен, что это лучший подарок на свете, я бы подумал, что ты пытаешься спасти мою жизнь.

— И то, и другое, — ответила она спокойно.

Он усмехнулся и, не пытаясь сдерживаться, поцеловал её.Где-то за спиной Джеймс театрально застонал:

— Мерлин, дайте кто-нибудь ведро – от этого сахара можно ослепнуть!

— Тише, — шикнула Лили, хотя улыбалась. — Пусть будет хоть один момент без ваших комментариев.

Сириус чуть отстранился, всё ещё глядя на Дженнифер с теплом.

— Спасибо, — сказал он просто. — Я тоже люблю тебя больше, чем вчера. До бесконечности и дальше.

— Только не разбей его в первый же день, — ответила она, глядя на шлем.

— Обещаю. Хотя гарантий не даю.

Комната снова наполнилась смехом, Джеймс уже вытащил свой подарок – пакет с новой кожаной курткой, Римус вручил набор колец, а Марлин решила подарить ему поход в тату-салон.

И пока все обменивались шутками, хлопали Сириуса по плечу и спорили, чей подарок лучший, Дженнифер просто смотрела на него – на сияющую улыбку, на огонь в серых глазах, и думала, что если бы можно было остановить время... она бы выбрала именно этот момент.

Чуть позже, когда все ушли на завтрак в Большой зал, а Сириус собирался на встречу с министерством, Дженнифер сидела на его кровати.

— Ты делаешь это неправильно, — сказала она, приподняв бровь, наблюдая, как Сириус, стоя у зеркала, отчаянно борется с галстуком, который больше походил на перекрученную ленточку, чем на что-то приличное.

— Что ж, у меня неплохо получалось шесть лет, — лениво отозвался он, морщась.

— Неплохо? — усмехнулась Дженни, спуская ноги с его кровати и подходя ближе. — Пришло время сказать тебе правду – он всегда выглядел ужасно. Уверена, у профессора МакГонагалл каждый раз дергался глаз.

— И всё-таки она меня не выгнала, — хмыкнул Сириус. — Думаю, просто не смогла устоять перед моим очарованием.

— Или просто решила, что бессмысленно спорить с человеком, который способен спорить даже со статуями, — фыркнула она, отнимая у него галстук. — Дай сюда.

Она быстро, ловко завязала узел, чуть потянула за концы, поправила воротник.Сириус стоял неподвижно, смотря на неё сверху вниз, с лёгкой, почти невидимой улыбкой.

— Вот так, — сказала она, закончив и отступив на шаг. — Теперь ты хотя бы похож на человека, которому можно доверить официальную встречу.

— Прекрасно, — сказал он, осматривая себя в зеркале. — Осталось только не уснуть во время всех этих скучных формальностей.

— Если уснёшь, я не удивлюсь, — отозвалась Дженни, беря с его стола перчатки и протягивая ему. — Но постарайся хотя бы не зевать при моем отце и министре, ладно?

Он взял перчатки, и их пальцы на секунду коснулись.

— Обещаю выглядеть так, будто я невероятно заинтересован, — с самым серьёзным видом произнёс Сириус. — Буду кивать, изображая умное лицо.

— Ты и так всё время изображаешь умное лицо, — поддела она. — Особенно, когда не понимаешь, что происходит.

Он рассмеялся – тот самый короткий, искренний смех, от которого всё вокруг будто теплеет.

— Знаешь, ты слишком дерзкая для собственного блага.

— А ты слишком самоуверенный для встречи с Министерством, — ответила она, закидывая его шарф ему на шею. — Всё, пошли.

Они вышли из спальни вместе. В коридорах было тихо – утренний час, когда большинство учеников только начинали просыпаться. Каменные стены отбрасывали мягкие отражения от факелов, а воздух был прохладен, но не неприятен.

Сириус шёл чуть впереди, руки засунуты в карманы мантии, галстук теперь сидел идеально. Дженни шла рядом, слегка прикусывая губу – взгляд у неё был внимательный, будто она мысленно убеждалась, что он не забудет ничего важного и его никто не подставит.

— Не волнуйся, я справлюсь, — сказал он, уловив её взгляд.

— Я и не волнуюсь, — солгала она легко.

— Конечно, нет, — усмехнулся он. — Ты просто решила лично проводить меня до самого кабинета Дамблдора, потому что тебе... скучно.

— Вот именно, — согласилась Дженни. — К тому же мне всё равно на завтрак.

