Глава 21

5 ноября, 1993 год.

Серое небо разрывалось молниями. Дождь лил стеной, тяжелыми, ледяными потоками, будто кто-то сверху решил вылить на стадион все воды мира.

Трибуны дрожали от ревущих болельщиков, флаги домов хлопали на ветру, но на поле не было ничего, кроме хаоса – и полёта. Над стадионом проносились игроки Гриффиндор и Пуффендуй, едва различимые сквозь пелену дождя. Молнии расчерчивали небо, на мгновения освещая лица игроков – напряжённые, сосредоточенные.

Дженнифер сидела на трибуне, в зелёном плаще с капюшоном, но даже он не спасал от холода. Дождь стекал по щекам, по шее, одежда прилипала к коже. Но ей было всё равно. Её взгляд был прикован к одному – к тому, как в небе парит Гарри.

Гарри Поттер выглядел как стрела, упрямо рассекая воздух, не обращая внимания на бурю. С каждой секундой он набирал высоту, и Дженнифер чувствовала, как её сердце сжимается.

«Поймай, — мысленно прошептала она. — Просто поймай его...»

Над стадионом завывал ветер. Капли били по лицу, как острые иглы, но Гарри не отводил взгляда от цели – крошечной золотистой точки. За ним упрямо летел Седрик Диггори, ловец Пуффендуя. И тут что-то изменилось.

Мир словно стал тише. Крики трибун приглушились, ветер вдруг стал тянуть холодом, который был иным – липким, вязким, пробирающимся под кожу. Дженнифер вздрогнула. Воздух наполнился чем-то недобрым, невидимым.

— Что... это... — прошептала она, сжимая перила перед собой.

Игроки замедлились, кто-то внизу уронил мяч. Гарри парил в воздухе, прямо под грозовыми тучами – и в следующую секунду стадион словно взорвался криками.

— Дементоры!

Дженнифер вскинула голову. В небе над стадионом, как тени, скользили чёрные фигуры – несколько дементоров, их капюшоны колыхались на ветру, они опускались ниже, к Гарри. Сердце Дженнифер сжалось.

Холод сжал грудь так сильно, что стало трудно дышать. У неё задрожали пальцы, но она продолжала смотреть – не могла отвести глаз. Гарри застыл в воздухе, метла закачалась, и... он начал падать.

— Гарри! — закричала она, даже не осознавая, что голос срывается.

Он летел стремительно вниз, сквозь дождь и крики. Мгновение – и Дженнифер вскочила, сердце бешено стучало. Мгновение – и его поймали, чтобы он не разбился, а дементоров разогнали.

Толпа расходилась, дождь не прекращался, а Дженнифер не чувствовала холода. Она шла вдоль аллеи, ведущей к замку, медленно, неосознанно. В груди – тяжесть, беспокойство, что-то древнее и тягучее, как ощущение перед бурей.

Мокрые сапоги чавкали по лужам. Молнии больше не сверкали – остался только дождь, хлесткий и монотонный.

Хруст ветки.

Дженнифер обернулась, и время будто стало гуще. За кустами, в нескольких шагах, стояла чёрная собака. Огромная.

Она замерла.

Секунда – и холодный удар в грудь. Она знала эти глаза. Это чувство. Эта собака...

— Нет... — прошептала она, сжимая руками плащ. — Не может быть...

Но сердце выдало правду раньше, чем разум успел отвергнуть её.

Сириус Блэк.

Она могла бы не узнать его лицо в толпе, но не могла не узнать его взгляд. Даже в облике анимага. Даже спустя годы.

Но разум отчаянно сопротивлялся. Это не мог быть он. Не здесь. Не сейчас.

— Ты... — сорвалось с её губ, едва слышно под дождём.

Собака не сдвинулась с места. Только подняла морду чуть выше, будто прислушиваясь к её дыханию. У неё было странное выражение – знакомое. И это почти убило Дженнифер.

Она сделала шаг вперёд. Сердце гулко билось в ушах.

«Ошибись. Это просто пёс. Просто бродячий пёс...»

Но собака продолжала смотреть прямо на неё – не мигая, спокойно, пронзительно. Как он. Всегда – прямо. До костей. Без тени страха, без попыток отвести взгляд.

