Разломанная система

Солнце едва пробивалось сквозь тяжёлые шторы, окрашивая комнату в тусклые оттенки серого и золотого. Ари проснулась от тупой, ноющей боли в левом боку – той самой боли, которая не отпускала её уже три дня, с момента их прибытия в Лиссабон.

Она лежала неподвижно, глядя в потолок и считая трещины в побелке. Двадцать три. Двадцать четыре, если считать маленькую у окна. Абсурдное занятие, но оно отвлекало от мысли о том, как сильно ей хотелось просто перевернуться на другой бок.

Рядом Рейф дышал ровно, его рука лежала у неё на животе – осторожно, избегая раненого места. Даже во сне он был внимателен.

Ари попыталась пошевелиться. Ошибка. Боль вспыхнула острым всплеском, заставив её зашипеть сквозь зубы.

– Эй, – Рейф мгновенно проснулся, приподнявшись на локте. – Больно?

– Нет, просто решила попрактиковаться в змеиных звуках, – проворчала Ари. – Конечно, больно.

Он осторожно убрал руку, давая ей пространство:

– Нужны обезболивающие?

– Нужна новая селезёнка, – она медленно, очень медленно начала садиться. – Но, полагаю, таблетки тоже сойдут.

Рейф уже вставал, направляясь к сумке с медикаментами. Ари наблюдала за ним, за тем, как он двигается по комнате – уверенно, но настороженно, словно ожидая, что что-то может пойти не так в любой момент.

Последние три дня были такими. Все ходили на цыпочках, разговаривали вполголоса, бросали на Ари обеспокоенные взгляды, когда думали, что она не видит. Словно она была фарфоровой куклой, которая может разбиться от неловкого слова.

Ари ненавидела это.

Рейф вернулся со стаканом воды и двумя таблетками:

– Держи. Доктор сказал, каждые шесть часов.

– Доктор сказал много чего, – она взяла таблетки, запила водой. – Большая часть сводится к "сиди и ничего не делай". Потрясающий совет для человека, который охотится за убийцей.

– Потрясающий совет для человека, которого пырнули ножом, – возразил Рейф, садясь рядом на кровать.

Они помолчали. За окном просыпался город – слышался шум машин, голоса на португальском, где-то играла музыка.

– Нужно поменять повязку, – наконец сказал Рейф.

Ари кивнула, уже готовясь к предстоящему дискомфорту. Это был ритуал, повторяющийся дважды в день – утром и вечером. Рейф снимал старую повязку, обрабатывал рану антисептиком, накладывал новую. Каждый раз Ари приходилось собирать всю свою волю, чтобы не морщиться от боли.

Он встал, принёс аптечку, расстелил на кровати чистое полотенце. Ари медленно подняла футболку, обнажив левый бок с белой повязкой.

– Готова? – тихо спросил Рейф, опускаясь перед ней на колени.

– Никогда, – она попыталась улыбнуться. – Но давай.

Он начал осторожно разматывать бинты. Ари смотрела в стену, стараясь дышать ровно. Первый слой. Второй. Третий. С каждым витком бинта воздух в комнате становился теплее, тяжелее.

Когда последний слой был снят, Рейф замер, изучая рану. Ари не смотрела – не хотела видеть. Но чувствовала прохладу воздуха на коже, стянутость шва, пульсирующую боль.

– Как выглядит? – спросила она, глядя куда-то в сторону окна.

– Заживает, – Рейф взял ватный диск, смочил его антисептиком. – Покраснение спадает. Отёка почти нет. Врач сказал, это хороший знак.

– Значит, скоро смогу участвовать в марафоне, – съязвила Ари. – Или хотя бы дойти до ванной без желания умереть.

– Не торопись, – он приложил диск к ране, и Ари невольно дёрнулась. – Прости.

– Всё нормально. Продолжай.

Рейф работал молча, сосредоточенно. Его пальцы были удивительно нежными для человека, который ещё недавно дрался на улицах Внешних Отмелей. Каждое прикосновение было осторожным, почти благоговейным.

– Знаешь, – тихо сказал он, накладывая на рану свежую марлю, – когда я увидел, как ты упала... как кровь... – он замолчал, стиснув челюсти.

