Глава 49. Вдвоём

Драко проснулся раньше. Холодный рассвет только касался штор, а в комнате ещё горел камин. Он позвал домашнего эльфа и коротко приказал:

— Доставь одежду для... — он замолчал, повернув голову к постели, где, свернувшись в клубок, мирно спала Гермиона. Его губы дрогнули в улыбке — тени искренности, которую он давно не чувствовал. — Для мисс Грейнджер.

— Да, господин, — пискнул эльф и тут же исчез.

Драко застёгивал пуговицы на чёрной рубашке и думал о прошедшей ночи. Теперь, когда путь назад был окончательно разрушен, он понимал: всё изменилось. И он обязан быть готов к любым последствиям — к любой опасности, что станет на его пути. Их пути.

Он повернулся к кровати, подошёл ближе, убрал ладонью прядь со лба Гермионы и положил сложенный листок на тумбочку рядом с её рукой. Чернила ещё чуть блестели от свежих строк:

«Дождись моего возвращения. В Мэноре до вечера никого не будет, ты можешь прогуляться по дому или его окрестностям. Я вернусь к завтраку.»

Его взгляд смягчился, и на лице снова мелькнула та же редкая тень улыбки.А затем он исчез в воздухе, оставив после себя лишь чёрную дымку.

Снег ложился плотными хлопьями, вязал воздух и приглушал шаги. Небо висело низко, тяжёлое и серое, будто готовое рухнуть прямо на головы. Мороз кусал кожу, дыхание вырывалось облаками пара.

Драко натянул капюшон мантии и быстрым шагом пробирался по улице, ведущей к «Борджин и Бёркс». Никто из прохожих не обращал внимания на бледного юношу с хмурым лицом — Лютный переулок знал своих обитателей и привык хранить молчание.

Тяжёлая дверь магазина со скрипом открылась. Запах плесени и старой пыли ударил в нос, полки, заваленные странными предметами, тонули в полумраке. Борджин, согбенный и серый, поднял глаза от счетов.

— Мистер Малфой... — протянул он с осторожной вежливостью. — Что-то ищете?

Драко не стал терять время. — Зелье подчинения. Редкое. Сильное.

Взгляд хозяина стал настороженным. — Такие вещи... почти запрещены. Опасны. Даже для тех, кто считает себя умелым.

— Я плачу, — холодно перебил Драко. — Принесите.

После короткой паузы Борджин нехотя достал из-под прилавка пыльный флакон, жидкость внутри отливала густым багрянцем. — Эффект долгий. Но цена — велика. Для выпившего это будет незаметно, но... последствия могут быть непредсказуемыми.

Драко сжал пальцы на стекле. — Это не важно.

Он сунул флакон в карман мантии, оставил на прилавке мешочек с галеонами и резко вышел на улицу. Снег тут же облепил капюшон и плечи. В груди гулко билось сердце — не от страха, а от мысли, что он сделал ещё один шаг. Ради неё.

Гермиона проснулась от мягкого света, пробившегося сквозь тяжёлые шторы. Комната Драко при свете утра выглядела иначе: строгие линии мебели, тёмное дерево, зеркала в резных рамах, камин, где ещё тлели угли. Всё здесь казалось холодным и величественным, и только свежие простыни, пропитанные его запахом, напоминали о прошедшей ночи.

На тумбочке рядом с ней лежала сложенная записка. Гермиона села, ещё кутаясь в простыню, и развернула её. Строчки были короткими, чёткими, словно он писал в спешке:

«Дождись моего возвращения. В Мэноре до вечера никого не будет, ты можешь прогуляться по дому или окрестностям. Я вернусь к завтраку.»

Она провела пальцами по буквам, и сердце дрогнуло. Необычно было видеть заботу в его скупых словах — холодный Малфой оставил ей записку, словно боялся, что она проснётся одна и испугается.

Гермиона поднялась с постели и оделась в платье, которое эльф оставил на кресле. Ткань была мягкой, непривычно дорогой. Она поправила волосы и обвела взглядом комнату. Здесь, среди портретов предков и тяжелых штор, она ощущала чужой мир — но теперь он вплетался в её жизнь.

В этот момент дверь тихо скрипнула, и в комнату вошёл Драко. На нём была чёрная рубашка, слегка расстёгнутая у горла. Серые глаза задержались на ней дольше, чем следовало.