Дженнифер судорожно вдохнула — но воздуха будто не хватало.

И вдруг – голос, тёплый, живой, выдернувший её из этой ледяной петли:

— Мам, всё в порядке? — прозвучало у неё за спиной.

Она вздрогнула так резко, что почти обернулась с заминкой, как человек, застигнутый на месте преступления. Перед ней стояла Фрейя – капюшон сполз на плечи, мокрые пряди прилипли к щекам. На лице дочери читалась лёгкая тревога.

— Ты... ты меня напугала, — выдохнула Дженнифер, чувствуя, как голос предательски дрогнул.

— Что случилось? — Фрейя шагнула ближе, вглядываясь в кусты за матерью.

Дженнифер машинально повернулась обратно. И застыла.

Там, где ещё секунду назад стояла чёрная собака, теперь были только мокрые кусты и серая, будто бездонная темнота. Ни следа. Ни шороха. Только дождь.

Она моргнула, пытаясь уловить хоть что-то – отпечаток лап, движение веток, силуэт вдалеке. Ничего.

— Мам? — голос Фрейи стал настойчивее.

Дженнифер сглотнула, чувствуя, как её дыхание постепенно возвращается к норме.

— Пустяки, — выдохнула она ровнее, чем чувствовала на самом деле. — Мне просто показалось, что я увидела кота Гермионы.

— Кота? В такую погоду? — Фрейя нахмурилась, но в её голосе звучало больше сомнения, чем подозрения.

— Он у неё с характером, — натянуто улыбнулась Дженнифер, стараясь не смотреть больше в ту сторону. — Идём в замок, не то простынем.

Фрейя кивнула и, поёживаясь от ветра, взяла мать под руку. Они двинулись по аллее к замку, где впереди уже мерцали тёплые огни.

Но Дженнифер шла молча. Холод теперь был не от дождя – он сидел внутри. В груди. Там, где билось сердце, раздавался глухой, неровный стук.

Потому что она знала: это не был кот. И не просто пёс.

Она бы узнала его взгляд даже в самой глубокой тьме.

Сириус Блэк.

Он был здесь.

И чем дольше она шла, тем сильнее чувствовала – как скучала по нему.

***

1 сентября, 1976 год.Дженнифер – 16, Сириус – 16.

Лето всё никак не хотело сдаваться. Календарь упрямо показывал начало осени, но солнце продолжало припекать так, будто застряло в августе. Толпы учеников, чемоданы на тележках, гул голосов – всё это смешивалось в один знакомый и почти уютный хаос.

Дженнифер шла впереди семьи, уверенно толкая тележку с багажом. Белая майка, короткие джинсовые шорты, волосы собраны в высокий хвост – упрямый намёк на то, что лето для неё ещё не закончилось. Сзади, как обычно, родители напутствовали младшего брата, а он делал вид, что слушает.

«Слава Мерлину, — мысленно хмыкнула она. — Я избежала этой лекции».

— Дженнифер, не так быстро, — позвала мать с лёгкой улыбкой.

— У нас ещё вагон времени, — добавил отец, переглянувшись с женой.

Она лишь махнула рукой, чувствуя, как с каждой секундой сердце бьётся быстрее.

Барьер между платформами 9 и 10 был уже совсем рядом. Дженни вздохнула глубоко, с каким-то детским восторгом, и не оглядываясь, побежала сквозь него. В одно мгновение шум обычного вокзала исчез – и перед глазами распахнулась другая, магическая реальность.

Красный блеск Хогвартс-экспресс, густой пар, запах угля и тысячи голосов. Платформа девять и три четверти кипела жизнью: кто-то плакал, прощаясь с родителями, кто-то смеялся, обнимал друзей, кто-то уже влезал в окна вагонов.

— Ну, здравствуй, Хогвартс, — прошептала Дженнифер и не удержалась от широкой улыбки.

— Джен! — окликнул её знакомый голос.

Она резко обернулась – и тут же почувствовала, как внутри всё переворачивается.

Через пар к ней шёл Сириус в свободной футболке, черных джинсах и кожанке.

— Долго мне тебя ждать? — спросил он, ухмыляясь.