Ари посмотрела на него. На склонённую голову, напряжённые плечи, руки, слегка дрожащие, пока он закреплял повязку.

– Я думал, потерял тебя, – закончил он, не поднимая глаз. – Прямо там, на этих чёртовых камнях. И ничего не мог сделать.

– Но ты не потерял, – она провела рукой по его волосам. – Я здесь. Живая. Относительно целая.

– Относительно, – он горько усмехнулся. – Шрам останется навсегда.

– Шрамы – это просто истории, записанные на коже, – Ари попыталась говорить легко, но голос предательски дрогнул. – У всех нас теперь есть истории.

Рейф наконец поднял голову, посмотрел на неё. В его глазах было что-то сырое, болезненное – вина, страх, любовь, всё вместе.

– Я не хочу, чтобы у тебя были такие истории, – прошептал он. – Не из-за меня.

– Эй, – Ари наклонилась, игнорируя протестующую боль в боку, и поцеловала его. Коротко, нежно. – Это была моя история. Мой выбор. Не забирай у меня право на собственные решения.

Он прижался лбом к её плечу:

– Иногда твои решения меня пугают.

– Иногда они пугают меня саму, – призналась она.

Они сидели так несколько минут – она с открытым животом, покрытым свежей повязкой, он на коленях перед ней, прижавшись к её плечу.

Та близость, которую дарят только общие раны.

– Закончим перевязку, – наконец сказал Рейф, отстраняясь. – Потом я приготовлю завтрак.

– Если ты снова предложишь мне овсянку, я применю насилие, – предупредила Ари.

– Овсянка полезна, – он начал наматывать свежие бинты. – Врач сказал...

– Рейф Кэмерон, если ты ещё раз процитируешь врача, клянусь...

– Ладно, ладно, – он усмехнулся. – Тосты. С джемом. Компромисс?

– Приемлемо, – она опустила футболку, когда он закончил. – Но если увижу хоть намёк на овсянку...

– Понял. Никакой овсянки.

Он убрал аптечку, помог ей встать. Каждое движение всё ещё причиняло боль, но с каждым днём она становилась чуть меньше. Прогресс был медленным, мучительным, но он был.

Пока Рейф возился на кухне, Ари медленно дошла до ванной. Она медленно закрыла дверь, включила свет, посмотрела на своё отражение.

Чужое лицо смотрело в ответ. Бледное, осунувшееся, с тёмными кругами под глазами. Волосы спутанные, губы сухие. Она выглядела как выжившая в катастрофе.

Что, в принципе, было правдой.

Ари медленно подняла футболку, изучая повязку на боку. Белоснежная, аккуратно закреплённая. Под ней был шрам – она знала это, хотя и не видела его несколько дней.

Её руки дрожали, когда она начала разворачивать бинты. Знала, что Рейф будет недоволен – он только что их наложил. Но ей нужно было увидеть.

Слой за слоем. Пока не осталась только марля, прилегающая непосредственно к ране. Ари сделала глубокий вдох и сняла её.

Шрам был хуже, чем она представляла.

Красная, злая линия, пересекающая её левый бок. Края стянуты хирургическими нитями, которые должны были оставаться ещё неделю. Кожа вокруг была розовой, слегка опухшей.

Это был след ножа Гроффа. След её выбора. След жизни, которую она потеряла, и жизни, которую спасла.

Что-то внутри Ари сломалось.

Она не заметила, как начала плакать. Тихо, почти беззвучно, слёзы просто текли по щекам, пока она стояла перед зеркалом и смотрела на своё изуродованное тело.

Это был не просто шрам. Это было напоминание о том, чего больше нет. О ребёнке, которого она никогда не узнает. О будущем, которое испарилось в тот момент, когда нож вошёл в её плоть.

Стук в дверь заставил её вздрогнуть.

– Ари? – голос Рейфа был обеспокоенным. – Ты там в порядке?

Она попыталась ответить, но горло сжалось. Вместо слов вырвался только всхлип.

Дверь открылась. Рейф замер на пороге, увидев её – стоящую перед зеркалом с открытой раной, плачущую.

– Господи, – он быстро вошёл, закрыв за собой дверь. – Ари...

– Извини, – она пыталась вытереть слёзы, но они не переставали течь. – Я просто хотела посмотреть...