— Я хочу позавтракать с тобой, — сказал он спокойно, но в голосе звучала тень мягкости. — В одном месте. Я уже приказал эльфам подготовить еду с собой.

Он подошёл ближе и, прежде чем она успела спросить, накинул на её плечи своё пальто. Ткань ещё хранила его тепло, и от этого жеста у неё по коже пробежала дрожь.

— Держись крепче, — произнёс он, обвив её руку своей.

Мир рванулся, и в следующее мгновение под ногами заскрипел снег.

Они стояли на каменной террасе небольшого особняка, возвышавшегося на утёсе. Внизу, далеко под ними, клубился туман, а прямо напротив ревел водопад — мощный, величественный, искрящийся в утреннем свете. Брызги, взлетая вверх, застывали в воздухе тонкими льдинками, и весь склон утопал в зимней красоте.

На террасе был накрыт стол — серебро, хрусталь, блюда с паром. Чуть в стороне потрескивал камин, выстроенный прямо в каменной стене, от него веяло теплом. Статуи из белого мрамора обрамляли площадку, глядя в сторону водопада.

— Добро пожаловать, — тихо сказал Драко, глядя на неё. — Это... моё любимое место.

Гермиона опустилась на стул, чувствуя, как пламя камина приятно греет спину. Она бросила быстрый взгляд на накрытый стол, потом на водопад, но взгляд всё равно возвращался к нему. После прошедшей ночи слова застревали у неё в горле — щеки вспыхивали, как только она ловила его пристальный взгляд. Но она заставила себя поднять глаза прямо на него.

— Ты ведь не часто приводишь сюда гостей? — спросила она, чуть склонив голову набок. Голос её дрогнул, но прозвучал твёрдо.

Драко откинулся в кресле, губы его тронула лёгкая, почти тёмная усмешка. — Гостей? Никогда.

— Тогда почему я? — она сжала ладони на коленях, и на миг в её взгляде мелькнула растерянность. Но тут же она добавила: — Неужели я выгляжу настолько... особенной?

Его глаза вспыхнули, и он медленно наклонился вперёд, опершись локтями на стол. — Не выглядишь, — сказал он тихо. — Ты и есть особенная.

Гермиона замерла, и сердце её забилось быстрее. В этот миг она могла бы отвести взгляд, но вместо этого выдержала его пристальный серый огонь и даже приподняла подбородок, словно бросая вызов.

— Хорошо, Малфой, — произнесла она. — Но учти: если я для тебя особенная, я не стану твоей куклой.

Он чуть прищурился, но на губах заиграла ухмылка. — Это-то мне и нравится, Грейнджер.

Вдруг рядом появился эльф и низко поклонился.

— Чай, с апельсином и корицей, — коротко приказал Драко.

Через минуту перед ними стояли фарфоровые чашки, от которых поднимался тёплый ароматный пар. Гермиона обхватила ладонями кружку, поднесла её к лицу и глубоко вдохнула.

— Пахнет... уютно.

Она осторожно сделала глоток. Драко не моргнул. Его взгляд будто впивался в неё, следил за каждым движением, за тем, как она держит чашку, как её губы касаются фарфора.

Она прищурилась и, держа чашку в руках, спросила полушёпотом: — Ты точно не подлил мне яда?

Уголки его губ дрогнули. — Тогда мы бы не смогли повторить то, что было вчера ночью, — хрипло ответил он.

Гермиона вспыхнула, уши и щёки залились жаром. Она быстро опустила взгляд в чашку, но это не спасло — сердце стучало так громко, что ей казалось, он тоже его слышит.

Драко чуть наклонился вперёд, серые глаза сверкнули. — Мне просто хочется хорошо запомнить этот момент, — произнёс он медленно. — Когда та самая Грейнджер, которая ударила меня в лицо на третьем курсе...

Гермиона покраснела ещё сильнее, но подняла на него взгляд.

— ...сидит здесь, в летнем особняке Малфоев и пьёт чай со мной

Она уставилась в чашку, но потом, приподняв бровь, хитро усмехнулась: — Знаешь, Малфой, если будешь смотреть на меня так пристально, подумаю, что ты скучаешь по той пощёчине.

На её губах мелькнула улыбка, и она сделала ещё один глоток.

Драко тихо рассмеялся, коротко и низко.