Когда они поднялись по лестницам, замок постепенно оживал – коридорами уже шли ученики, из Большого зала доносился звонкий гул голосов и запах тостов.

— Ну что, капитан Слизерина, — сказал Сириус, остановившись у поворота, откуда шла дорога к директору. — Пожелаешь мне удачи?

— Удачи? — Дженни ухмыльнулась. — С твоим самомнением? Не думаю, что она тебе нужна.

Он наклонился чуть ближе, его глаза блеснули.

— Но всё-таки приятно, когда желают.

Она закатила глаза, но уголки губ дрогнули.

— Ладно. Удачи, Сириус. Не устрой там революцию.

— Без гарантий, — ответил он, улыбаясь, и уже собирался идти, но вдруг остановился. — Эй, Дженни.

— Что?

— Спасибо. За всё. И за галстук тоже.

— Только попробуй вернуть его в том же состоянии, — сказала она, скрывая мягкость в голосе. — Или я заставлю тебя стирать его вручную.

Он рассмеялся, чмокнул её в макушку, отступил на шаг и пошёл вверх по лестнице к кабинету директора.Дженнифер смотрела ему вслед, пока он не скрылся за поворотом.

В эту субботу намечалась первая игра сезона. Сегодня был понедельник – день, когда поле официально переходило в распоряжение Слизерина, и команда уже начала собираться, чтобы обсудить тактику и разогреть старую боевую искру.

Когда Дженни вошла в Большой зал, шум голосов мгновенно окутал её, как мягкий гул. На слизеринском конце стола царила привычная живая суета – Кассандра что-то чертила на салфетке, объясняя, как стоит изменить построение в защите; Барти и Эван спорили о ветровом направлении, а Амикус пытался вытащить у домовых эльфов дополнительную порцию яичницы.

Были все, кроме Регулуса. Вероятнее всего, он уже ушел на занятия, не став дожидаться капитана.Заметив Дженнифер, Кассандра, сияющая и бодрая, весело махнула рукой:

— О, вот и наша капитанша наконец-то спустилась с небес!

Дженнифер улыбнулась и подошла.

— Ну, капитан, — игриво начала Забини, склонив голову и прищурившись. — Как там твоё утро с возлюбленным? Еле оторвалась от него или все прошло быстро и гладко?

— Ты что, — подал голос Эван, ухмыляясь. — Ей никогда не будет достаточно времени с ним.

— Заткнитесь вы оба, — фыркнула Дженнифер, бросая взгляд на обоих. — Но, впрочем, в чём-то ты прав, Эван. Мне действительно никогда не будет достаточно.

Секунда тишины – и вся компания разразилась смехом. Даже она не смогла сдержать усмешки, слегка качнув головой.

— Отлично, — простонал Барти, отодвигаясь. — Мне нужно ведро. Меня сейчас вырвет от этого сладкого счастья. Всё ещё...

— Всё ещё не можешь поверить, что я с Блэком? — спросила Дженни, подперев щёку рукой и глядя на него с ленивой ухмылкой. — Эту фразу я слышу чаще, чем своё имя.

— Но это действительно так, — пожал плечами Барти, делая вид, что рассуждает серьёзно. — Самый ожидаемый, и в то же время самый шокирующий союз Хогвартса. Если бы Рита Скитер всё ещё училась с нами, про вас бы уже вышла статья на первой странице: «Капитан Слизерина и Пёс из Гриффиндора – любовь, квиддич и проклятые аргументы».

— Признаться честно, у неё были замечательные статьи, — задумчиво заметила Кассандра, поджав губы. — Страстные, грубые, с характером! Я читала кое-какие выпуски у сестры – они, правда, были очень интересные. Серьёзно, с ней обсуждать сплетни было бы идеально.

— Кэс, ты поражаешь меня всё больше, — усмехнулся Эван. — Ты не просто хранитель, ты ещё и аналитик сплетен.

— А что? — возразила она. — Важно знать, о чём живёт школа. Социальная осведомлённость – часть стратегии.

— Вот почему ты на последней тренировке пыталась вычислить, кто встречается с кем из Гриффиндора? — подколол Барти.

— Конечно. — Кассандра театрально откинулась на спинку скамьи. — Информация – сила.

— И всё же, — вмешалась Дженни, кидая на них взгляд, — если Скитер когда-нибудь решит написать про меня, я лично превращу её перо в лягушку.