– Эй, эй, – Рейф обнял её со спины, осторожно, избегая раны. – Всё нормально. Плачь сколько нужно.

– Это так уродливо, – прошептала она, глядя на шрам в зеркале. – Я так уродлива.

– Нет, – твёрдо сказал он. – Смотри на меня.

Ари подняла взгляд, встретила его отражение в зеркале.

– Это не уродливо, – Рейф провёл пальцами вдоль края повязки, не касаясь самой раны. – Это доказательство того, что ты самый смелый человек, которого я знаю. Это знак любви. Жертвы. Силы.

– Это шрам, Рейф, – её голос был горьким. – Просто шрам.

– Нет, – он повернул её к себе, заставив смотреть прямо на него. – Это часть тебя. Как твои глаза, твоя улыбка, твоё упрямство. Это часть твоей истории. И я люблю каждую часть.

Он опустился на колени перед ней, его лицо оказалось на уровне её живота. Ари смотрела на него широко раскрытыми глазами, не понимая, что он делает.

Рейф осторожно, невероятно осторожно наклонился и поцеловал край раны. Так нежно, что она едва почувствовала прикосновение губ.

– Каждый шрам – это выжитая битва, – прошептал он, целуя другой край. – А ты, Ари Эйвори, выиграла так много битв.

Она не могла говорить. Слёзы всё ещё текли, но уже по другой причине. Не из-за боли или потери, а из-за этого момента – из-за того, как Рейф Кэмерон, парень, который когда-то был воплощением всего плохого в Килдэре, целовал её раны и называл их красивыми.

– Я боюсь, – наконец призналась она. – Боюсь, что никогда не стану прежней. Что эта рана изменила меня навсегда.

– Конечно изменила, – Рейф поднялся, снова обнимая её. – Мы все меняемся. Каждый день, каждый шрам, каждая потеря. Но изменения – это не всегда плохо.

– А если я изменюсь в худшую сторону?

– Тогда я буду рядом, – просто ответил он. – И буду любить тебя, какой бы ты ни стала.

Ари прижалась к нему, уткнувшись лицом в его грудь. Плакала, пока не кончились слёзы. А Рейф просто держал её, одной рукой гладя по спине, второй придерживая её голову.

Когда она наконец успокоилась, он помог ей снова наложить повязку. На этот раз она не смотрела в сторону. Смотрела, как его руки аккуратно работают с бинтами, как он хмурится, проверяя натяжение, как кусает губу, концентрируясь.

– Спасибо, – тихо сказала она, когда он закончил.

– За что?

– За то, что сделал моё уродство красивым.

– Оно всегда было красивым, – он поцеловал её в лоб. – Ты просто не видела.

***

Остаток утра прошёл спокойно. Рейф действительно приготовил тосты с джемом, а ещё заварил крепкий кофе, который Ари пила маленькими глотками, сидя на подоконнике и глядя на Лиссабон.

Город был красивым в утреннем свете. Солнце окрашивало белые здания в золотистые тона, река Тежу сверкала далеко внизу, чайки кружили над водой. Обычная жизнь текла где-то там – люди шли на работу, открывались магазины, школьники бежали на занятия.

Ари завидовала этой нормальности.

– О чём думаешь? – Рейф присел рядом на подоконнике, их плечи соприкоснулись.

– О том, какой была бы жизнь, если бы мы не полезли за этим сокровищем, – призналась она. – Закончили бы школу, поступили куда-нибудь. Ты бы, может, занялся бизнесом отца, я бы... не знаю. Что-то нормальное.

– Нормальное скучно, – заметил Рейф.

– Нормальное безопасно, – возразила Ари. – Никто не пырял бы меня ножом за нормальность.

Он промолчал, глядя на город. Потом сказал:

– Если бы я мог вернуться назад и изменить всё... я бы не стал. Потому что тогда, возможно, я бы не встретил тебя. Не по-настоящему. Мы бы остались просто детьми из разных миров – ты из живцами, я из акулами. Прошли бы мимо друг друга.

Ари посмотрела на него:

– Ты правда так думаешь? Что вся эта боль, потери, страх – они того стоили?

– Если в конце я получил тебя? – он повернулся к ней. – Да. Тысячу раз да.