— А ты мог бы и подождать, — парировала она, нарочито фыркнув, хотя уголки губ предательски дёрнулись вверх.

Он подошёл ближе, и, не дожидаясь, пока она что-то скажет, обнял её за талию и закружил прямо посреди платформы. Смех сорвался с её губ сам собой.

— Сириус! — Дженнифер зашипела, но без злости, пряча улыбку в его плечо.

— Что? Я соскучился, — шепнул он прямо ей в ухо.

Тепло его дыхания обожгло кожу, и она почувствовала, как по спине пробежала дрожь. Сколько бы раз они ни виделись – каждый раз это было как впервые.

— Ты виделся с остальными? — спросила она, отступив на шаг, но он не отпустил её руку.

— Ага, они уже внутри, ищут для нас купе, — кивнул он. — А я решил встретить свою девушку.

Он сказал это так просто, будто это самое естественное в мире – и сердце Дженнифер пропустило удар. Она скривила губы, стараясь скрыть улыбку, но Сириус прекрасно видел, как её глаза блеснули.

— Ну что, капитан слизеринской команды, — продолжил он, — готова снова унижать всех в квиддиче?

— Ты даже не представляешь, — хищно усмехнулась она. — На этот раз вы, гриффиндорцы, не отделаетесь лёгким испугом.

— Посмотрим, — протянул он, чуть наклонившись к её лицу.

Дженнифер обернулась и увидела, как её родители и брат наконец прошли через барьер. Она отступила от Сириуса, но он не выпустил её руку до последнего, словно не хотел отпускать ни на секунду.

Мать обняла её крепко, отец привычно пробормотал напутствие, а брат попрощавшись с родителями – убежал к своим друзьям.

— Пиши, — сказала мать.

— И не влезай в неприятности, — добавил отец.

— Обещать не могу, — ухмыльнулась Дженнифер.

— Но я попробую, — добавила чуть мягче, увидев взгляд матери.

Они обнялись в последний раз, и она, махнув им на прощание, почти побежала к поезду, где её уже ждал Сириус. Он протянул ей руку, как в каком-то старом фильме, и она, закатив глаза, всё равно вложила свою в его.

Они поднялись в вагон, встав в тамбур.

— Ну что, Джен, — протянул он, лениво откинув прядь волос с лица, — готова к очередному году с потрясающим мной?

— Я уже морально устала, — фыркнула Дженнифер, но уголок её губ предательски дрогнул.

— Это потому что ты не умеешь наслаждаться жизнью, — самодовольно ухмыльнулся он.

Она закатила глаза, но внутри всё приятно защекотало. Много лет они встречали 1 сентября как враги – или, по крайней мере, как ядовитые оппоненты, – а теперь стояли, держась за руки. Вроде всё то же: крики, паровоз, толпа, смех. Но мир ощущался... теплее.

Когда они нашли купе, там уже сидели Лили и Джеймс. Джеймс, как всегда, развалился на сиденье, забросив ногу на ногу и крутя в руках злополучный золотой снитч. Лили сидела напротив, делая вид, что сосредоточена на книге, но уголки губ выдавали: она не настолько раздражена, как делает вид.

— О, глянь-ка, — лениво протянул Джеймс. — Голубки прибыли.

— Удивительно, что ты не ослеп от собственного блеска, Поттер, — с усмешкой ответила Дженнифер, усаживаясь рядом с Сириусом.

— Ага, — вставил Сириус, притянув её за талию чуть ближе. — Пришли украсить вам серые будни своим совершенством.

— Меня сейчас вырвет, — сухо отозвалась Лили, переворачивая страницу книги.

— Привыкай, — с довольным видом сказал Джеймс. — У нас теперь двойная доза романтической дряни.

— О нет, — Дженнифер хмыкнула. — Мы не настолько сахарные.

— Пока, — вставил Сириус. — Потом просто начнётся «вспышка-ярость» и «миримся в коридоре».

— Уж поверь, я не сомневаюсь, — Лили едва заметно улыбнулась, пряча её за страницами.

Вскоре дверь купе открылась, и внутрь вошли Маргарет и Римус.