— Не успеешь, — хмыкнул Эван. — Блэк тебя опередит.

— Или наоборот, — заметил Барти. — Он специально даст ей интервью, чтобы рассказать, как тяжело быть влюблённым в Дженнифер Крауч, грозу Слизерина.

— Звучит как его стиль, — усмехнулась Кассандра. — Трагичный герой, запретная любовь, драматичные паузы.

— Не смейте его защищать, — сказала Дженни с полушутливым предупреждением, скрестив руки. — Один в доме такой актёр – достаточно.

Смех снова прокатился по столу. Эван чуть не подавился тыквенным соком, Барти стукнул кулаком по столу, а Кассандра, сияя, вытирала слёзы с глаз.

— Ладно, ладно, — она взглянула на часы. — Но нам скоро на урок, так что ешь быстрее, пока не опоздали.

— А нам уже пора, — понял Эван, поднимаясь и утягивая за собой Барти. — У нас урок в другом конце замка, если опять опоздаем, МакГонагалл нас за уши подвесит.

— Что ж, удачи! — крикнула им напоследок Кассандра, когда парни поспешно покинули зал.

Амикус тоже быстро ретировался, пробормотав что-то про забытые пергаменты, хотя его следующий урок был как раз там же, куда направлялись и девушки.

Дженнифер, бросив взгляд им вслед, только покачала головой.

— Теперь, когда мужского пола здесь нет, — начала Забини с лукавой улыбкой, — рассказывай, Джен, что с тобой?

— Что ты имеешь в виду? — не поняла Дженнифер, отламывая кусочек тоста.

— Ты сама не своя, — пояснила Доркас, наклоняясь чуть ближе. — Всё время витаешь где-то далеко. Растерянная, задумчивая. Поругалась с Сириусом?

— Нет, что ты, не дай Мерлин. — вздохнула Дженни, сжав ложку. — Просто... такое ощущение, что в этом министерстве сегодня что-то произойдёт. Не знаю, почему. Эти чувства у меня уже неделю. Если всё будет в порядке, Сириус должен вернуться к обеду.

— О, Мерлин, — простонала Кассандра, закатывая глаза. — Это всё из-за его мамаши, да? Вальбурга Блэк – жуткая женщина. Даже вид её может вызвать депрессию у первого встречного.

— Кэс, — хмыкнула Доркас. — Это мягко сказано. Моя сестра рассказывала, что на приёмах у Блэков Вальбурга лично проверяла, кто с кем разговаривает и какие семьи достойны даже слова.

— У богатых свои причуды, — усмехнулась Дженни, хотя в её голосе слышалась лёгкая горечь. — У Блэков они просто... умножены на три.

— И на чистокровную манию, — добавила Кассандра. — Они ведь все помешаны на родословных. Если я не ошибаюсь, Вальбурга и Орион Блэк – троюродные брат и сестра. Она на полном серьёзе считала, что это укрепит «чистоту крови».

— Это иронично, учитывая, что её старший сын сбежал из дома и живёт с Поттерами, — заметила Доркас. — Где сын – без ума от маглорожденной. А родители – состоят в клубе по защите эльфов и маглорожденных.

— Вальбурга бы умерла от инфаркта, если бы узнала, — подала голос Кассандра с напускной трагичностью. — Хотя, возможно, она и так недалека от этого.

— Она знает, — тихо сказала Дженнифер. — И именно поэтому ненавидит его. Её собственный сын стал для неё пятном позора.

Они уже вышли из Большого зала и шли по коридору, утопая в мягком утреннем шуме замка.

— Представляете, — продолжала Кассандра, слегка понижая голос, — я слышала, что у них в доме есть волшебный гобелен, на котором изображено древо рода. И если кто-то из семьи «позорит» фамилию – их просто выжигают. Имя исчезает. Навсегда.

— Это не слух, — отозвалась Дженни, чуть дрогнув. — Сириус рассказывал. Его имя уже нет на этом гобелене.

— Ужас, — прошептала Доркас, покачав головой. — Родная мать вычеркнула собственного сына.

— По крайней мере, она ещё не вычеркнула Регулуса, — тихо заметила Дженни. — Иногда мне кажется, что он просто запутался.

Кассандра вздохнула, поворачивая к лестнице.

— И ты всё ещё веришь, что он сможет измениться? Я знаю, он член нашей команды и я горой за него, но...