Она хотела возразить, сказать, что это безумие, что ни одни отношения не стоят жизни ребёнка, постоянной опасности, беготни от убийц. Но слова застряли в горле.

Потому что где-то глубоко внутри она понимала – он прав. Если бы не это безумное приключение, она бы никогда не узнала, на что способна. Никогда не обрела эту странную, разношёрстную семью. Никогда не полюбила бы так сильно, что готова умереть ради этого.

– Ты невозможный романтик, – наконец сказала она.

– А ты невозможный циник, – парировал он с усмешкой. – Хорошо, что мы дополняем друг друга.

Они допили кофе в молчании, наблюдая за городом. Где-то в одном из этих красивых зданий прятался Грофф. Где-то там была корона, которую они потеряли. Где-то там была справедливость, которую они искали.

Но сейчас, в эту минуту, Ари позволила себе просто сидеть у окна с Рейфом и представлять, какой могла бы быть их жизнь.

Даже если это была только фантазия.

***

Вечером боль в боку стала хуже. Таблетки почти не помогали, каждое движение отдавалось острым покалыванием. Ари лежала в постели, пытаясь найти удобное положение, но его не существовало.

Рейф принёс грелку, которую нашёл на кухне:

– Врач говорил, тепло может помочь.

– Врач много чего говорил, – проворчала Ари, но приняла грелку. Тепло действительно немного облегчало боль.

Она лежала на правом боку, прижимая грелку к левому, пока Рейф сидел рядом и читал что-то на телефоне.

– Лиам говорит, завтра хочет провести ещё одну разведку, – сообщил он. – Проверить режим охраны в разное время суток.

– Хорошо, – Ари закрыла глаза, чувствуя, как усталость накатывает волнами.

– Спи, – Рейф погладил её по волосам. – Я тут. Никуда не денусь.

Она хотела ответить что-то саркастичное, но усталость взяла своё. Ари провалилась в сон, всё ещё прижимая к боку грелку.

Кошмар начался почти сразу.

Она была снова в развалинах. Жаркое солнце слепило глаза, камни были горячими под босыми ногами. Грофф стоял перед ней, нож в руке блестел на свету.

– Где корона? – его голос эхом отдавался от стен.

Ари пыталась ответить, но голос не слушался. Рот открывался беззвучно, как у рыбы, вытащенной на берег.

Грофф шагнул ближе. Нож поднялся.

– Это твоя вина. Всё твоя вина.

Удар. Боль взорвалась в животе, жаркая, липкая. Ари смотрела вниз и видела кровь – так много крови, она текла и текла, окрашивая камни в красный.

– Нет, – прохрипела она. – Пожалуйста, нет...

Но Грофф не останавливался. Удар за ударом, нож входил в её тело снова и снова, и Ари падала, и камни были холодными, несмотря на жару, и она умирала, она определённо умирала...

– Ари! Ари, проснись!

Руки трясли её за плечи. Голос звал издалека.

Ари открыла глаза с криком, дёргаясь так резко, что боль в боку вспыхнула ослепляющей вспышкой. Она зашипела, схватившись за рану.

– Эй, эй, ты в безопасности, – Рейф держал её за плечи, его лицо было бледным. – Это был просто сон. Просто сон, слышишь?

Ари озиралась, пытаясь сориентироваться. Спальня. Лиссабон. Не развалины. Нет Гроффа. Нет ножа.

– Он... он резал меня, – прохрипела она, всё ещё чувствуя фантомную боль от ударов. – Снова и снова, и я не могла остановить его...

– Это был кошмар, – Рейф притянул её к себе, осторожно, стараясь не задеть рану. – Только кошмар. Ты в безопасности. Я здесь.

Она вцепилась в его футболку, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Пот стекал по спине, волосы прилипли ко лбу. Она дрожала, несмотря на тепло в комнате.

– Каждый раз, когда закрываю глаза, – прошептала она, – я вижу его. Вижу нож. Чувствую, как он входит...

– Знаю, – Рейф гладил её по спине. – У меня тоже кошмары. О том дне. О том, как ты упала. Как кровь... – он не закончил.

Они сидели так несколько минут, держась друг за друга в темноте. Где-то на улице проехала машина, её фары на секунду осветили комнату, потом снова стало темно.

