Глава 121. Как девчонка с девчонкой

На подступах к Мэнору воздух стал плотнее.

Камень под ногами был влажным, тёмным, будто сам дом медленно втягивал в себя всё живое. Башни нависали сверху, перекрывая небо, и Гермиона почувствовала это давление — не магией, а телом.

Её вели быстро.

Брэч шёл сбоку, чуть позади, удерживая заклятие на запястьях. Его шаги были уверенными, хищными, как у существа, которое давно считает это место своей территорией.

Гермиона шла ровно.

И вдруг — заговорила.

— Ты ведь понимаешь, — сказала она спокойно, не поворачивая головы, — если Драко узнает, что именно вы привели меня сюда... вам не жить.

Брэч остановился резко.

Так резко, что второй егерь по инерции сделал шаг вперёд и тут же замер.

— Что ты сказала? — прошипел Брэч.

Гермиона медленно повернулась к нему лицом. В её взгляде не было ни мольбы, ни паники — только холодная, выверенная уверенность.

— Я сказала, — повторила она, — что ты совершаешь ошибку.

Следующее произошло мгновенно.

Брэч рванул её к себе, вцепившись в свитер. Ткань треснула, не выдержав рывка, и съехала с плеча, обнажив кожу. Гермиона качнулась, но устояла.

Он наклонился к её лицу, его дыхание было горячим и звериным.

— Ты забываешься, — прошипел он. — Главный в доме Малфоев не он. Его глаза вспыхнули. — А госпожа Беллатриса.

Гермиона усмехнулась.

Коротко. Почти лениво.

— Ты так думаешь? — спросила она.

Несколько секунд он просто смотрел ей в глаза.

Не моргал. Не двигался.

Потом его ноздри дрогнули. Он втянул воздух глубже — один раз, второй.

И усмехнулся.

— Страх... — протянул он. — Я чувствую его.

Он склонил голову набок, изучая её, как добычу.

— А ты, ведьмочка, не такая уж и смелая, как хочешь казаться.

Гермиона не отступила.

Её голос стал холоднее.

— Поговорим о смелости, — сказала она ровно, — когда Драко вернётся.

Улыбка на лице Брэча стала уже не хищной.

Она стала раздражённой.

Он резко толкнул её вперёд.

— Пошли, — бросил он. — Посмотрим, сколько в тебе этой смелости, когда госпожа решит поговорить с тобой сама.

Ворота Мэнора распахнулись.

И тьма внутри приняла их беззвучно.

Аллея тянулась между высокими, подстриженными кустами — слишком ровными, слишком аккуратными для живого места. Их тёмная зелень поднималась выше человеческого роста, образуя узкий коридор, в котором звук шагов глох почти сразу, будто сам воздух здесь учился молчать.

Гермиону вели по центру.

Кусты были плотными, колючими, и когда ветер шевелил их, они тихо шуршали, словно перешёптывались за спиной. Где-то наверху скрипели ветви старых деревьев, но ни одной птицы не было слышно. Даже лес замолчал, когда они приблизились к дому.

Мэнор вырос из темноты внезапно.

Не как здание — как присутствие.

Камень был тёмным, влажным после дождя, окна — чёрными, будто слепыми. Свет горел лишь в нескольких залах, и от этого дом казался не жилым, а выжидающим.

Брэч толкнул Гермиону вперёд, когда они поднялись по ступеням.

Двери распахнулись без скрипа.

Внутри было тепло — удушающе, неестественно тепло для марта. Воздух пах старым камнем, воском и чем-то металлическим, что Гермиона слишком хорошо знала по подземельям и камерам.

Их провели через коридор — длинный, высокий, с гобеленами, на которых сцены побед и охоты смотрели слишком живо. Факелы горели ровно, без мерцания, отбрасывая вытянутые тени, которые двигались медленнее, чем должны были.

Главный зал открылся перед ними внезапно.

Пространство было широким, почти пустым. Высокие своды терялись в полумраке, пол отражал свет камина, будто был отполирован специально для этого момента.