— Мэри, Марлин и Питер заняли купе в другом вагоне, — сообщил Римус, устраиваясь напротив. На его губах мелькнула улыбка. — Сказали, что не хотят быть свидетелями... всего этого. — Он неопределённо махнул рукой в сторону Сириуса и Дженнифер, которые в этот момент почти синхронно рассмеялись.

— Поддерживаю, — насмешливо заметила Лили.

— Ах вот как, — Сириус картинно приложил руку к груди, будто от смертельной раны. — Как низко. Как предательски.

— Думаю, мы заслужили, — лениво протянула Дженни. — От нас действительно скоро все друзья разбегутся, потому что ты хочешь целовать меня каждые три секунды.

— Во-первых, — Сириус быстро наклонился и коротко коснулся её губ, а потом самодовольно улыбнулся.

Джеймс прыснул от смеха, а Маргарет, сидевшая рядом с Римусом, отвела взгляд в окно, улыбнувшись.

— А во-вторых, — продолжил Сириус, чуть опершись локтем о спинку сиденья, — что я могу поделать с собой? Я жаждал быть с тобой с десяти лет. Так что мы просто наверстываем упущенное.

Дженнифер шумно выдохнула и закатила глаза, но от смеха не удержалась.

— Упущенное, говоришь? — вкрадчиво переспросил Римус. — Удивительно, как ты находишь время жаждать, когда половину жизни тратишь на то, чтобы бесить всех вокруг.

— О, Лунатик, — с деланным страдальческим видом сказал Сириус, — это мой особый талант.

— И мой особый кошмар, — парировала Дженни.

— И её тайное удовольствие, — не унимался он, наклонившись ближе, почти касаясь её лба своим.

— Ты неисправим, — шепнула она, но улыбка в голосе была явной.

— Зато твой, — хмыкнул он.

Маргарет тихо рассмеялась, прикрыв рот рукой, и Римус скосил на неё взгляд – короткий, тёплый, такой, что она чуть смутилась и уткнулась в окно.

— Слушайте, — протянул Джеймс, подаваясь вперёд. — вы так сладко болтаете, что я чувствую, будто сижу в какой-то сопливой мелодраме.

— Ты сам не лучше, — хмыкнула Лили. — Ещё чуть-чуть – и начнёшь зачитывать мне свои «поэмы любви».

— А почему бы и нет? — тут же подхватил Джеймс, сияя. — Могу прямо сейчас: «Лили, о Лили, как же сияешь ты в утренний рассвет, когда твой гнев...»

— «...прожигает воздух и сводит всех с ума» — подхватила Дженнифер, насмешливо изобразив вздох.

Сириус прыснул от смеха. Лили закатила глаза, но не так раздражённо, как раньше – теперь в этом было почти привычное тепло.

— Вы ужасны, — пробормотала она, еле сдерживая смех.

— Я знал, что растоплю твой холодный сердечный лёд, Эванс, — с триумфом заявил Джеймс.

— Это не лёд, а щит, — парировала Лили. — От таких, как ты.

— Слишком поздно, — подмигнул он. — Ты уже на крючке.

— Продолжай так говорить – и окажешься в больнице Святого Мунго, — спокойно произнесла она, но в глазах плясали смешинки.

Поезд мягко качался на рельсах, за окнами проплывали поля, золотые от конца лета, и леса, залитые солнечным светом. Тёплый ветер просачивался сквозь щели, принося запах листвы и дыма с платформы. Атмосфера в купе была уютной – словно невидимая пелена отделяла их от всего мира.

— Знаешь, — тихо сказала Дженнифер, поворачиваясь к Сириусу, — я тоже всё ещё не привыкла к тому, что мы не ссоримся с тобой каждые пять минут.

Он ухмыльнулся, проведя большим пальцем по её руке.

— А я просто знал, что всё к этому идёт. Всегда.

— Ах да? — она прищурилась.

— Ну конечно. — Сириус самодовольно подался ближе. — Что может быть лучше, чем ты и я?

— Спокойная жизнь? — подсказал Римус.

— Скучно, — отмахнулся Сириус. — А у нас – огонь.

— Сомнительное достоинство, — усмехнулась Маргарет.

— Эй, — Джеймс ткнул её локтем. — А мы с тобой чем хуже? У нас тоже может быть огонь.

