Глава 70. Хищник и тень

Комната была наполнена напряжением, густым, как дым после заклинания. Гермиона стояла у витрины, прижимая к себе тяжёлый медальон. Металл обжигал ладонь, словно жил своей собственной жизнью, но она не отпускала.

Драко сделал шаг вперёд. Его маска отбрасывала странные тени на лицо, глаза сверкали в полумраке.

— Не ожидал увидеть тебя именно здесь, — сказал он спокойно, будто речь шла о случайной встрече в коридоре Хогвартса. — Но в каком-то смысле это даже... символично.

— Привычка, наверное, — парировала она, крепче сжимая медальон. — Я всегда оказываюсь там, где не ждут.

Он усмехнулся и наклонил голову набок, разглядывая её. — Ты слишком уверена. Не боишься, что мои люди уже окружили зал?

— Бояться — значит проигрывать, — ответила она, но в её голосе была едва уловимая дрожь.

Драко подошёл ближе. Его шаги были медленными, словно он растягивал мгновения, наслаждаясь ими. Он остановился всего в двух шагах, и теперь Гермиона могла видеть, как пламя факела отражается в его глазах.

— Ты изменила волосы, — сказал он негромко. — Но глаза... их не скроешь.

Она вскинула подбородок. — А ты всё такой же. Думаешь, если говоришь спокойно — это не страшно?

Драко рассмеялся тихо, почти беззвучно. — Иногда спокойствие страшнее крика.

Его рука медленно поднялась, но не к палочке, а к её щеке — движение было почти нежным, и именно это заставило её напрячься сильнее. Она резко отступила, подняв палочку.

— Даже не думай, — её голос прозвучал твёрдо.

Драко остановился, и на его лице мелькнуло что-то похожее на сожаление. Но лишь на секунду. — Что ж... тогда посмотрим, кто из нас лучше танцует, — сказал он, поднимая палочку.

И в тот же миг комната вспыхнула от двух заклятий, столкнувшихся в воздухе.

Гермиона и Драко кружились в поединке, словно продолжали их незаконченный танец. Искры разлетались по полу, медальон сверкал в её руке, а в глазах обоих горело пламя, слишком похожее на ненависть — и на что-то ещё.

Заклятия разрывали воздух. Искры осыпались на пол, ткань дымилась, камень на стенах трещал. Гермиона, задыхаясь, понимала: если не уйдёт сейчас — всё кончено.

Она стиснула медальон и, подняв палочку, выдохнула формулу трансгрессии. Пространство вокруг закрутилось, и её тело стало исчезать в вихре света.

Но в тот же миг — вторая вспышка. Чёрная, холодная, тянущая за собой, словно воронка.

Драко шагнул в то же пространство.

На мгновение свет и тьма переплелись. Белый и чёрный вихри смешались, столкнулись, и всё вокруг взорвалось тишиной.

И вот — не улица, не коридор, не убежище. Гермиона ощутила, что чьи-то руки сомкнулись на ней. Она не успела даже вдохнуть.

Его хватка была железной. Драко держал её со спины, пальцы сомкнулись на её запястье, заставив палочку откинуться назад, лишая её свободы. Медальон ударился о её грудь, словно в такт бешеному сердцу.

Его дыхание коснулось её виска. Голос прозвучал низко, хрипло, почти шёпотом: — Всё могло быть иначе, Грейнджер...

Она зажмурилась, но слова сорвались с губ резко, почти зло: — Да. Ты мог выбрать другой путь.

Он держал её так близко, что дыхание обжигало ухо, а голос резал, будто лезвие.

— Но и ты сделала свой выбор, — продолжил он медленно, слова словно капали ядом. — Оставила меня тогда на полу...

Мир сузился до его голоса и его прикосновения. Словно всё вокруг перестало существовать — музыка в зале, шум бала, даже тяжесть медальона в её руке. Он удерживал её так, будто хотел, чтобы прошлое вросло в неё навсегда, чтобы оно стало её клеймом не меньше, чем его.

Гермиона стиснула зубы, стараясь не поддаться, но от его близости сердце колотилось так, что больно било в рёбра.