Нарцисса Малфой стояла у окна.

Спиной к залу.

Руки сложены перед собой, осанка безупречная, неподвижная. Она смотрела наружу — туда, где начиналась аллея, будто всё это время знала, что именно оттуда придут.

Она не обернулась.

Беллатриса сидела в кресле.

Боком к входу.

Одна нога была перекинута через подлокотник, пальцы лениво постукивали по дереву, а тёмные волосы спадали на плечо беспорядочной волной. Она не смотрела сразу — будто давала себе удовольствие почувствовать присутствие прежде, чем увидеть.

Тишина растянулась.

Потом Беллатриса медленно повернула голову.

Её улыбка была широкой. Слишком довольной.

В этот момент Нарцисса тоже повернулась.

Медленно. Почти неуловимо.

Её взгляд скользнул по егерям — мимо — и остановился на Гермионе. В голубых глазах не было удивления. Только тихая, выверенная жалость — такая, какая приходит не внезапно, а после долгих бессонных ночей.

Гермиона встретила этот взгляд.

И поняла всё сразу.

Жалость — да. Помощь — нет.

Не потому, что Нарцисса не хотела. Потому что не могла.

Беллатриса тем временем поднялась с кресла.

Не резко — почти лениво. Она сделала шаг, потом ещё один, слегка пританцовывая, словно музыка звучала только для неё.

— Какая встреча, — протянула она с удовольствием. — Долгожданная, я бы сказала.

Она остановилась посреди зала и нахмурилась — будто внезапно вспомнила о чём-то неприятном.

— А я ведь боялась, — продолжила она, — что ты так и не заглянешь в гости.

И тут же снова заулыбалась — широко, хищно — и двинулась ближе к Гермионе.

Гермиона не отступила.

Но её взгляд скользнул в сторону.

На стол.

Он стоял в центре зала, освещённый светом камина — слишком открыто, слишком демонстративно. На тёмной поверхности лежал меч.

Меч Гриффиндора.

Беллатриса заметила это мгновенно.

Её улыбка стала почти торжествующей.

— Что? — протянула она сладко. — Не ожидала увидеть его здесь?

Она рассмеялась — коротко, резко.

— А ведь я тоже.

Пауза повисла, тяжёлая, как натянутая струна.

Беллатриса медленно подняла руку к шее.

Её пальцы коснулись цепочки — лениво, почти нежно. Кулон скользнул вперёд, блеснув в свете камина, и повис между ними. Беллатриса слегка покачала его, позволяя камню раскачиваться прямо перед лицом Гермионы.

— А это ведь твоё? — спросила Беллатриса почти ласково. — Мы с тобой, выходит, как настоящие подружки... обменялись вещами?

Она наклонила голову, наблюдая за реакцией.

— Забавно, правда?

А потом её лицо изменилось.

Мгновенно.

Улыбка исчезла, словно её стёрли.

Беллатриса рванула Гермиону за волосы с такой силой, что та вынуждена была откинуть голову назад, стиснув зубы, чтобы не вскрикнуть.

— Только ты украла это у меня! — прошипела Беллатриса прямо ей в лицо.

Её пальцы впились в пряди, боль была резкой, жгучей.

— Моё. Моё!

В зале снова стало тихо.

Нарцисса не шелохнулась.

Егери замерли.

А Беллатриса держала Гермиону так, словно наконец получила то, что искала всё это время.

Егерь прочистил горло.

— А награда? — спросил он, сдерживая нетерпение. — Мы ведь...

Беллатриса медленно перевела взгляд с Гермионы на него.

Очень медленно.

Её улыбка не исчезла — но в ней появилось что-то ленивое, опасное, как у хищника, которого отвлекли в момент удовольствия.

— О-о... награда подождёт, — протянула она мягко.

Она сделала небрежный жест рукой в сторону дивана у стены.

— Присядьте, господа. — Голос был почти дружелюбным. — Устроьтесь поудобнее.

Егери переглянулись, но возражать не стали. Один из них фыркнул, второй пожал плечами — и они отошли к дивану, усаживаясь, как зрители, которым пообещали представление.