– Может, стоит поговорить с кем-нибудь, – тихо предложил Рейф. – С психологом, как советовал врач.

– И что я скажу? – горько усмехнулась Ари. – "Здравствуйте, меня пырнул ножом отец моего бывшего парня, пока мы гонялись за древней короной, и я потеряла ребёнка, о котором никто не знал"? Меня сразу упекут в психушку.

– Тогда поговори со мной, – он отстранился, заставив её посмотреть на него. – Расскажи, что чувствуешь. Всё, без фильтров.

Ари хотела отшутиться, отмахнуться. Но что-то в его взгляде – такое открытое, такое искреннее – сломало её защиту.

– Я злюсь, – начала она. – На Гроффа, на корсаров, на всю эту ситуацию. Я злюсь, что должна была сделать этот выбор. Я злюсь, что мы потеряли ребёнка. Я злюсь на себя за то, что не злюсь на тебя, хотя знаю, что должна.

Рейф молчал, слушая.

– И я боюсь, – продолжила Ари, чувствуя, как слова льются потоком, который невозможно остановить. – Боюсь, что эти кошмары никогда не прекратятся. Боюсь, что шрам будет напоминать мне об этом каждый день. Боюсь, что я никогда не смогу иметь детей после этого. Боюсь, что мы никогда не найдём Гроффа, или, ещё хуже, найдём, и я стану убийцей. Боюсь, что однажды проснусь и пойму, что всё это было ошибкой – мы с тобой, это приключение, всё.

Она замолчала, тяжело дыша. Сказанное вслух сделало страхи реальными, осязаемыми.

– Закончила? – тихо спросил Рейф.

– Наверное.

Он взял её лицо в ладони:

– Хорошо. Теперь моя очередь. Я тоже злюсь. На себя больше всего. За то, что не смог защитить тебя. За то, что подверг тебя опасности. За то, что мой выбор – связаться с этой охотой за сокровищами – привёл к этому. Я тоже боюсь. Боюсь, что однажды моя тьма станет слишком сильной, и я потащу тебя на дно вместе с собой. Боюсь, что ты однажды поймёшь, что заслуживаешь лучшего, чем я. Боюсь, что мои кошмары смешаются с твоими, и мы оба утонем в них.

Ари смотрела на него широко раскрытыми глазами.

– Но знаешь, что ещё? – продолжал Рейф. – Я не сожалею. Ни о чём. Потому что все эти страхи, вся эта боль – они реальны. Они часть нас. И я бы предпочёл быть испуганным и раненым с тобой, чем счастливым и целым без тебя.

– Это безумие, – прошептала Ари.

– Наверное, – он прижался лбом к её лбу. – Но мы с тобой и так безумны. С самого начала.

Она засмеялась – тихо, надломленно, но это был смех. Первый за много дней.

– Мы правда немного чокнутые, да?

– Немного – это мягко сказано, – Рейф улыбнулся. – Но мне нравится наше безумие.

Ари поцеловала его. Медленно, глубоко, вкладывая в поцелуй все свои страхи и надежды, всю боль и любовь. Рейф ответил так же, его руки бережно обнимали её, избегая раны.

Когда они наконец отстранились, оба тяжело дышали.

– Думаешь, когда-нибудь станет легче? – спросила Ари.

– Не знаю, – честно ответил Рейф. – Но мы справимся. Как всегда справлялись.

Они легли обратно, и на этот раз Ари устроилась так, чтобы её голова лежала на его груди, слушая ритмичное биение его сердца. Звук был успокаивающим, напоминанием о том, что они оба живы, оба здесь.

– Рейф?

– М?

– Спасибо. За то, что слушаешь. За то, что не пытаешься исправить всё сразу.

– Некоторые вещи нельзя исправить, – он гладил её волосы. – Можно только пережить.

Ари закрыла глаза, чувствуя, как усталость снова накатывает. На этот раз она не боялась сна. Рейф был рядом, его сердце билось под её ухом, его рука обнимала её.

Кошмары могли вернуться. Вероятно, вернутся. Но в этот момент она чувствовала себя в безопасности.

И этого было достаточно.