Он сильнее прижал её к себе, будто хотел, чтобы каждое слово вошло в кожу. — Ты знаешь, Грейнджер, в тот день прежний Драко Малфой умер. И никому не пришлось применять заклятия для этого.

Тишина, в которой эти слова прозвучали, была страшнее любого проклятия.

Она почувствовала его запах — железо, пыль камина, холодный мрамор Мэнора; и в этот запах вплёлся металлическое послевкусие правды: он охотник, который никогда не промахивается. Но она не собиралась быть добычей.

Движение родилось как инстинкт. Его рука крепко удерживала её под подбородком, заставляя запрокинуть голову назад, лишая свободы. Захват был жёстким, властным, почти болезненным.

И тогда она резко рванулась вперёд и вонзила зубы в его запястье.

Боль вспыхнула мгновенно. Вкус крови ударил ей в рот — металлический, тёплый, обжигающий. Драко дернулся, хватка ослабла. Это было грубо, дико, совсем не похоже на привычный для них поединок заклятий, но именно поэтому — сработало.

— Ты сошла с ума Грейнджер? — воздух его голоса стал плёнкой, натянутой до предела. Он сжал челюсти; боль, казалось, только подливала масло в его внутренний огонь.

Она стиснула зубы и не дала ему увидеть, как болит ей десна, как в голове звенит от адреналина. Вскользь она заметила на его лице ту самую тёмную тень — не ярость животного, а холодная улыбка человека, который любит правила охоты и тех, кто пытается обмануть её.

Но хватка уже слабела. В тот миг, когда он отстранился даже на пол-дыхания, Гермиона в одно движение вывернулась из его рук: нога, поворот корпуса, палец — и она снова была в движении, уже не держа медальон в ладони, а прижимая его к себе, словно щит.

Она подняла палочку — и вихрь трансгрессии закрутился вокруг неё. Светлая воронка вырвала её из комнаты, смешивая воздух с искрами.

Драко не двинулся, даже не попытался преградить ей путь. Он стоял в дверном проёме, прижав окровавленное запястье к груди, и лишь слегка склонил голову, когда её силуэт растворился в свете.

— Это не конец, Грейнджер, — прошептал он.

Голос его утонул в пустоте комнаты, но Гермиона услышала его, даже исчезнув за сотни миль.

Комната опустела. Следы трансгрессии ещё клубились в воздухе, тонкой пеленой затягивая пространство. Драко медленно опустил руку, сжимая окровавленное запястье, и повернулся.

У дверей, прижавшись к стене, стояла Амбридж. Её розовое платье помялось, кружево перекосилось, а сама она дышала тяжело, сипло, прижимая руку к груди. Лицо её, обычно напудренное и самодовольное, теперь стало бледным и жалким.

Драко скользнул по ней взглядом и презрительно ухмыльнулся.

— Бесполезна, — бросил он тихо, почти себе под нос.

В этот момент в коридор ворвались двое Пожирателей. Маски скрывали выражения лиц, но в их голосе слышалось напряжение.

— Господин? Что случилось?

Драко медленно повернул к ним голову. Его голос прозвучал холодно и отрывисто, без единой эмоции: — На мадам Амбридж напали. Помогите ей.

Пожиратели мгновенно бросились к ней, подхватили под руки и почти потащили за угол. Тяжёлые каблуки Амбридж скрежетали по каменному полу, а её сиплый голос растворился в отдалении.

Драко остался в коридоре один. Тишина вернулась, словно сама ночь прислушивалась к его дыханию. Он медленно посмотрел на свою руку: на коже темнели следы зубов, кровь тонкой линией стекала к запястью.

И впервые за долгое время он позволил себе улыбнуться по-настоящему — хищно и зло.

Медальон исчез, но это не его проблема. Всё обернётся так, что виновной окажется Амбридж: ведь именно на неё напали, именно под её надзором артефакт пропал. Тёмный Лорд спросит с неё, не с него.

Мысль была холодной, как лёд, и оттого успокаивающей. Переживать не стоило.

Драко поправил маску, вздохнул и направился обратно в зал, где по-прежнему звучала музыка, словно ничего не произошло.