— Хочу верить, — ответила Дженнифер, глядя перед собой. — Потому что если Регулус окончательно пойдёт по стопам матери, Вальбурга выиграет. А я не хочу, чтобы эта женщина победила хоть в чём-то.

Девушки вышли на пролёт лестницы, и утренний свет из высоких окон упал им на лица. В воздухе витал запах пергамента и кофе из соседнего коридора, где уже открывали класс.

— Вот видишь, — улыбнулась Кассандра, — ты всё ещё думаешь, как Сириус. Упрямая, но добрая.

— Нет, — фыркнула Дженнифер, поднимаясь по ступеням. — Я просто не люблю, когда кто-то ломает других. Даже если это родная мать.

Доркас усмехнулась:

— Вот поэтому вы и идеальная пара – два вечных бунтаря.

***

Когда Сириуса всё ещё не было к обеду – Дженнифер начала тревожиться. Она пыталась читать, потом тренировалась с командой, потом просто ходила по коридору, глядя на часы. Но стрелки шли, как назло, слишком медленно. А Блэка всё не было.

Логика подсказывала – волноваться не о чем: она же знала его. Если уж он получил доступ к наследству, то первым делом отправится покупать мотоцикл. А для этого ему нужно было убедить Дамблдора позволить остаться в Хогсмиде дольше. Зная Сириуса, он не ограничился простым «пожалуйста». Там, наверное, была целая театральная постановка – с речами, жестами и, возможно, каким-нибудь спонтанным обаянием, от которого профессор, как ни странно, редко, но всё же сдавался.

Но это было Сириус.И именно потому, что это был Сириус, волноваться стоило.

После ужина Дженнифер направилась в гостиную Гриффиндора. Комната была почти пуста: несколько учеников играли в шахматы у дальнего стола, пара первокурсников спорила о домашнем задании.

Она села в старое кожаное кресло у огня, подогнув ноги и обняв подушку. На коленях лежала книга, но глаза упрямо скользили к дверному проёму. Минуты тянулись мучительно долго. Пламя то разгоралось, то угасало, тени плясали по ковру – и в этой тишине ей казалось, что она слышит каждый шорох, каждый звук в коридоре.

И наконец – знакомый смех. Лёгкий, чуть хрипловатый, уверенный. Его шаги. Она вскочила, как будто все часы ожидания сгорели за секунду.

Сириус вошёл в гостиную, растрёпанный, усталый, но сияющий. На его щеках – следы ветра, глаза горят, а в руках – огромный пакет. Плащ в пыли, галстук расстёгнут, но выражение лица – чистое довольство.

— Ну наконец-то! — воскликнула Дженнифер, подходя ближе. — Я уж думала, тебя арестовали за попытку подкупить министра.

— Почти, — ухмыльнулся он, сбрасывая плащ на диван и вытирая ладони. — Но, как видишь, я жив, не в Азкабане и официально богат.

— Официально богат? — переспросила она, приподняв бровь.

— И да, и нет, — начал он, плюхаясь в кресло напротив. — Всё прошло даже слишком хорошо.

Он говорил быстро, с живостью, которая выдавала, как сильно он устал, но в то же время – как доволен результатом.

— Утром – встречи, подписи, магические проверки, потом присяга, печати, куча скучных формальностей... Но всё закончилось ближе к одиннадцати. Дамблдор настоял, чтобы я пошёл с ним в Министерский сад, «продышаться». И знаешь, что он сделал? — Сириус склонился вперёд, заговорщицки понизив голос. — Он угостил меня мороженым. Прямо посреди Лондона. Старик с длинной бородой и рожок со сливками – это было зрелище!

Дженнифер рассмеялась.

— И ты уверен, что всё это было не сон?

— Если сон, то слишком дорогой, — сказал он, подмигнув. — Мы долго гуляли, он рассказывал о своих юных годах, потом я поехал к Гринготтсу, подписал последние бумаги, и... — он поднял пакет. — Вот. Последствия богатства.

— Ты... купил всё это за один день?

— Ну, я же Блэк, — небрежно пожал плечами он. — Мы не умеем тратить умеренно.

Он поставил пакет на низкий столик и начал доставать покупки.

— Для Джеймса – перчатки для квиддича, те самые, что он разглядывал в витрине, но говорил, что дорого. — Он протянул коробку. — Для Лили – набор чарованных перьев, с автопоправкой орфографии. Думаю, она оценит.Для Римуса – вот, — он достал аккуратно сложенный серый шарф. — Шерсть гиппогрифа. Мягкий, но тёплый, не колется. Для Питера – огромная коробка шоколадных лягушек. Потому что он всё равно не признает ничего другого.

