Глава 123. Без права на оправдание

За окном было облачно, но сквозь серую пелену всё же пробивалось солнце.

Драко сидел на стуле рядом с кроватью, на которой лежала Гермиона. Прошли ровно сутки с того момента, как она потеряла сознание, рухнув на холодный пол Малфой-мэнора.

Он не отходил от неё.

Сидел рядом, крепко сжимая её руку в своей, будто этим мог удержать её здесь, в реальности. Мысли снова и снова возвращались к одному и тому же: он не должен был оставлять её. Не следовало покидать летнюю виллу. Он был слишком беспечен — ведь было очевидно, что Беллатрисса готовится нанести удар, и выберет она самое дорогое.

Он медленно поднял её руку, поднёс к губам и поцеловал, затем прижал к своей щеке.

— Прости меня, — прошептал он едва слышно. — Это моя вина.

— Драко?..

Он замер, не сразу осмелившись поднять голову, словно боялся, что это всего лишь звук в его голове — отголосок желания, а не реальность.

— Драко? — повторила она чуть увереннее.

Он поднял голову. На мгновение ему показалось, что он ослышался — что это всего лишь память решила сыграть с ним злую шутку. Но её глаза были открыты. Живые. Уставшие. И смотрели прямо на него.

— Я здесь, — выдохнул он слишком быстро, почти сорвавшись. — Я здесь. Не говори... не пытайся—

Она слабо сжала его пальцы. Совсем немного, но достаточно, чтобы остановить поток слов.

— Не исчезай, — прошептала она. Голос был хриплым, будто горло всё ещё помнило крик. — Ты всё ещё здесь?

Драко наклонился ближе, осторожно, словно боялся, что одно неверное движение снова утащит её туда, где он не сможет дотянуться.

— Я никуда не уйду, — сказал он тихо. — Клянусь. Ни на шаг.

Она моргнула, будто собирая силы, и её взгляд на мгновение стал расфокусированным. Потом вернулся — уже осознанным.

— Больно, — призналась она просто. Без жалобы. Как факт.

— Я знаю, — ответил он. — Колдомедики сказали... — он осёкся. — Прости. Я не должен был—

— Нет, — перебила она еле заметным движением головы. — Не сейчас.

Он замолчал.

Комната была залита мягким дневным светом. Солнечные лучи пробивались сквозь облака, ложась на покрывало неровными полосами. За окном мир продолжал жить — слишком спокойно, слишком обычно для того, что произошло всего сутки назад.

Гермиона медленно вдохнула.

— Ты пришёл, — сказала она вдруг. — Я видела тебя. Перед тем как... — она не договорила, но он понял.

— Я опоздал, — глухо ответил он.

— Нет, — она снова сжала его руку. На этот раз чуть сильнее. — Ты успел. Это важно.

Драко закрыл глаза на секунду, позволяя этим словам остаться внутри. Не как оправдание — как якорь.

— Беллатриса... — начала она и остановилась, словно проверяя, выдержит ли голос.

Он сразу наклонился ещё ближе.

— Не нужно, — сказал он. — Мы поговорим потом.

Она посмотрела на него внимательно. Долго. Так, будто заново училась.

— А Гарри?.. — спросила она наконец. — И Рон?

Драко не отвёл взгляда.

— Они в Мэноре, — ответил он. — Под защитой. Мы ждали, пока ты придёшь в себя. Никто не хотел уходить раньше.

Он сделал паузу и добавил мягче:

— Они очень переживали.

Её плечи чуть расслабились — совсем немного, но он заметил.

— И ещё, — продолжил он. — В подземельях была Полумна Лавгуд.

Гермиона удивлённо моргнула.

— Полумна?..

— Да. Беллатриса держала её там. — В голосе Драко мелькнула тень злости, но он удержал её. — Мы освободили её сразу. Она уже в безопасности. С отцом.

Гермиона закрыла глаза и медленно выдохнула — будто отпускала что-то, что держала внутри слишком долго.

— Хорошо, — прошептала она. — Это... очень хорошо.

Он осторожно сжал её руку в ответ, большим пальцем почти невесомо проводя по тыльной стороне ладони — проверяя, что она здесь. Что она жива.

— Теперь ты в безопасности, — сказал он тихо. — Я обещаю.

И на этот раз он позволил себе поверить в собственные слова.

— Отдохни ещё немного, — сказал он тихо. — Потом я позову Поттера и Уизли.

Он осторожно погладил её по голове — медленно, почти невесомо, словно боялся причинить боль даже этим простым жестом.

— И ни о чём пока не думай, — добавил он, наклоняясь ближе. — Я разберусь со всем. И со всеми.

Он вышел из спальни и почти сразу столкнулся с матерью.

Нарцисса стояла в коридоре — бледная, собранная, с тем самым выражением лица, которое появлялось у неё лишь в моменты, когда всё уже зашло слишком далеко.