— Если ты перестанешь говорить, может быть.

Римус тихо фыркнул. Маргарет всё так же сидела у окна, но теперь её ладонь осторожно легла поверх руки Римуса – незаметное, но тёплое движение. Он ответил лёгким сжатием.

Гул поезда становился почти убаюкивающим, разговоры текли свободно, как будто они сидели не в вагоне, а в собственном маленьком мире. Шестой год. Новые выходки. Новые тайны. Но сейчас – смех, флирт, шутки и тихое, почти домашнее тепло.

Сириус наклонился и снова поцеловал Дженни – медленно, с вызовом, и все, конечно, дружно застонали.

— Мерлин, — Джеймс закрыл лицо ладонью, — я точно ослепну к концу этого года.

— А мы и не против, — хором ответили Сириус и Дженнифер.

***

Прибыв в Хогвартс, Дженнифер быстро переоделась в аккуратную форму: белая рубашка, черная юбка, зелёный галстук, мантия со змеёй на гербе. В зеркале она мельком поймала своё отражение – растрёпанные после дороги волосы, немного загорелая кожа после тёплого лета и глаза, светящиеся от странного, приятного волнения.

В Большом зале царила привычная для первого сентября суета: скрип стульев, шепот, смех, звон посуды. Дженни села за стол Слизерин и, скрестив руки на груди, стала оглядывать зал.

Едва она подняла взгляд – наткнулась на глаза Сириуса. Он сидел у стола Гриффиндор, небрежно откинувшись на скамью, и с откровенным удовольствием рассматривал её. Сириус медленно поднял бровь и, как будто проверяя, среагирует ли она, сделал вид, что роняет невидимую розу ей под ноги.

Дженнифер подавила улыбку, покачала головой и беззвучно произнесла: «Дурак».

Он прижал руку к сердцу, как смертельно раненый, а затем еле заметно подмигнул. Их немой разговор продолжался весь ужин: он кривлялся, она закатывала глаза, он изображал пафосного героя, а она беззвучно смеялась.

Распределение закончилось, Дамблдор поднялся со своего места, его голос заполнил зал, и после традиционной речи начался пир. Столы мгновенно заполнились блюдами, воздух наполнился ароматом жаркого, тыквенного пирога и пряностей.

— Смотри на него, — прошептала Кассандра, наклоняясь к Дженни. — Он весь вечер не сводит с тебя глаз. Это уже не просто флирт. Это, милая моя, одержимость.

— Пожалуйста, — Дженни фыркнула, отрезая кусочек запеканки. — Это Сириус. У него одержимость – его стандартное состояние.

Но внутри от её слов тепло расползлось по груди.

Когда пир закончился, и студенты начали расходиться по коридорам, Дженни шла к лестницам, ведущим в подземелья. В коридоре было тихо и прохладно, мерцающие факелы отбрасывали тени на стены. Она как раз сворачивала за угол, когда чья-то рука мягко, но решительно ухватила её за запястье и потянула в узкий боковой проход.

— Сириус! — шепнула она, едва удержавшись от смеха. — Ты что творишь?

— Похищаю, — прошептал он в ответ, склоняясь ближе. От него пахло дождём, костром и чем-то опасно-родным. — Я ждал весь вечер, пока этот чёртов пир закончится.

— Скажи ещё, что скучал, — фыркнула Дженни.

— Не скажу. — Он ухмыльнулся. — Я просто думал о тебе каждые три секунды.

— Ты, кстати, видела, как Джеймс опять решил вылизать Лили ботинки комплиментами? — спросил он, чуть наклонившись ближе. — Это было поистине героическое зрелище.

— Я видела, — усмехнулась Дженни. — Особенно момент, когда она закатила глаза так, будто он предложил ей выйти за него прямо перед Дамблдором.

— Это план на седьмой курс, — ухмыльнулся он. — А ещё ты видела, как Амикус пытался наесться раньше всех, а Слизнорт его отругал? Я чуть не захлебнулся соком.

Она рассмеялась тихо, чтобы не разнеслось по коридору. Смех смешался с его дыханием, и мир стал теснее – уютнее.

— Ну а ты, — он мягко зацепил прядь её волос, отводя её за ухо, — выглядела так, будто это твой личный праздник.