Беллатриса снова повернулась к Гермионе.

Кончик палочки поднялся и лёг под подбородок Гермионы, вынуждая приподнять голову. Не больно — нарочно не больно. Так, чтобы сохранить контроль.

— А мы пока... — сказала Беллатриса почти интимно, — поболтаем.

Её глаза блеснули.

— Как девчонка с девчонкой.

Нарцисса у окна едва заметно сжала пальцы.

Гермиона встретила взгляд Беллатрисы прямо — не дернулась, не отвела глаз. Только напряглась вся, как струна.

Беллатриса усмехнулась.

— О, смотри-ка, — прошептала она. — Всё ещё держишься. Мне это нравится.

Она слегка надавила палочкой сильнее.

— Посмотрим, — добавила она тихо, почти ласково, — как долго.

Тишина в зале стала плотной, как ткань, натянутая до предела.

Разговор начался.

Следующие мгновения растянулись до бесконечности.

Гермиона потеряла счёт времени почти сразу — боль не шла волнами, не нарастала и не спадала. Она просто была. В костях, в мышцах, под кожей, за глазами. Тело выгнулось само, не спрашивая разрешения, дыхание сорвалось на хрип.

— Cruciatus, — произнесла Беллатриса спокойно. Почти буднично.

Как заклинание для уборки пыли.

Мир взорвался.

Гермиона рухнула на колени, ладони врезались в холодный камень пола. Она слышала собственный крик — глухой, сорванный, — но не сразу поняла, что это её голос. Боль прошивала так, будто тело разламывали изнутри, медленно и методично.

Беллатриса наблюдала.

С интересом.

Когда заклинание оборвалось, Гермиона осталась на полу, задыхаясь, с дрожью, которая не проходила даже после того, как боль отступила.

— Знаешь, — сказала Беллатриса почти задумчиво, — я всегда любила момент после. Когда тело ещё помнит.

Она подошла ближе, носком ботинка слегка приподняла подбородок Гермионы.

— Где моя дочь?

Гермиона с трудом сфокусировала взгляд.

Молчание.

Беллатриса усмехнулась.

— Ах, — протянула она. — Значит, начнём с этого.

Палочка снова поднялась.

— Cruciatus.

На этот раз боль была иной — глубже, острее, будто заклинание искало не нервы, а страх. Гермиона стиснула зубы до боли в челюсти, чувствуя, как по вискам катится холодный пот.

— Где, — отчеканила Беллатриса между словами, — Дра-ко. Спря-тал. Мо-ю. Дочь?

Она резко взмахнула палочкой, и заклинание оборвалось так же внезапно, как началось.

Гермиона тяжело дышала, пальцы бессильно скребли по камню.

— Думаешь, — продолжила Беллатриса уже мягче, почти ласково, — я не догадалась?

Она выпрямилась и сделала несколько шагов, словно прогуливаясь.

— Сразу после того, как вы побывали в моём хранилище... — она усмехнулась. — Кулон исчез. Меч появился. И мой племянничек вдруг стал слишком... деятельным.

Беллатриса остановилась и резко развернулась.

— Я всё время знала, — сказала она уже без улыбки, — что Драко нашёл себе подружку.

Она подошла вплотную и наклонилась так близко, что Гермиона почувствовала её дыхание.

— Умную. Упрямую. Грязнокровку, которая решила, что может играть в спасительницу.

Палочка снова коснулась подбородка Гермионы, заставляя поднять голову.

— Так вот скажи мне, — прошептала Беллатриса, — где он её спрятал?

Гермиона с трудом выпрямилась, опираясь на колено. Боль всё ещё пульсировала в теле, но взгляд стал яснее.

— Ты опоздала, — сказала она хрипло.

Беллатриса рассмеялась.

Не громко.

С удовольствием.

— Нет, милая, — ответила она. — Я только начала.

Палочка дрогнула.

— Cruci—

И где-то далеко, вне этих стен, Драко Малфой ещё не знал, что именно ждёт его, когда он вернётся домой.