***

Следующий день выдался неожиданно тёплым. Ари провела большую часть дня на диване, пытаясь читать португальский журнал, который нашла в квартире, и понимая примерно каждое третье слово.

К вечеру боль в боку стала терпимой. Таблетки, наконец, начали работать нормально, или организм привыкал к постоянному дискомфорту. Ари не была уверена, что из этого лучше.

Группа вернулась с разведки около семи. Джон Би и Сара выглядели загорелыми и довольными – явно провели время не только за наблюдением. Киара жаловалась на натёртые ноги, Поуп что-то увлечённо объяснял Клео, размахивая руками.

Лиам зашёл последним, с задумчивым выражением лица:

– Нужно провести собрание. Есть новости.

Все собрались в гостиной. Ари устроилась в кресле, подложив под бок подушку. Рейф сел на подлокотник рядом, его рука легла ей на плечо.

– Итак, – начал Лиам, раскладывая на столе распечатки и фотографии. – Сегодня в особняке Сантоса было движение. Приехал чёрный "Мерседес" с тонированными стёклами, пробыл внутри около часа, уехал.

– Грофф? – напрягся Джей-Джей.

– Не знаю. Не смог рассмотреть. Но один из моих контактов в городе подтвердил – Сантос ждёт важную встречу. Завтра.

Повисла тишина.

– Завтра? – переспросила Киара. – То есть у нас есть одна ночь?

– Меньше, – поправил Лиам. – Встреча назначена на раннее утро. Часов в десять, судя по информации.

– Это меняет всё, – Поуп уже доставал свой блокнот. – Нам нужно подготовиться быстрее, чем планировали.

– Именно, – кивнул Лиам. – Поэтому предлагаю провести эту ночь в подготовке. Никто не спит, пока всё не будет готово.

Ари посмотрела на собравшихся. Усталые лица, но решительные взгляды. Они прошли через слишком много, чтобы сдаваться сейчас.

– Хорошо, – сказала она. – Что нужно сделать?

Следующие часы превратились в организованный хаос. Лиам составлял схемы, Поуп рассчитывал время, Киара и Клео проверяли запасные маршруты на карте. Джон Би со Сарой занимались снаряжением – фонарики, верёвки, рюкзаки, всё, что могло понадобиться.

Ари работала с Рейфом, составляя план эвакуации на случай, если что-то пойдёт не так. Её мобильность была ограниченной, но мозг работал отлично.

– Если мы разделимся, – говорила она, показывая на карту, – мне понадобится прямой путь. Никаких лестниц, никаких узких проходов. Что-то широкое, с минимумом препятствий.

– Набережная, – предложил Рейф. – Вдоль реки. Ровная, открытая, легко найти такси или уехать на лодке.

– Хорошо. А если нас отрежут от набережной?

Они работали методично, просчитывая варианты, готовясь к худшему. Где-то около десяти Киара принесла сэндвичи и кофе – все ели на ходу, не отрываясь от подготовки.

К полуночи усталость начала брать своё. Клео задремала прямо за столом, уронив голову на скрещённые руки. Сара зевала каждые пять минут. Даже неутомимый Поуп начал моргать чаще обычного.

– Может, стоит немного отдохнуть? – предложила Киара. – Хотя бы пару часов.

– Нет времени, – отрезал Лиам. – Нам нужно...

– Лиам, – перебила его Ари. – Мы все вымотаны. Толку от нас завтра не будет, если сейчас не поспим. Давайте сделаем перерыв. Три часа. Потом продолжим.

Он хотел возразить, но посмотрел на лица собравшихся и кивнул:

– Хорошо. Три часа. Но не больше.

Все разошлись по комнатам. Ари направилась в спальню, чувствуя, как тело гудит от усталости. Но сон не шёл. Мысли крутились в голове – план, Грофф, корона, завтрашний день.

Она лежала в темноте, слушая дыхание Рейфа рядом, пока не услышала тихий стук в дверь.

– Ари? – голос Джей-Джея был приглушённым. – Ты не спишь?

Она осторожно встала, стараясь не разбудить Рейфа, накинула толстовку и вышла в коридор. Джей-Джей стоял там в футболке и спортивных штанах, с взъерошенными волосами.

– Не можешь заснуть? – спросила она.