— Может, так и было, — она подняла взгляд. — Первый вечер, любимое место... и идиот рядом.

— Я горжусь быть этим идиотом, — он наклонился ближе.

Дженнифер хотела съязвить, но он шагнул ближе, и весь мир исчез. Стены, шёпот коридоров, шуршание мантии – всё растворилось, остался только он. Тёплые ладони легли на её талию, и прежде чем она успела что-то сказать, его губы коснулись её губ.

Поцелуй был мягким и тёплым, как то мгновение, когда лето ещё не ушло, а осень только начинается. Он не спешил, просто держал её крепко и надёжно, будто боялся, что если отпустит – всё исчезнет. Дженни зарылась пальцами в его волосы, чувствуя, как сердце колотится в груди быстрее.

Когда они отстранились, дыхание у обоих было сбито.

— Ты с ума меня сведёшь, — прошептала она, не убирая рук с его шеи.

— Это в планах, — ответил Сириус с лукавой улыбкой и ткнулся носом в её висок. — Надо было поцеловать тебя прямо во время речи Дамблдора.

— Тогда бы нас точно выгнали, — усмехнулась Крауч.

— Зато это был бы грандиозный старт учебного года.

— Ты неисправим.

— Именно поэтому ты меня и любишь, — ответил Блэк, и его глаза блеснули в темноте коридора.

Она фыркнула, но улыбнулась, как будто иначе и быть не могло.

— Иди, пока нас не поймали, — наконец сказала Дженни.

— Ты первая, Слизеринка, — Сириус отпустил её с неохотой. — Но не думай, что я закончил.

— Я даже не сомневаюсь, — ответила она, чуть отступая назад и всё ещё улыбаясь.

И, уходя, чувствовала на себе его взгляд до самого поворота лестницы.

Дженнифер почти впорхнула в спальню, как будто несла в себе летний ветер, – лёгкая, с разгоревшимися щеками и тёплым вихрем под рёбрами. После поцелуя с Сириусом прямо у входа в подземелья у неё в груди пылало тепло, которое не хотелось отпускать. Даже прохладный воздух подземелий Слизерина не охладил её – наоборот, казался мягким и уютным.

Комната встретила её знакомым запахом лаванды, свежевыстиранного белья и лёгким шумом девичьих голосов. На кровати в углу Доркас сидела в растянутой футболке, с ногами, поджатыми под себя, и листала журнал с выражением человека, который одновременно скучает и комментирует каждую строчку в голове. Кассандра сидела перед зеркалом, заплетая себе сложную косу, волосы мерцали в свете зелёных ламп.

— Ну наконец-то, — не отрываясь от зеркала, сказала Кассандра. — Мисс «я-ушла-всего-на-пять-минут», прошло уже полчаса.

— Мы уже ставки делали, — хмыкнула Доркас, закрывая журнал. — Поцелуй был у входа или уже на лестнице?

Дженни только закатила глаза, бросила мантию на спинку кресла и села на свою кровать, спрятав горящие щёки в ладонях.

— Вы невозможные.

— Нет, милая, это вы невозможные, — Кассандра повернулась на стуле, подперев подбородок рукой. — Сириус Блэк и Дженнифер Крауч. Я всё ещё не привыкла. Это как... кошка и пёс, решившие завести общий дом.

— Весь Хогвартс об этом говорит, — добавила Доркас с ленивой ухмылкой. — Профессор МакГонагалл, наверное, уже готовит табличку: «впервые за шесть лет они не дерутся».

— Очень смешно, — пробормотала Дженни, но уголки губ всё равно дрогнули.

— Ну а чего ты хотела? — Кассандра театрально развела руками. — Ты встречаешься с главным разбойником Хогвартса. Это событие уровня «пир во всем замке».

— Кстати, — Доркас подняла палец, — я видела, как он смотрел на тебя на пиру. Будто хотел съесть тебя вместо десерта.

— Перестань, — Дженни ткнула в неё подушкой, но не смогла скрыть смех. — Он просто... ну, ты знаешь, какой он.

— Ага, знаю, — Доркас склонила голову набок. — Безумно влюблённый идиот.

Кассандра прыснула от смеха.