— Не могу поверить, — усмехнулась Дженни, — ты вернулся из Министерства и пошёл за покупками?

— Ещё бы. После всех бумажек мне захотелось чего-то живого. А потом я подумал... — он замолчал на секунду, будто проверяя, не слишком ли сентиментально звучит. — Подумал, что хочется, чтобы сегодня каждый получил что-то хорошее. Мистеру и миссис Поттер купил несколько подарков, чтобы отблагодарить за их доброту.

Она тихо улыбнулась, наблюдая, как он достаёт очередную коробку.

— А это?

Он протянул ей небольшую коробку, обтянутую тёмно-зелёной упаковкой.

— Это – для тебя. Но, пожалуйста, не смейся.

— Почему я должна смеяться? — приподняла она бровь, принимая коробку.

Когда она открыла крышку, в груди будто что-то дрогнуло. Внутри лежала тонкая деревянная шкатулка с выгравированным серебряным рисунком – созвездие «Сириус».Внутри – аккуратная россыпь украшений: тонкие кольца, цепочки, серьги и браслеты. Настолько много, что у Дженни разбегались глаза.

— Сириус... — её голос стал мягче, чем она сама ожидала.

Он пожал плечами, глядя в огонь.

— Я просто... не знал, что купить. Всё казалось неправильным. А потом я увидел это, и понял – оно как ты. Простое, но яркое. И, — он криво усмехнулся, — в шкатулке ты хотя бы не потеряешь все свои украшения.

Она засмеялась, глядя на него с тёплой нежностью.

— Ты удивительный, знаешь?

— Это подтверждённый факт, — самодовольно ответил Сириус, но взгляд его был мягкий, почти нежный.

Она подошла ближе, опустилась рядом на диван и, не сказав ни слова, обняла его. Он обнял в ответ, уткнувшись лицом в её волосы, пахнущие мятой и дымом. Они сидели так, слушая потрескивание камина и гул вечернего замка, словно за пределами этой гостиной ничего не существовало.

— Это всё? — лениво, с лёгкой улыбкой спросил Блэк, когда она наконец чуть отстранилась.

— А что ты хочешь ещё? — прищурилась Дженнифер, скрестив руки и глядя на него с вызовом, в уголках губ играла усмешка.

— Ну... — протянул он, вытянув губы вперёд, как будто намекая, и многозначительно посмотрел на неё снизу вверх.

Дженнифер фыркнула, закатила глаза, но уголки губ всё же дрогнули.

— Ты неисправим, — сказала она, качнув головой, и всё же приблизилась, на мгновение задержав дыхание.

Сириус не шевелился, только в глазах мелькнул привычный огонёк – озорной, упрямый, почти детский. Она вздохнула, будто сдаваясь, и, не выдержав, склонилась к нему.

Её ладонь легла ему на щёку, пальцы прошлись по его коже, а потом – лёгкое касание губ, осторожное, как искра, и вместе с тем тёплое, живое. Сириус ответил – мягко, уверенно, словно именно этого момента ждал весь день.

Камин осветил их лица золотом. Тени заиграли по стенам, словно само пространство смягчилось. И на секунду, в этом поцелуе, не существовало ни замка, ни войны, ни тревог – только они.

Когда Дженнифер чуть отстранилась, улыбка на лице Сириуса была такой довольной, что она не удержалась от смеха.

— День рождение удался. — он закинул руки за голову.

— Значит, теперь ты богач, — сказала она.

— И всё равно трачу всё на ерунду, — ответил Блэк, усмехнувшись.

— На меня ты можешь тратить сколько угодно, — парировала Дженни, глядя на него снизу вверх.

— Договорились, — хрипло засмеялся он. — Только учти, капитан, теперь с тебя поездка на моём будущем мотоцикле.

Она усмехнулась.

— Только если я поведу.

— Ни за что, — ответил он мгновенно. — Я хоть и не хочу умирать, но если уж это случится – точно не на пассажирском сиденье.

Она засмеялась, ткнула его в плечо и снова прижалась.

А камин светился мягким светом, словно одобрял эту тишину, этот редкий, честный момент покоя – двух упрямых, сильных, и всё же невероятно живых людей, нашедших друг друга среди хаоса.