– Не могу перестать думать о завтра, – он потёр лицо руками. – Слушай, я знаю, поздно, но... можем поговорить? Наедине?

Ари кивнула, интуитивно понимая, что это важно:

– Пошли на крышу. Там тихо.

Они поднялись по узкой лестнице, ведущей на плоскую крышу здания. Лиссабон раскинулся перед ними – тысячи огней, мерцающих в ночи. Река была чёрной лентой, отражающей городское свечение. Где-то вдали играла музыка, печальная и красивая.

Джей-Джей прошёл к краю крыши, сел на низкий парапет. Ари устроилась рядом, осторожно, чтобы не потревожить рану.

Несколько минут они просто сидели молча, глядя на город.

– Красиво, – наконец сказал Джей-Джей.

– Да.

– Жаль, что мы не можем просто наслаждаться этим. Быть туристами, знаешь? Гулять по городу, есть пастель де ната, кататься на трамваях.

– Мы никогда не были обычными туристами, – заметила Ари. – Даже когда пытались.

Джей-Джей усмехнулся:

– Правда. Мы как-то умудрялись находить неприятности даже в самых спокойных местах.

Снова молчание. Ари чувствовала, что он хочет что-то сказать, но не решается.

– Джей, – мягко начала она. – О чём ты хотел поговорить?

Он глубоко вдохнул, выдохнул:

– О том дне. В развалинах. Когда Грофф замахнулся на меня.

Ари напряглась. Они не говорили об этом с тех пор. Все делали вид, что инцидента не было, что всё нормально.

– Я струсил, – тихо сказал Джей-Джей, не глядя на неё. – Когда увидел нож, я просто... замер. Как олень в свете фар. Не среагировал, не увернулся, ничего. Просто стоял и ждал удара.

– Джей...

– Дай мне закончить, – он наконец посмотрел на неё, и в его глазах было что-то сырое, болезненное. – Я был бы мёртв. Понимаешь? Если бы ты не... если бы не бросилась... – голос сломался.

Ари взяла его за руку:

– Но я бросилась. И ты жив.

– А ты чуть не умерла, – он сжал её руку. – Из-за меня. Опять. Почему ты всегда спасаешь меня, Ари? Почему всегда жертвуешь собой ради меня?

Хороший вопрос. Ари сама не была уверена в ответе.

– Потому что ты важен для меня, – наконец сказала она. – Ты всегда был важен. Даже когда мы расстались, даже когда я злилась на тебя, ты оставался частью моей жизни.

Джей-Джей опустил голову:

– После того признания на корабле... я не прекращал думать о нём. О том, что если бы я не ушёл в ту ночь и остался рядом, всё было бы иначе.

Ари знала, о какой ночи он говорит. Та ночь, когда они поссорились из-за её секретов, из-за её неспособности довериться ему полностью. Когда он ушёл, а она осталась одна и решила, что так будет лучше для них обоих.

– Может быть, – тихо сказала она. – Но это всё уже в прошлом.

– Но что, если не в прошлом? – он повернулся к ней, и в его взгляде была мольба. – Что, если мы всё ещё могли бы...

– Джей, – остановила его Ари, понимая, куда он клонит.

Он замолчал, но не отвёл взгляда. Ждал.

– Ты меня вообще любила? – наконец спросил он. – Тогда, когда мы были вместе. Или я был просто... удобным вариантом?

Вопрос ударил больнее, чем Ари ожидала.

– А ты как думаешь? – она не могла просто ответить "да" или "нет". Это было сложнее.

Джей-Джей молчал, изучая её лицо в тусклом свете уличных фонарей.

– Не знаю, – наконец признался он. – Иногда я думал, что да. Ты смотрела на меня так... словно я был твоим миром. А иногда казалось, что ты где-то далеко, даже когда была рядом.

Ари глубоко вдохнула. Пришло время честности.

– Джей, конечно я тебя любила, – начала она, и увидела, как что-то вспыхнуло в его глазах. – Я искренне благодарна тебе за время, проведённое вместе. Ты моя первая любовь. Может, где-то в другой вселенной наши квантовые двойники всё ещё счастливы вместе, но и в этой ты мне всё ещё дорог.

– Но ты больше не любишь?... – голос его был едва слышен.

– Нет.

Слово повисло между ними, тяжёлое и окончательное.