— И ты безумно влюблённая идиотка. И знаешь, что? Это прекрасно.

Дженни хотела было возразить, но остановилась. Вместо слов в груди поднялась лёгкая волна тепла. Да, это правда. Она влюблена. Сильно. И это пугало её не меньше, чем радовало.

— Ладно, — выдохнула она. — Просто не делайте из этого клоунаду.

— О, детка, — Кассандра рассмеялась и легла животом на кровать, болтая ногами в воздухе. — Клоунада – это наша специализация.

Доркас тем временем потянулась и в полусонном тоне добавила:

— Знаешь, если бы кто-то сказал мне год назад, что ты и Блэк начнёте встречаться, я бы ответила: «Ага, и ещё Снегг станет душкой».

— Ну, — протянула Дженни, усмехнувшись, — вселенная любит сюрпризы.

— Пожалуй, — кивнула Доркас. — Но не переживай. Мы привыкнем. Наверное.

— Хотя, если он начнёт таскаться в нашу гостиную, я его прибью, — предупредила Кассандра с самым серьёзным видом.

— Это угроза? — Дженни прищурилась.

— Нет, это обещание, — ухмыльнулась она.

Они все рассмеялись. Смех разлился по комнате, лёгкий, беззаботный, как в те времена, когда всё было проще. Но теперь он был другим – тёплым, зрелым, как будто они вошли в новую главу своей жизни.

После смеха разговор плавно перешёл на лето.

— Ну а у тебя как? — спросила Дженни, повернувшись к Кассандре. — Видела тебя сегодня на перроне с этой глупой мечтательной улыбкой.

Щёки Кассандры тут же вспыхнули румянцем, но она не отвела взгляда.

— С Флорианом всё по-прежнему. Даже лучше. Я ездила к ним всё лето. Его сестра Алиса и её муж Фрэнк такие лапочки,  — она засмеялась. — Мы даже поехали к морю все вместе.

— Вот это да, — Доркас удивлённо подняла бровь. — А я думала, ты бросишь его через месяц.

— Я тоже так думала, — честно призналась Кассандра. Её голос стал мягким. — Но всё оказалось... не мимолётным. С ним легко. И спокойно.

Дженни слушала, глядя на подругу – ту самую, которая всегда была громкой, яркой, флиртовала с пол-Хогвартса, меняла парней каждый день. Сейчас она выглядела по-настоящему счастливой.

— А я думала, что вы с ним – как летний дождь, — тихо сказала Дженни. — А у вас, оказывается, гроза на всю жизнь.

Кассандра засмеялась и бросила в неё подушкой.

— О, это ты красиво сказала.

— Она просто романтичная теперь, — протянула Доркас, облокотившись на изголовье кровати. — Блэк, видимо, принёс с собой цветочки и сироп.

— Доркас! — возмутилась Дженни, но смех всё равно прорвался.

Они смеялись ещё минут двадцать. Обсуждали лето, пир, новых первокурсников, как профессор Слизнорт захвалил старшекурсников.

В какой-то момент Дженни откинулась на подушки, глядя на знакомый потолок. Всё казалось удивительно правильным. У неё были лучшие подруги. У неё был Сириус. У неё был Хогвартс. Что ещё нужно для счастья?

***

Первый день учебы всегда был сложным. После двух месяцев лета и беззаботных вечеров под шум цикад возвращаться к учебной рутине казалось почти преступлением. Особенно, если ты привык вставать не раньше полудня.

Дженнифер с трудом оторвалась от подушки, натянула форму Слизерин и аккуратно заправила белую рубашку в юбку, застёгивая пуговицы на автомате.

— Если бы можно было спать и учиться одновременно... — пробормотала она, накидывая мантию.

— Ты просто хочешь вернуться в лето, — зевнула Доркас из своей кровати, выглядывая из-под одеяла. — Лето и поцелуи с Блэком.

— Может быть, — буркнула Дженни, уголки губ дёрнулись.

Выйдя из гостиной, она тут же наткнулась на него. Сириус, как обычно, облокотился на стену у входа, растрёпанный, с небрежно застёгнутой рубашкой и самым довольным видом на свете.

— Доброе утро, спящая красавица, — сказал он, выпрямляясь и расправляя плечи.