— Драко... — начала она.

— Не сейчас, мама, — отрезал он, даже не взглянув на неё.

И прошёл мимо.

Его шаги были ровными, слишком ровными для человека, у которого внутри всё горело. Он спускался в подземелья Мэнора медленно, будто давал себе время — не остыть, нет. Сосредоточиться. Каменные ступени уходили вниз, свет факелов становился тусклее, воздух — тяжелее и холоднее.

Запах страха здесь чувствовался почти физически.

За решёткой сидели егеря.

Сбитые в кучу, грязные, уже не такие самоуверенные, как в лесу. Увидев его, они замолчали. Кто-то вжался в стену, кто-то судорожно сжал пальцы.

Драко остановился напротив прутьев.

Несколько секунд он просто смотрел на них.

— Как вы думаете, — произнёс он спокойно, почти лениво, — что мне с вами сделать?

Тишина стала оглушающей.

Один из егерей — коренастый, с потухшими глазами — не выдержал первым.

— Мы... мы тут ни при чём, господин Малфой, — выдавил он дрожащим голосом. — Это всё он.

Он ткнул пальцем в сторону другого — того самого, с жёлтыми глазами.

— Это он... он донимал юную мисс. Он говорил... странное...

Драко замер.

— Что? — спросил он очень тихо. — Повтори.

Егерь сглотнул.

— Он... он говорил, что она пахнет... — голос сорвался. — Что она... вкусная.

В камере кто-то всхлипнул.

— Не слушайте его, господин! — резко вмешался второй. — Он сумасшедший! Он всегда был таким!

Драко медленно поднял палочку.

— Legilimens.

Заклинание сорвалось с его губ почти беззвучно.

Мир дёрнулся.

Сознание егеря распахнулось грязным, липким потоком образов — лес, мокрая земля, страх, азарт охоты. Женская фигура между деревьями. Рывок. Захват. Запах.

Ваниль.

Чужое удовольствие. Чужая жадность. Лизнуть. Проверить. Подчинить.

Драко вышел из сознания резко, как из ледяной воды.

На секунду ему показалось, что он действительно сейчас убьёт.

Он медленно опустил палочку.

В камере стояла мёртвая тишина.

— Значит, — произнёс он наконец, голос его был холодным и идеально ровным, — ты решил, что можешь прикоснуться к тому, что принадлежит мне.

Егерь отполз назад, упираясь в стену.

— Я... я не знал... — захрипел он. — Я не знал, что она...

— Именно, — перебил Драко. — Ты ничего не знал.

— Именно, — перебил Драко. — Ты ничего не знал.

Он повернулся к егерю медленно.

Очень медленно.

Так, что тот уже начал понимать — оправдания закончились.

— Ты не знал, — повторил Драко тихо. — Кто она. Чья она. Что ты делаешь.

Он сделал шаг ближе к прутьям.

— Но ты выбрал.

Егерь открыл рот, но слова не вышли. Его взгляд метался — к другим, к выходу, обратно к палочке в руке Малфоя.

— Вы охотились, — продолжил Драко ровным голосом. — Вы схватили её. Притащили сюда. Передали Беллатрисе, зная, что здесь делают с теми, кого она считает игрушкой.

Он наклонил голову.

— И ты ещё смеешь говорить, что «ни при чём».

Палочка поднялась.

Без замаха. Без крика.

— Crucio.

Заклинание ударило точно.

Егерь вскрикнул — резко, сорванно, и рухнул на каменный пол, выгибаясь, будто тело больше не принадлежало ему. Крики отражались от стен камеры, рвались, захлёбывались, переходили в хрип.

Драко стоял неподвижно.

Лицо — спокойное. Голос — ровный. Глаза — пустые.

Он не наслаждался.

Он наказывал.

— Это за лес, — сказал он негромко, перекрывая крик. — За её страх. — За каждый шаг, которым ты тащил её сюда.

Он усилил заклинание на короткий миг — ровно настолько, чтобы егерь закричал снова, уже без слов.

Остальные в камере вжались в стены, не смея даже дышать.

Через несколько секунд Драко опустил палочку.

Крик оборвался, оставив после себя только тяжёлое, судорожное дыхание.

— Запомните, — сказал он, глядя на всех сразу. — Это была предупреждающая мера.

Он повернулся к тому самому егерю, лежащему на полу.

— Если я услышу, что кто-то из вас ещё раз посмел прикоснуться к ней... его голос стал почти шёпотом, — я сделаю так, что вы будете умолять Беллатрису вернуть вас в Азкабан.

Он развернулся и пошёл к выходу.

За его спиной никто не издал ни звука.

Дверь подземелий закрылась.

И только тогда, уже в коридоре, Драко позволил себе сжать пальцы в кулак — так сильно, что побелели костяшки.

Потому что это было ничто по сравнению с тем, что они сделали с ней.