Джей-Джей отвернулся, глядя на огни города. Ари видела, как напряглись его плечи, как он сжал кулаки.

– Может, если бы тогда я доверилась тебе, всё было иначе, – продолжила она мягко. – Но я выбрала другой путь. И я правда счастлива с Рейфом, как бы вы к нему не относились.

– Мы не против Рейфа, – тихо сказал Джей-Джей. – Не теперь. Он... он изменился. Ради тебя. Это видно.

– Он изменился ради себя, – поправила Ари. – Я просто была рядом.

Они помолчали. Музыка внизу стихла, сменившись звуками ночного города – далёким лаем собаки, шумом проезжающей машины, чьим-то смехом.

– Я не могу перестать думать о том, какими мы могли бы быть, – признался Джей-Джей. – Если бы я был смелее. Если бы ты была открытее. Если бы мы просто... попытались сильнее.

– Но мы не попытались, – Ари положила голову ему на плечо. – И это нормально. Иногда любви недостаточно. Иногда нужно ещё что-то – время, зрелость, правильные обстоятельства. У нас не было этого.

– А с Рейфом есть?

– С Рейфом... – Ари задумалась, подбирая слова. – С Рейфом я чувствую себя собой. Без масок, без попыток быть лучше или правильнее. Он видел меня в худшие моменты и остался. Я видела его тьму и не отступила. Это... другое. Глубже.

Джей-Джей кивнул, хотя по его лицу было видно, что слова причиняют боль:

– Я рад, что ты счастлива. Правда рад. Даже если это и не со мной.

– Спасибо, – Ари сжала его руку. – За понимание. За то, что остался моим другом, несмотря ни на что.

– Друзья, – повторил он с кривой улыбкой. – Звучит странно после всего.

– Звучит правильно, – возразила она.

Они посидели ещё немного, плечом к плечу, глядя на ночной Лиссабон. Было что-то целительное в этом молчании – не неловкое, не тяжёлое, просто два человека, принимающих реальность такой, какая она есть.

– Ари? – наконец прервал молчание Джей-Джей.

– М?

– Обещай мне, что завтра будешь осторожна. Не будешь снова бросаться под ножи или делать что-то безумно героическое.

– Не могу обещать, – честно ответила она. – Но постараюсь.

– Достаточно хорошо, – он встал, протянул ей руку, помогая подняться. – Пошли. Нам нужно поспать хоть немного.

Они спустились обратно в квартиру. У двери спальни Джей-Джей остановился:

– Эй, Ари?

– Да?

– Я правда любил тебя. Может, не так, как нужно было, не так, как ты заслуживала, но любил.

Ари улыбнулась, грустно, но искренне:

– Знаю, Джей. Я тоже тебя любила. Просто мы были неправильными людьми в неправильное время.

– А в правильное время?

– В правильное время мы нашли бы способ, – она пожала плечами. – Но это не наша история.

Джей-Джей кивнул, повернулся, чтобы уйти, потом обернулся снова:

– Береги себя, Эйвори.

– И ты, Мейбэнк.

Он исчез в тёмном коридоре. Ари постояла ещё секунду, прислушиваясь к ночным звукам дома, потом тихо вошла в спальню.

Рейф спал, раскинувшись на половине кровати, одна рука протянута к её стороне, словно ища её даже во сне. Ари осторожно легла рядом, и его рука инстинктивно обняла её, притянув ближе.

– Где была? – сонно пробормотал он.

– Говорила с Джей-Джеем, – прошептала она. – На крыше.

– Всё хорошо?

– Да. Всё хорошо.

Рейф что-то промычал в ответ, уже проваливаясь обратно в сон. Ари прижалась к нему, чувствуя тепло его тела, слушая ритмичное дыхание.

Разговор с Джей-Джеем дал ей что-то важное – закрытие. Они наконец проговорили то, что висело между ними все эти месяцы. Признали чувства, признали потерю, признали, что иногда любовь не побеждает всё.

И это было нормально.

Ари закрыла глаза, позволяя себе расслабиться впервые за несколько дней. Завтра будет трудным днём. Возможно, решающим. Но сейчас, в эту минуту, она чувствовала покой.

Маленький, хрупкий, но настоящий.