— Я не красавица по утрам, — фыркнула она, подходя ближе.

— Ещё какая, — Блэк наклонился и быстро чмокнул её в висок. — Пошли, пока вся еда не досталась Джеймсу.

Они шли по коридорам бок о бок, болтая ни о чём, как будто не было ни учебного года, ни раннего утра, ни предстоящих эссе. Просто они двое, под ногами мягко стелется каменный пол, а впереди пахнет тёплыми булочками.

В Большом зале царила привычная утренняя суматоха. Столы гудели от разговоров, кто-то зевал, кто-то уже жадно уплетал тосты и яйца с беконом, а кто-то в отчаянии дописывал домашние задания прямо за едой. В воздухе витал аромат кофе и тыквенного сока.

— Эй, голубки, — весело окликнул их Джеймс, заметив пару. Он сидел рядом с Лили, которая на удивление не закатывала глаза на каждое его слово, а лишь посматривала с приподнятой бровью.

— Доброе утро, — Лили аккуратно отодвинула книгу по зельеварению и улыбнулась Дженни. — Ты выглядишь подозрительно довольной.

— Просто утро, — пожала плечами Дженни, садясь рядом. — И, возможно, кофе.

— Или Блэк, — тихо хихикнула Лили, отчего Дженни ткнула её в бок.

К ним подтянулись Маргарет и Римус. Они сели напротив, и Маргарет сразу потянулась за кружкой тыквенного сока.

— Я не знаю, как вы можете быть такими бодрыми, — простонала она. — Я уже хочу спать обратно.

— Ты хочешь спать всегда, — заметил Римус с мягкой улыбкой.

— Это моя жизненная философия, — ответила она, сделав серьёзное лицо.

Джеймс тем временем был на своей волне:

— Сегодня первый день. Новый учебный год. Новые проделки. Новые рекорды!

— Новые выговоры, — добавила Лили с лёгкой насмешкой.

— Ну да, это само собой, — ухмыльнулся Джеймс. — Но представь: к концу года я добьюсь твоего сердца.

— О, началось, — простонал Римус, прикрывая глаза. — Он снова в боевом режиме.

Лили скрестила руки на груди, но на губах мелькнула улыбка.

— Удачи, Поттер.

— Спасибо, мне она не понадобится, — Джеймс подмигнул, от чего Сириус прыснул в сок.

— Ты невыносим, — сказала Лили, но не смогла сдержать смешка.

Разговор за столом потёк, как обычно, легко. Обсуждали расписание – Джеймс жаловался на количество домашних работ, Лили пыталась всех организовать, Сириус шутил без остановки, а Дженни закатывала глаза, но смеялась.

— Я точно не готов к уроку трансфигурации, — сказал Сириус. — Почему МакГонагалл всегда ставит её на первое утро?

— Чтобы наказать тебя лично, — заметила Дженни, отхлебнув сок.

— Ага, — он ухмыльнулся, — но ты же будешь со мной.

— Чтобы ты списывал? — прищурилась она.

— Чтобы я не заснул, — невинно ответил он.

Рядом Римус и Маргарет тихо переговаривались – о каких-то книгах, которые он ей одолжил на лето. Они говорили спокойно, мягко и иногда посмеивались. Дженнифер видела, что её сестра по-настоящему счастлива. Но она стала замечать в её поведении кое-что странное. Например, она часто оглядывается назад и бормочет что-то себе под нос. Или же, когда они ночевали вместе летом, Маргарет часто снились кошмары.

Она решила распросить сестру об этом позже.

— Римус, — сказал Сириус с хитрым блеском в глазах. — Ты когда-нибудь перестанешь быть джентльменом?

— Надеюсь, нет, — ответил Римус, даже не отводя взгляда от Маргарет, и это вызвало дружный смех за столом.

— Знаете, — сказала Дженни, сдвигая пустую тарелку, — я даже скучала по всему этому. По вам. По Хогвартсу.

— Даже по заданиям? — уточнил Сириус.

— Не настолько, — фыркнула она.

— Ну хоть честно, — хмыкнула Лили.

Они смеялись, спорили и строили планы на предстоящий учебный год. И всё было хорошо.